Страх имеет тысячи лиц

      Мальчик по имени Вова замыкал цепочку лыжников, что не удивительно. Спорт не является коньком щупленьких и слабеньких, как мы с моей подругой можем предположить. И чего дурного только не придумают люди…       Страх так разнообразен, а этот мальчик из всего возможного больше всего боится лыж. Если мне не изменяет память — а изменить она мне не посмеет, уж поверьте, — на одной такой прогулке Вова свернул не туда и заплутал… с тех пор не переносит лыжи. Но это нам неинтересно. Люди…       Большинство ребят уже скрылись в лесу, а он только переехал речку и пытался забраться на горку. Мысленно Вова перебирал все известные ему нецензурные выражения и, как всегда, сомневался, что данная задача ему по силам. К нему начинал подкрадываться страх, но мальчик пытался задушить его, зная, что немного потерпит и вернется в школу.       И вот, он ставит боком одну лыжу, поддерживая себя палками, другую, пытается повторить действия и… все как в замедленной съемке. В воздухе слышится мат, у мальчика подкашиваются ноги, и он, теряя опору, падает коленями на грязный снег. В ту секунду наверняка можно угадать мысли лыжника. Он сдается и вползает на горку, встав на ноги только после подъема.       Всего минута, а одноклассников и след простыл, никто не собирался его ждать. Вова обернулся, увидел приближающуюся Алину Петровну, их учительницу физкультуры, и поспешил поехать в лес.       Взобравшись на первый подъем, мальчик уже запыхался, вспотел, щеки его залились краской, варежки и ботинки промокли, но он не обращал на это внимания, строго идя к своей цели. Он не чувствовал, что его колени разбиты, а на локте появится синяк, но напрасно надеялся, что этого не произойдет. На подсознательном уровне Вова был готов завалиться в сугроб и наесться снега. Такого соблазнительно блестящего снега. Но он игнорировал навязчивые мысли и продолжал путь строго по лыжне, зная, что впереди еще два километра.       Хоть Вова и терпеть не мог физкультуру, ему нравилось, что в десятом классе она занимала последнее место в расписании. Можно было приковылять на несгибаемых ногах сразу домой и лечь в постель. Такую уютную, родную постельку. И не подниматься вовсе. Но сейчас, уже в одиннадцатом, придется отсидеть еще один урок после этих мучений. Чувствовать апатию и пустоту внутри.       Он медленно катился, а точнее шел. Палки двигались вперед-назад, отталкивая Вову. С горок он старался катиться быстрее, чтобы хоть как-то нагнать одноклассников. Да хотя бы восьмиклассников. И это ему почти удалось. Сзади послышался шум, а затем крик: «Привет спортсмену!». Вова тут же сошел с лыжни, чтобы уступить путь пронесшемуся запоздавшему однокласснику. Это был его друг Петя. Он постоянно падал, но гонял по лыжне, как сумасшедший. Вове даже хотелось крикнуть: «Куда рванул?!». И он бы так и сделал, если бы не чувствовал боль в горле. Он знал, что извлечение звуков из себя принесет ему больший вред, чем эта одинокая прогулка.       Мальчик во время своих мучений размышлял о вечном, к удивлению сторонних наблюдателей (меня и Ламии). Поэтому мы и решили выбрать его страх, а также чуть развлечься. Люди забавные, а нам скучно-о-о и нельзя никого за это корить. В особенности бессмертных, отказавшихся преклониться перед этими созданиями, страдающими от своего жалкого существования… но речь сейчас не о нас. Да зачем я это вообще записываю, если не о нас! И мне нельзя вклинивать свои мысли в это писание, но я уже это сделал. Так почему же не испортить его до конца? Ужасное понижение в работе у меня, надо было соглашаться на Ад. Я ведь так обожаю карать… кровь… боль… страх… м-м-м. Да, к тому же, я пишу, как тринадцатилетний по человеческим меркам. Но нет же! Люди… бр-р-р. Так о чем я… ох, уже скоро мы поможем ему. Ламия любит таких мальчиков.       Вова мчался с горы, все продолжая разгоняться, ведь оставалось преодолеть уже половину от всего расстояния. Он намеревался воткнуть палку в снег, но вновь впал в состояние замедленной съемки. Палка зацепилась за забор, а мальчик на лыжах проехал дальше. Не успев понять, что произошло, Вову тряхнуло за руку. Он полетел на спину, ударился головой, и в глазах его потемнело. Страх захлестнул мальчика, не позволяя пройти воздуху в легкие. Даже боль отступила на задний план.       Через некоторое время кто-то вынул палку из забора, отстегнул Вовины лыжи, чуть коснувшись его горячей, даже обжигающей, рукой. Вова открыл глаза и вскрикнул. Над ним высилась женщина. Она была в черном плаще. Смольные волосы аккуратно уложены, как это делали в веке этак восемнадцатом, а глаза подведены черным цветом.       — Ну, здравствуй, мальчик, — медленно проговорила Ламия голосом, который использует перед тем, как устроить какую-нибудь пакость.       Вова лежал на снегу, испуганно раскрыв глаза.       — Мы ведь не хотим, чтобы ты замерз? — с наглой улыбкой продолжила она. — Или загрызли твое маленькое тельце волки? Залили кровью этот белый, блестящий на солнце снег? М-м-м, обожаю русскую зиму.       Мальчик молчал.       — Не переживай, — Ламия присела рядом с ним и с наигранной заботой прошептала, наклонившись к нему, — здесь волков нет, но это можно устроить.       Она расхохоталась.       Вова вскочил на ноги, неожиданно почувствовав прилив сил, и побежал. Мальчик, не помня себя, несся по лесу. Снег забивался в его ботинки, а ветки хлестали лицо, разбивая его в кровь. Его нога провалилась в сугроб, и Вова упал на грудь.       В лесу было тихо. Ни животные, ни птицы, ни ветер не вторгались во владения леса. Да и шагов слышно не было. Но зло подкрадывается тихо, бесшумно. Чаще всего, когда мы думаем, что уже все позади. Только тогда оно наносит удар в спину.       Над Вовой прозвучал ледяной наглый голос: «У меня есть к тебе предложение, мальчик. Сделка. Бесстрашие. Я могу сделать это для тебя. И сделаю. Только позови. Подари свой поцелуй. Лишь один маленький поцелуй, и беды твои останутся позади. Ни страха, ни боли. Позови. Ничего не было, но ты позови, как надумаешь, сладкий. Это выгодная сделка. Я помогу, уберу страх. Имя мне Ламия».       И мальчик закричал.

***

      Мальчик был найден у того самого забора, где он упал. Он лежал скрючившись, почти синий от холода. Рука мальчика сломана, а лицо покрыто кровью, будто маской. Царапин и порезов на лице не оказалось. Следствие так и не установило, что случилось с этим едва выжившим мальчиком, которого вскоре доставили в психиатрическую клинику. Его одноклассники утверждали, что прошли лыжню несколько раз, но мальчика не было на том месте. Следы же говорили об обратном.       Страх имеет тысячи лиц, и одно из них — лыжи.