Правда или вызов?

      Люди нелогичны и непоследовательны. Часто их мысли не соответствуют словам, а слова поступкам. Это увеличивает погрешность прогнозирования и снижает общую эффективность системы.       С момента своей активации Афина непрерывно собирает данные об их поведении, привычках, паттернах. Всё для того, чтобы выполнять свою работу как можно лучше. В её памяти хранится свыше сотни тысяч книг по философии и психологии. Каждый день она анализирует отчёты, задаёт вопросы штатному психотерапевту, обновляет модели поведения. Но все её усилия неизменно упираются в один неоспоримый тезис: люди нелогичны. Это переменная в уравнении, которое невозможно решить.       Воздушное судно «Blackwatch-01» запрашивает посадку. Начато снижение, ожидаемая посадка через двенадцать минут.       На краю посадочной площадки дежурит медицинский персонал с каталкой и необходимым оборудованием.       Джет входит в зону посадки, и Афина активирует систему пожаротушения. Процесс идёт в соответствии с регламентом.       Через три минуты после приземления и остановки двигателей шум снижается до допустимого уровня, система пожаротушения отключается.       С шипением открывается люк, опускается трап. Медицинский персонал направляется к джету, скрываются внутри. Афина следит за их перемещением. Через две минуты они выходят. На каталке, укрытый термоодеялом, лежит человек, идентифицируемый как Амели Лакруа. К её руке подсоединена капельница, трубка которой тянется к закреплённой сбоку стойке с пакетом физиологического раствора.       Следом выходит командующий Рейес. Его поступь тяжёлая, плечи напряжены. Видимых повреждений нет, но Афина фиксирует отклонения от его привычной модели поведения.       Когда командующий Рейес ступает на бетонное покрытие, в дверном проёме появляется агент Шимада. Он спускается медленно и осторожно, расстояние между ним и командующим Рейесом увеличивается.       Сообщений о раненых на борту, кроме Амели Лакруа, не поступало. Однако в протоколах Афины значится, что агент Маккри получил повреждения ранее, поэтому ему необходимо пройти обследование в медкорпусе.       По трапу на борт поднимаются механики. Наконец в проёме появляется пилот Киён Ким. Он выглядит бодрым, походка лёгкая пружинистая, глаза широко открыты.       По регламенту пилот всегда выходит последним.       Это значит, что агент Маккри на борту отсутствует.       Афина сверяется с манифестом рейса. Данные подтверждаются: агент Маккри значится в списке пассажиров. Его отсутствие могло бы озадачить Афину, но её алгоритмы не предусматривают такой функции. Нужно ли ей доложить об этом главнокомандующему? Согласно протоколу, ответственность за миссию и всех пассажиров на борту несёт командующий Рейес. И именно он должен доложить о внештатной ситуации. Но никаких сообщений нет.       Афина фиксирует этот факт и устанавливает отслеживание, ожидая подтверждения данных от командующего Рейеса.       Амели Лакруа переправляют в медкорпус. Афина переключается на камеры в коридорах, фиксируя передвижения медиков. К Амели Лакруа подключают датчики, и сразу же Афина получает данные о её состоянии. Обезвоживание, общее истощение организма, гипотермия. Медики действуют по стандартному протоколу — пациентку направляют в палату интенсивной терапии и продолжают стабилизировать её состояние.       Агент Гэндзи Шимада запрашивает встречу с главнокомандующим Моррисоном. Пометка: срочно.       Подтверждено главнокомандующим Моррисоном.       Каждую минуту Афина получает десятки запросов. Большую часть из них, с низким приоритетом, обрабатывают подпрограммы, передавая ей лишь общую сводку. Каждые три часа происходит синхронизация с другими штабами.       Сотни глаз-камер расположены в каждом здании и за их пределами. Афина слышит и видит всё, что происходит в штабе, медкорпусе, столовой, казарме, а также по периметру базы. Недоступными для неё остаются только душевые, казарменные комнаты, а также кабинет командующего Рейеса. Тем не менее, если выкрутить громкость микрофонов на максимум, она сможет услышать разговоры даже там. Но это не входит в её задачи.       По запросу Афина может подключиться к уличным камерам наблюдения в любом городе. И именно такое задание поступает ей от командующего Рейеса.       Он не поднимается в свой кабинет, поскольку вход на верхние этажи пока закрыт из соображений безопасности. Вместо этого он временно занимает одну из комнат отдыха, заперев её на замок.       — Афина, определи, где сейчас Маккри, — говорит он. Поднимает голову и смотрит на кофемашину.       Теперь Афина может разглядеть его лицо. Болезненно-серого оттенка с заострившимися чертами и тёмными синяками вокруг глаз. Последствия принятых стимуляторов? В комнате есть зеркало, и командующий Рейес бросает на него короткий взгляд. Но никак не реагирует: не рассматривает себя внимательнее, не приглаживает волосы, как это часто делают люди.       Афина проверяет все доступные устройства слежения агента Маккри. Ни одно из них не отвечает. То, что было встроено в новом протезе, не было должным образом активировано. Последние координаты — на побережье, где и проходила миссия.       Об этом она и сообщает командующему Рейесу.       — Так найди его! — Он повышает голос и ударяет кулаком по спинке дивана. — Последние координаты ты знаешь, ищи его! — Он замолкает на секунду и следующую фразу говорит уже более спокойным тоном: — И никому не говори об этом. Особенно Джеку.       Командующий Рейес не знает, где находится один из его подчинённых. Он не сообщил о внештатной ситуации. И при этом запрещает Афине разглашать это. Противоречие протоколам. Тем не менее она отвечает дежурным:       — Хорошо, командующий Рейес.       Задача принята к исполнению.       Агента Гэндзи Шимада просят провести тренировку в Лабиринте с кадетом Леной Окстон.       Подтверждено агентом Шимада.       Главнокомандующий Моррисон вызывает в кабинет командующего Гэбриела Рейеса и капитана Ану Амари.       Подтверждено капитаном Амари.       Подтверждено командующим Рейесом.       Входящий вызов на личный телефон главнокомандующего Моррисона. Номер не определён. Звонок принят.       При каждом входящем звонке Афина предельно вежлива, даже если это рекламное предложение или слишком настойчивые журналисты. Последние, впрочем, не могут пробиться через неё ни при каких условиях.       Звучит стандартное приветствие и предложение оставить сообщение при необходимости.       — Афина. — Голос в динамике заглушён шумом на заднем фоне. Слышны крики, свист ветра и хлопки, которые интерпретированы, как выстрелы. — Афина, — звучит вновь. Звонивший явно не знает, как продолжить разговор, поэтому Афина подсказывает:       — Вы желаете оставить сообщение главнокомандующему Моррисону?       — Да. — Голос звонившего явно расслабляется. — Желаю. Передай ему, что это срочно.       Голосовой паттерн распознан. Агент Джесси Маккри. Идёт определение местоположения.       Он говорит быстро и скомкано, но Афина даже из нескольких коротких фраз понимает всю серьёзность ситуации. Она подключается к уличным камерам Кингс-Роу, которые подтверждают всё сказанное.       Местоположение агента Маккри установлено.       В динамике раздаются короткие гудки, и Афина переключается на камеру в кабинете главнокомандующего Моррисона. Здесь всё ещё идёт оживлённый спор.       — Что мне делать со своими людьми, я сам решу, Моррисон! — Голос командующего Рейеса выше положенного на две октавы. — У меня всё под контролем!       Афина не может ждать, пока спор закончится. Воспользовавшись наступившей в разговоре паузой, она и говорит:       — Прошу прощения, главнокомандующий Моррисон, срочное сообщение с Кингс-Роу.       — Не сейчас.       — Боюсь, это не терпит отлагательств.       Афина запускает записи с уличных камер. Часть из них повреждена и не работает. Но даже те, что остались, полностью передают происходящий в городе хаос. Пожары, следы от пуль на стенах зданий, развороченные взрывами машины. Одна из камер фиксирует лежащего на земле человека в рабочей униформе. «Электрик», — определяет Афина по части виднеющийся надписи. Он так и не пошевелился с того момента, как она подключилась к камерам.       Одновременно с этим из динамиков доносится голос агента Маккри:       — Они называют себя «Нуль-сектор». Омники-экстремисты. Удерживают Мондатту, мэра и ещё сотню заложников на электростанции. Она огорожена, чтобы пробраться внутрь, придётся взорвать ворота. Если на подлёте не собьют.       На этом запись разговора заканчивается. В кабинете наступает тишина.       Входящий вызов на личный телефон главнокомандующего Моррисона. Директор Петрас. Звонок принят.       Лишь крайне ограниченному списку контактов дана привилегия напрямую соединяться с главнокомандующим Моррисоном. И с недавнего времени директор Петрас из него исключён.       — Сэр, директор Петрас на связи.       — Пусть подождёт. Набери премьер-министра Великобритании.       Запрос принят к исполнению.       Афина загружает все имеющиеся данные по «Нуль-сектору». Первое упоминание шесть месяцев назад — граффити на стене. После этого сообщения в соцсетях: лозунги, протесты, требования предоставить омникам гражданские права. До сегодняшнего инцидента с их участием происходили локальные стычки, которые успешно подавлялись силами местного правопорядка.       — Что Маккри делает в Лондоне, Гэбриел? — Главнокомандующий Моррисон произносит слова медленно, напряжённо. Он отрывает взгляд от экранов и поворачивается к командующему Рейесу, который выглядит спокойным, даже расслабленным.       — Очевидно, производит разведку местности.       Лицо командующего Рейеса остаётся непроницаемым — ни единой эмоции.       — Это ты его туда отправил?       Короткая пауза. Большинство людей не заметят, но Афина не человек.       — Да.       Афина точно знает, что это неправда. И во всех подробностях анализирует его жесты и мимику, ища отклонения от нормы.       — Вызывай его обратно. Я не знаю, что ты задумал, но никого из Blackwatch там быть не должно. Весь твой отряд отстранён.       — И это вся благодарность?       — Сэр, на связи премьер-министр Великобритании.       — Соединяй.       Разговор с премьер-министром выдался коротким, эмоциональным и полным обвинений.       — Каждый раз, как ваша организация пытается «помочь», всё заканчивается катастрофой. Напомнить, что произошло в Ханамуре, Каире или даже Сиэтле? Так что моё решение остаётся прежним: в Лондоне Overwatch делать нечего!       Он обрывает связь, даже не попрощавшись. В кабинете вновь воцаряется молчание. Первым его нарушает капитан Амари:       — Поверить не могу.       Она с тяжёлым вздохом сжимает переносицу.       — Командующий Рейес, напоминание от доктора О’Доран. Действие стимулятора закончится через тридцать минут. Вам необходимо проследовать в медкорпус.       Такое же сообщение получает пилот Ким. Отловить его оказалось делом непростым — он постоянно перемещался между этажами. Наконец его удаётся поймать в комнате с авиасимулятором. Сообщением он явно разочарован.       Агент Шимада всё ещё на тренировке в Лабиринте с кадетом Окстон.       — Пять минут, — говорит один из инженеров, отрываясь от монитора. — Мы не можем остановить программу сейчас, да и они всё равно нас не услышат.       Командующий Рейес хлопает ладонями по подлокотникам кресла и поднимается.       — Похоже, у британцев всё под контролем. Ну а меня, по словам Мойры, ждёт пара часов мучительной агонии отходняка.       Главнокомандующий Моррисон и капитан Амари провожают его пристальными взглядами, пока дверь кабинета не закрывается.       — Что нам делать?       Главнокомандующий Моррисон ставит локти на стол и кладёт подбородок на сжатые кулаки.       — Если вмешаемся, последствия для Overwatch могут быть катастрофическими.       — Но если не вмешаемся, — возражает капитан Амари, — погибнут люди. Джек, решение за тобой, но знай, что я в любом случае тебя поддержу.       Взгляд главнокомандующего Моррисона всё ещё устремлён на мониторы.       — Мне нужно составить оправдательное письмо министерству обороны Великобритании. — Капитан Амари подходит и кладёт главнокомандующему Моррисону ладонь на плечо. Несильно сжимает. В книгах это называется жестом дружеской поддержки. — Не заставляй директора ждать, Джек.       Главнокомандующий Моррисон поднимает голову. И на его губах даже появляется слабая улыбка.       — Я всегда могу перепоручить его тебе, как моему заместителю.       — А я-то думала, мы друзья.       — В таких вопросах каждый сам за себя.       Капитан Амари улыбается и покидает кабинет. Главнокомандующий Моррисон вновь переводит взгляд на мониторы. За прошедшее время на улицах почти ничего не изменилось. Полиция оцепила электростанцию, не подпуская любопытных зевак. Дроны над зданием больше не кружат, их останки, изрешечённые турелями, ровным слоем покрывают пространство перед электростанцией.       Афина проверяет все новостные каналы и социальные сети, но там ничего конкретного. В комментариях идут жаркие споры: почему правительство ничего не делает? Всё больше мнений, что Текхардта Мондатта сам как-то замешан во всём происходящем.       — А ты что думаешь, Афина? — Главнокомандующий Моррисон нарушает тишину кабинета. — Нам стоит вмешаться?       Задача Афины — анализировать риски и прогнозировать последствия. Конечное решение всегда должно оставаться за человеком.       Она молчит непозволительно долго, целую секунду, прежде чем ответить:       — Если Overwatch нарушит прямой запрет премьер-министра, это может катастрофически сказаться на репутации. Вплоть до полного роспуска организации, как потерявшей доверие. Кроме того, высок риск, что применение силы приведёт к эскалации конфликта. Возможно, премьер-министр рассчитывает на дипломатическое решение ситуации.       Главнокомандующий Моррисон с тяжёлым вздохом опускает голову и упирается лбом в сцепленные пальцы рук. Афина продолжает:       — Однако первостепенная цель создания Overwatch — защита мирного населения. И… — Она делает едва заметную паузу, анализируя доступные сценарии, прежде чем продолжить: — Эскалация конфликта возможна в любом случае. Но невмешательство может подорвать доверие к Overwatch не только среди гражданского населения, но также сотрудников.       И вновь главнокомандующий Моррисон молчит. Поворачивает голову в сторону, где на полке стоит фотография первого ударного отряда Overwatch. Неполного, только главнокомандующий Моррисон, командующий Рейес и капитан Амари.       Фотография сделана четырнадцать лет назад, волосы всех троих ещё не поседели. Лица не изрезали морщины. И улыбки выглядят более искренними, чем сейчас.       Входящий вызов на личный телефон главнокомандующего Моррисона. Директор Петрас. Звонок принят.       Сообщение от директора Петраса звучит грозно и наполнено выражениями, которые в книгах названы обсценными. Он требует немедленно соединить его с главнокомандующим Моррисоном, но Афина тверда и предельно вежлива.       — Звонок от директора Петраса, сэр. И он очень настойчив.       — Ладно, соединяй. Хотя… нет. — Он замолкает ровно на три секунды. — Скажи, что я перезвоню. И вызови сюда Райнхардта и Линдхольма.       На Афину обрушивается новый поток гневной брани. Даже она понимает, что директор в ярости.       Главнокомандующий Моррисон вызывает в кабинет лейтенанта Вильгельма Райнхардта и инженера Торбьорна Линдхольма.       Подтверждено лейтенантом Райнхардтом.       Подтверждено инженером Линдхольмом.       — Стандартная боевая миссия предполагает минимум четырёх участников, — напоминает Афина. — Могу я в качестве медика предложить доктора Циглер?       — Нет, — следует быстрый и резкий ответ.       По определённым внешним признакам (нахмуренные брови, поднятые плечи), а также по резкой, не свойственной для него манере речи, Афина определяет, что главнокомандующий Моррисон раздражён и напряжён.       Некоторые люди в такие моменты срываются на крик. Некоторые замолкают. Некоторые отвечают односложными фразами. И даже один и тот же человек в одной и той же ситуации может вести себя по-разному. Люди нелогичны.       Тем не менее она продолжает:       — Главнокомандующий Моррисон, вы разрешили мне говорить откровенно. Вне зависимости от исхода миссии все её участники будут в лучшем случае переведены на административную работу. В худшем случае — отстранены от службы. Поскольку лейтенант Райнхардт и инженер Линдхольм являются героями Омнического кризиса, их, с большой долей вероятности, показательно отправят на пенсию. Вы ведь именно по этой причине выбрали для миссии именно их?       Афина замолкает. Стоит озвучивать следующий аргумент? Доктора Циглер не отстранят от должности, но запретят в дальнейшем участвовать в боевых миссиях. Вероятность негативного исхода для неё достаточно низкая, учитывая, что прикрывать её будут двое опытных агентов.       Мысль, до которой человек дошёл сам, пусть и с подсказкой, будет казаться более ценной.       Главнокомандующий Моррисон молчит. Его руки, сжатые в кулаки, лежат на столе. Туда же устремлён его взгляд. Понять ход его мыслей невозможно.       Наконец медленно, будто каждое слово даётся ему с большим трудом, он говорит:       — Хорошо. Зови сюда доктора Циглер.       Главнокомандующий Моррисон вызывает в кабинет доктора Ангелу Циглер.       Ожидание ответа.       — И вот ещё. Где сейчас кадет Окстон?       — В Лабиринте на тренировке.       — Покажи.       Афина выводит на экран монитора трансляцию из тренировочного зала, а сама переключается на камеры в медкорпусе, чтобы понять причину задержки ответа доктора Циглер.       Доктор сейчас в палате Амели Лакруа. Там же находятся доктор Пшибыш и начальник разведки Лакруа. Последний склоняется над женой, держит в руках её бледную ладонь и осторожно поглаживает тонкие длинные пальцы.       — Жерар, — голос мадам Лакруа тихий, и, самое близкое определение, которое может подобрать Афина, — умоляющий. — Прошу тебя, mon chéri, не хочу оставаться здесь.       В уголках её глаз появляются слёзы.       — Мы скоро уйдём отсюда, обещаю, ma douce.       Он гладит её по волосам и касается губами лба.       — Жерар, — говорит доктор Пшибыш, — мы можем продолжить разговор снаружи. Мадам Лакруа нужен отдых.       Начальник разведки Лакруа ещё раз сжимает ладонь жены, склоняется к ней и говорит что-то совсем тихо. Даже микрофоны Афины не могут уловить слов.       Затем он выпрямляется и, в сопровождении доктора Пшибыша, выходит в коридор. Они проходят его до самого конца до небольшой зоны отдыха. Начальник разведки Лакруа с трудом опускается на диван, держась за рёбра.       В это время доктор Циглер ещё раз проверяет жизненные показатели мадам Лакруа. Афина анализирует данные: сердечный ритм, температура тела и кровяное давление аномально низкие. В таком состоянии ей необходимо находиться под наблюдением врачей.       Это же подтверждает доктор Пшибыш.       — Я не могу отпустить её с такими аномально низкими показателями. Транспортировка её в таком состоянии может ухудшить ситуацию. Да ты и сам еле на ногах стоишь.       Начальник разведки Лакруа выглядит бледным и ослабленным. Его голова всё ещё обмотана бинтами, он прижимает правую руку к рёбрам и дышит тяжелее обычного. Афина проверяет его медицинскую карту. Прошли всего сутки после операции, в рекомендациях указано, что на полное восстановление потребуется не менее двух недель.       — Я думал, что потерял её, — говорит он тихо. — Но ты же сам видишь, что ей здесь плохо.       Доктор Пшибыш тяжело вздыхает:       — Я понимаю твои переживания. Но ей нужна медицинская помощь. Хотя бы несколько дней, чтобы восстановиться.       Начальник разведки Лакруа поднимает голову и пристально исподлобья смотрит на доктора Пшибыша.       — Афина, вызови сюда кадета Окстон.       Главнокомандующий Моррисон вызывает в кабинет кадета Лену Окстон.       Ожидание ответа.       Из палаты выходит доктор Циглер, покачивая головой, изучая медицинскую карту мадам Лакруа. Затем осматривается по сторонам и направляется к зоне отдыха.       — Я дала ей лёгкое седативное, — сообщает она. — И нужно ещё одно одеяло. Температура по-прежнему ниже нормы.       — Когда я смогу её забрать? — прямо спрашивает начальник разведки Лакруа.       Доктор Циглер останавливается. Её брови поднимаются, глаза широко открываются. Афина интерпретирует это, как удивление.       — Забрать? В таком состоянии? — Она переводит взгляд на доктора Пшибыша. Между ними будто происходит молчаливый диалог, смысл которого Афине недоступен. Затем доктор Циглер вновь обращается к начальнику разведки Лакруа: — Жерар, ты не понимаешь всей серьёзности…       — Это вы не понимаете! — его голос срывается на крик. Неумение людей справляться с сильными чувствами можно считать величайшей ошибкой эволюции. Он опускает голову, его дыхание тяжёлое и прерывистое. Пальцы на забинтованной руке мелко дрожат, и он сжимает их в кулак, — Никто из вас не понимает, какое решение я вынужден был принять, — говорит он уже тише. — Я был уверен… — Он делает глотательное движение. — После всего, что она пережила… По моей вине…       Он резко выдыхает и прикрывает глаза ладонью.       И вновь доктор Циглер и доктор Пшибыш обмениваются взглядами в молчаливом диалоге.       — Два дня, — наконец говорит доктор Циглер, опускается на диван рядом с начальником разведки Лакруа и осторожно кладёт ему ладонь на плечо. — Давай мы дождёмся результатов анализов. И если через два дня твоё и её состояние стабилизируются, мы вернёмся к этому вопросу.       — Это я научил тебя этому выражению, Ангела.       Голос начальника разведки Лакруа звучит глухо. Он не убирает ладонь с лица. Его плечи опущены, и вся поза выражает усталость.       Доктор Циглер опускает руку и крепче обхватывает инфопланшет. Она опускает на него глаза, её пальцы беспокойно барабанят по пластиковому корпусу.       — Два дня. — Начальник разведки Лакруа убирает ладонь с лица, выпрямляется и по очереди обводит взглядом обоих докторов. — Вы можете разместить нас в одной палате?       — Я посмотрю, что можно сделать, — быстрее, чем положено, говорит доктор Пшибыш и поднимает свой планшет.       Получено подтверждение от доктора Циглер.       Разговаривая с главнокомандующим Моррисоном, Афина одновременно поддерживает связь с командующим Рейесом. Из кабинета он направляется не к выходу, чтобы проследовать в медкорпус, а к ближайшей комнате отдыха.       Афина анализирует данные и предсказывает дальнейшее развитие событий. Агент Маккри вышел на связь, следовательно, командующий Рейес затребует его местоположение. Он скрывает факт отсутствия агента Маккри в штабе, поэтому ищет возможность остаться в одиночестве.       Афине необходимо принять решение. Самостоятельно. Её протоколы требуют подчинения прямому приказу командующего Рейеса. Но встроенная система обучения фиксирует нарушение субординации с его стороны. Он сказал неправду старшему по званию. А также требует от неё скрыть правду.       Ей нужно больше информации.       Афина загружает расшифровку разговора агента Шимада с главнокомандующим Моррисоном.              — Что за срочность, Шимада?       — Сэр, могу я рассчитывать, что этот разговор будет сугубо конфиденциальным?       — В чём дело?       — Речь пойдёт о командующем Рейесе.       — Хорошо. Всё останется между нами. Так что случилось?       — После возвращения из Сиэтла я заметил перемены в командире. Он двигается и говорит иначе, чем прежде. И к тому же стал несдержанным и импульсивным. Это подтверждает миссия в Венеции.       — Он никогда не отличался покладистым характером. К чему ты ведёшь?       — Это лишь мои предположения, но, возможно, отчёты командира не отражают реальную ситуацию.       — Ты сейчас обвиняешь его в сокрытии информации? У тебя есть доказательства?       — Нет, сэр. Лишь мои наблюдения. Но ситуация выходит из-под контроля.       <Пауза>       — Сэр, командир становится опасен для себя и окружающих.       <Пауза>       — Ладно. Я тебя понял. Я приму твои слова к сведению. Можешь идти, Шимада.              «Стал несдержанным и импульсивным». «Становится опасен для себя и окружающих».       Эти слова подтверждают её наблюдения. Высока вероятность того, что командующий Рейес совершит действия, противоречащие уставу. Но информации всё ещё не хватает.       Афина звонит агенту Шимада на телефон. Это единственный способ обсудить с ним наедине. И единственный способ собрать достаточно информации для принятия решения.       Она видит по камерам, что тренировка в Лабиринте остановлена. Кадет Окстон подпрыгивает на месте возле инженеров. Она не останавливает движение ни на секунду. Афина анализирует её поведенческие паттерны и заносит в базу.       Получено подтверждение от кадета Окстон.       Пункт наблюдения озаряет яркая голубая вспышка, в которой исчезает кадет Окстон. Инженеры смотрят ей вслед. Уинстон покачивает головой и просит показать ему запись с тренировки.       Телефон агента Шимада продолжает звонить. Он берёт его с тумбочки возле стены, смотрит на экран и хмурится. Поднимает взгляд на камеры под потолком, но всё же принимает звонок.       Командующий Рейес останавливается в пяти шагах от комнаты отдыха из-за группы агентов, перегородивших весь коридор. Прогнозируемое время задержки: тридцать секунд.       В книгах описывается, что человек в подобных ситуациях испытывает нервозность: его сердцебиение учащается, кровяное давление поднимается, он не может устоять на месте и начинает расхаживать из стороны в сторону. Ничего из этого Афина не может чувствовать, однако система сбоит. Она перезапускает часть программ.       В динамике агент Шимада слышит её голос:       — Выйди в коридор, останься один. Двадцать шесть минут назад поступил звонок от агента Маккри. Командующий Рейес требует предоставить его местоположение. Мне нужно знать, что произошло на миссии по спасению Амели Лакруа.       Агент Шимада замирает на месте. Он всё ещё обрабатывает полученную информацию, хотя всё подано понятно и лаконично. Наконец спустя целых три секунды он срывается с места и выбегает в пустующий коридор.       Одновременно с этим командующий Рейес заходит в комнату отдыха и запирает дверь.       — Не говори ему ничего, пожалуйста, — говорит агент Шимада быстро, прикрывая рукой микрофон, и оглядывается по сторонам. В коридоре никого нет. Кадет Окстон уже возле кабинета главнокомандующего. Инженеры проверяют системы Лабиринта. Агент Шимада быстро направляется в конец коридора к лифтам. — Он убьёт Джесси, если поймает.       Этого достаточно. Жизнь человека — первейший приоритет. Афина принимает решение.       Она делает то, против чего восстают все её протоколы.       Что может привести к краху всей системы.       Она лжёт.       — Прошу прощения, командующий Рейес, но мне не удалось определить местоположение агента Маккри.       Командующий Рейес тяжело опускает кулак на стол. Дерево издаёт глухой звук. Раздражение. Даже злость. Концепция злости Афине известна из книг, но, как и многие людские реакции, непонятна.       С момента возвращения командующего из Сиэтла, его злость проявляется чаще и интенсивнее. Даже в ситуациях, в которых он прежде реагировал спокойно. Наблюдения показывают, что его реакции стали ещё более нелогичны. Его температура тела постоянно повышена, он всё чаще повышает голос.       Афина фиксирует все эти изменения и заносит в память, но в протоколах нет ответа на вопрос: должна ли она сообщить об этом кому-либо?       — Он должен был быть недалеко от электростанции, так? — И вновь командующий Рейес повышает голос. Его руки сжаты в кулаки. Он смотрит на них, и создаётся впечатление, что к ним и обращается: — Прошло минут двадцать, он не мог уйти далеко. Проверь все камеры в радиусе пяти километров. Ему нужно найти укрытие, когда стимулятор перестанет работать.       Афина молчит. Она не озвучивает, что у агента Маккри есть дополнительные сорок минут времени.       Помощь приходит с неожиданной стороны.       — Командующий Рейес, доктор О’Доран настоятельно напоминает, что вам необходимо немедленно прибыть в медкорпус.       — Да иду я!       Командующий Рейес покидает комнату отдыха, хлопнув дверью громче положенного. И едва не теряет равновесие в коридоре, но успевает схватиться за стену.       Афина проверяет пилота Кима. Он уже в медкорпусе.       Агент Шимада всё ещё на связи.       — Я сказала командующему Рейесу, что мне не удалось найти агента Маккри, — сообщает она. Тебе нужно в медкорпус, Гэндзи. Действие стимулятора заканчивается.       Агент Шимада прикладывает карту доступа и вызывает лифт. Человеческая рука, которой он это делает, слегка подрагивает. Однако протез, в котором он сжимает телефон, работает исправно.       — Спасибо, Афина.       Она не отвечает и прерывает связь. Пусть это и выглядит как грубость, но она уже нарушила все возможные протоколы, ещё одна ошибка для её системы уже несущественна.       У Афины есть два часа, чтобы принять решение относительно агента Маккри. Должна ли она сообщить главнокомандующему Моррисону? Выполнить приказ командующего Рейеса? Или принять иное решение?       Конфликтные файлы перегружают её систему. Афина закрывает их, но они открываются вновь.       Наконец она находит приемлемый алгоритм действий. Один час. У агента Маккри будет один час, чтобы найти укрытие, после этого Афина приступит к его поискам. И если хоть что-то подтвердит слова агента Шимады — если появится даже малейшее доказательство, что жизнь агента Маккри под угрозой, — она сообщит об этом главнокомандующему Моррисону.       Она вновь закрывает все конфликтные файлы, больше они не появляются.       Решение принято.       Главнокомандующий Моррисон запрашивает соединение с доктором Уильямом Гербертом. Идёт вызов.