Оживи во мне огонь.

***

      Темнота вокруг сгущается, легкие, как будто, сжались от недостатка кислорода. Трудно дышать. В двух шагах от меня по полу распласталась его тень. Я следую за ним. В голове всего одна мысль: «Беги отсюда! Беги, пока ещё есть время!» Ноги не слушаются. Мысли в голове мечутся. Паника. Стоя на пороге, я наблюдаю за ним. Не замечая меня в отражении, он продолжает смотреть, разглядывать себя в мутном пыльном зеркале, отражающем его запачканную кровью рубашку и пиджак, который был порван, как будто по нему кто-то прошелся когтями. Как бы я не старалась — лица мне разглядеть не удавалось. Голоса в голове продолжают нашептывать невнятные фразы, предупреждения, мольбы, они становятся всё громче и громче, жужжат, заглушая остальные мысли. Голова как будто вот-вот разорвётся от напряжения, тело всё ещё отказывается слушаться. Попытки кричать, но вышло только мычание, на которое он, похоже, не обращал внимания. «Спаси меня! Спаси от всех этих…» Тишина. Такая внезапная, что ноги подогнулись в коленях. Голова закружилась, а в глазах потемнело. Оперев руку о холодный, чуть влажный камень стен, я пыталась моргать как можно чаще. Однако легче не становится. Шаг в сторону. Он так резко обернулся, что влажные волосы хлестнули по бледным щекам. Глаза полны ужаса, он, как будто, смотрел сквозь меня. — Я… — не могла изречь ни слова, горло сковала острая боль. — Круцио! Подрываясь, Гермиона с ужасом озирается по сторонам, тяжело дыша. Пряди каштановых волос прилипли к мокрому лицу, глаза мечутся от одного угла комнаты к другому. Тело пронизывает леденящий страх. Сон не оставлял сознание Гермионы. После она не смогла уснуть.

***

Солнце бьёт в глаза. Настроение, отнюдь не плохое, даже после того что я не спала всю ночь. Как только веки смыкались, перед глазами вырисовывались воспоминания о жестоких битвах, смерти, проходившей в двух шагах от меня, забиравшей товарищей. Как будто кто-то развлекался, прокручивая заново картинки, моменты, произошедшие на войне. Сон до сих пор преследовал гриффиндорку, шел за ней по пятам. Воскрешал и будоражил воспоминания, которые она тщетно пыталась спрятать глубоко внутри, он отдавался эхом где-то в глубине. Лишь эхом, потому что юная волшебница была охвачена мыслями о грядущей поездке. После победы над Темным Лордом нам объявили о том, что школу будут восстанавливать в течении этого учебного года. Хогвартс вновь начнёт работу в следующем семестре, а пока нас отправят в отель для волшебников, который находился где-то в горах Швейцарии. И кто бы мог подумать, что эту поездку нам организует и оплатит семья Малфой — приспешники того-кого-нельзя-называть, избежавшие наказания. Мне до сих пор не понятно, как Люциус смог спастись от смертной казни, которая настигла всех последователей сами-знаете-кого. Об этом трубили уже которую неделю первые полосы «Ежедневного пророка». Рита Скитер превзошла себя в этот раз. Так много «достоверных» фактов. Реакцию учеников на новость о поездке можно было разделить на несколько групп: кто-то был чрезмерно рад, ну, а кто-то, кровь из носа, не хотел ехать, возмущался, топал ногами, кричал о том, что «НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ Я НЕ ПОЕДУ В ЭТОТ ЧЕРТОВ ОТЕЛЬ, КОТОРЫЙ РАСПОЛОЖЕН ЧЕРТ ЗНАЕТ ГДЕ!» Таких было очень мало, но они были. Этих персон никто, конечно, насильно принуждать не мог. Родителям этих детей отправляли сов с письмами гласящими, что «все ученики школы магии и волшебства должны находиться в отеле, так как там же будут проходить остаточные занятия для учеников старших курсов… так же на территории „Grande Tela“ пройдёт выпускной бал». Родители избалованных детишек объяснили своим чадам, что такая возможность выпадает отнюдь не часто, и нужно ею пользоваться. Если разговоры не помогали, то там уже действовал кто как мог. Но в списках были все учащиеся последнего и предпоследнего курсов. Гарри и Рон относились, несомненно, к первой группе: они бурно обсуждали все возможные варианты и способы времяпровождения с тех пор, как профессор Макгонагалл объявила о поездке, и вплоть до того, как их разделил волшебный камин. Я не сомневаюсь, если бы с помощью него можно было бы перемещаться попарно, то эти двое не упустили бы такой возможности. Даже если бы камин был очень тесным. Даже если бы пришлось не дышать. Гермиона пребывала в хорошем расположении духа, но внутри что-то скреблось, готовилось и точило коготки. Девушка предпочитала игнорировать эти ощущения, сосредотачиваясь на анализе предстоящих почти-школьных будней. Гриффиндорка всегда испытывала волнение перед долгими поездками куда-нибудь, даже в Хогвартс. Но два друга, неустанно жужжащие над ухом, затмили своими разговорами все дурные мысли, и волнение тихо затаилось где-то глубоко в душе Гермионы Грейнджер. Вместе с самого поступления. Эту троицу не сможет разлучить никто и ни что. Даже когда они находятся за тысячи миль друг от друга — они всё равно вместе, мысленно. Всегда. Так различны, на первый взгляд, но вместе они чувствуют себя в сотни раз увереннее, спокойнее, чем врозь. Эти качества свойственны, в основном, студентам факультета Гриффиндор. Слизерин был полной противоположностью ало-золотых. Хитрость, умение добиться своей цели любым способом. Они не глупее когтевранцев, но отличаются своей жестокостью и частым переходом границ, что с самого основания Хогвартса закрепило за Слизерином дурную репутацию. Драко Малфой, пожалуй, самый яркий пример лучшего факультета Хогвартса. Чистокровный волшебник из древнейшего рода Малфоев. Лучший во всех смыслах. Так считали многие. В толпе своих «друзей» его ничего особо не раздражало. Шагая по Косому Переулку, Паркинсон, как всегда, что-то пищала на ухо Гринграсс об очередном платье, которое она увидела в очередном бутике. Забини, как всегда, находился неподалеку, молча выслушивал истории Нотта о какой-то девушке, которая ему дала в очередной раз. Как всегда, Крэбб и Гойл ржали над историей как-я-трахнул-эту-шлюху. Всё как обычно. Такая привычная атмосфера. Из колеи выбивали только мысли о том, что придется делить этаж с ало-золотыми. Одна мысль о том, что вновь будут снова встречаться изо дня в день лица золотой троицы… просто омерзительно. Отвращение к ним пронизывало каждую клетку. Кажется, эта ненависть родилась вместе с Драко. В ту же минуту, когда он сделал первый вздох, внушали её с ранних лет. В Малфой-мэноре на приёмах никогда не было представителей гадких-гриффиндорцев. Никогда. Никогда и не будет. «Нужно было отправиться через камин дома. С чего я решил, что отправление совместно с однокурсниками меня отвлечёт от мысли об этих… мразях. Паркисон накаляет.» — Заткнись, Пэнси, — я выцидил эти слова, чтобы они вышли как можно холоднее. — Драко, ты сегодня какой-то напряженный, — надув губы, она провела указательным пальцем линию от моего плеча до кисти. Резко одернув руку, я зарычал. Ненавижу, когда она начинает вешаться. — я знаю отличный способ расслабиться! Я как раз прихватила с собой пару бутылок огневиски, — Мерлин, какой у неё писклявый голос! — да и ещё там наверняка будут бары и всё такое… ну, а потом мы могли бы… — она опять начала водить пальцами по моей руке. — Я сказал — отвали Паркисон! — зарычал я и резко дернул рукой, от чего Пэнс отлетела на несколько шагов влево. — Да дай ты уже девчонке позабавиться! — начал ржать Гойл. — Она вон какая грустная ходит без знаменитых малфоевских причиндалов изнемогает! — Да он скорее всего бесится из-за того, что мы будем жить на одном этаже с этими выскочками-гриффиндорцами! — подхватил Крэбб, и они вдвоём заржали. Я бросил на них всего взгляд и они сразу умолкли. Так было с первого курса — мне хватало одного щелчка пальцами (хотя, иногда и он не требовался), чтобы справиться с этими двоими. — А может Гойл прав? Наша Пэнс давно уже ни с кем не была. Всё ждёт, надеятся, когда Драко придёт, — Забини не скрывал насмешки, и ему это было дозволено. — Смотрите-ка кто начал шутить, — на мою колкость друг лишь еле улыбнулся и пожал плечами. Блейз Забини. Друг, который выдерживает моё сумасшествие и знает фактически всё обо мне. Я часто разговаривал с ним в гостиной, когда у меня возникали проблемы в семье или с Лордом Волдемортом. Он — это противоположность меня — само спокойствие и рациональность. Никогда не распускает язык, как это делали остальные. Его шутки можно было пропустить мимо. — Эй, я вообще-то ещё здесь! — Пэнси демонстративно помахала рукой. — Когда тебя смущали такие разговоры, а, Пэнс? — подал голос Гойл, получил по голове разгневанным взглядом слизеринки и вжал шею в плечи. Крэбб опять заржал. Тупорылые свиньи. — Да ладно тебе, Пэнси, есть же ещё я, — Тео положил руку ей на плечи, которую она сразу же скинула. Не обратив на это внимания, он продолжил. — Я всегда не прочь поразвлечься с хорошенькими волшебницами, ты же знаешь, — ничто иное, как кошачье мурчание. Да, флиртовать Нотт любил. Теодор Нотт. Ещё один мой друг и ещё одна противоположность меня, но и на Блейза он не был похож однозначно. Никого преклонения передо мной — вот их единственная общая черта. Обаятелен, всегда в весёлом расположении духа, общался со мной на равных и ничего не боялся, в принципе. У него всегда всё складывалось. За исключением его семьи, но об этом мы никогда не говорим, не по соображениям этикета, а потому что у каждого из нас семья не была идеальной и говорить об этом никому не хотелось. Несмотря на то, что воспитывал его истинный пожиратель смерти — он был отнюдь не похож ни на одного из нас. Иногда, я даже сомневаюсь, что Шляпа правильно распределила его. — Отвали, Нотт, — обиженно пробурчала Паркисон и опять надула губы. — Ладно-ладно, мне не принципиально! Пойду с Дафной поболтаю, — широко улыбнувшись, он сделал пару шагов назад, уменьшая расстояние от Гринграсс, и вновь это мурчание — Привет, Дафна. Как жизнь? Как родители поживают? — девушка залилась краской. Она точно не с нашего факультета — мы поняли это давно. Мне не хотелось наблюдать за этим цирком, я видел его на протяжении многих лет, и это порядком надоело, поэтому зашагал чуть быстрее, чтобы не слышать пустую болтовню однокурсников. И быть подальше от обиженной Пэнси, черт её побери. Нет, мы трахались пару раз, но особого впечатления на меня это не произвело. Ну, может больше пары раз. Это случается в основном по пьяни. Первый раз я её поимел на какой-то вечеринке, которую закатил Нотт. Тогда мы сделали это в школьном туалете. Потом она мне отсосала в комнате. Сама припёрлась, хотя знает, что меня это бесит, была явно выпившая, возможно, этот факт тоже повлиял на моё решение дать ей. Ну, и ещё она меня разбудила своими играми. Спросонья никто не стал бы сопротивляться, согласитесь. И вот, спустя пару месяцев таких развлечений началось это — Паркисон выбрала новую цель. Она вешалась на меня, всячески намекала, но эта блядь только выводила из себя — сначала своими жалкими намёками, позже само её присутствие начало напрягать. Ох, а когда она ко мне прикасается… я готов оторвать ей руки. Поняв, что со мной трезвым мега-малоевский-трах-о-котором-ходили-легенды ей не светит, она начала чаще приносить в гостиную огневиски. Поэтому у нас, в основном, только всё по пьяни и случается. Иногда, на этих вечеринках я спал не с ней. Находил кого-нибудь с Когтеврана. Или Пуффендуя. Вообще — мне никогда не составляло особой трудности найти себе девушку. Я даже не ищу — они сами всегда приходят. Пару раз мне черезвучайно везло — я трахался с милой крохой Гринграсс, нашим пушистым зайчиком-недотрогой. По-моему, я даже девственности её лишил, но это не точно. Во мне тогда было две с лишним бутылки огневиски, и я, честно говоря, мало что вообще из того вечера помню. Но трах был фееричным — это я отчётливо запомнил. Но об этом как-нибудь потом. Стоя перед входом в лавку «Горбин и Бэркес», Драко ждал пока остальные подойдут. Облокотившись на стену магазина, он скрестил руки на груди и сделал вид будто устал ждать компанию, с которой сюда пришел. Они плелись медленно, что-то обсуждали и каждый своё: Гринграсс шла рядом с Тео, который лениво закинул руку ей на плечо и расплылся в улыбке, мол «смотри, какого я подцепил сегодня. Завидуйте, суки»; Крэбб и Гойл опять гоготали над какой-то очередной недо-шуткой; Паркисон промывала мозги Блейзу. Её писклявый голос, вызывающий рвотные позывы, слышно с любого конца Косого Переулка. — Может вы уже заткнётесь и пройдёте к камину? — в ожидании пока драгоценные однокурсники факультета Слизерин дойдут, Малфой вышел из себя. По манере его разговора было отчетливо слышно — ему надоело общество «друзей» — он процеживал каждое слово сквозь зубы. Сегодня его перепады настроения были чересчур резкими — раздражало всё. Забини, проходя во внутрь благодарно кивнул. Драко знал, как с ней трудно. Остальные прошли молча, и только один Теодор не мог промолчать: — Кто-то сегодня не выспался, я смотрю, — просюсюкал он ему в лицо. — Я тебе нос сломаю, Нотт. Не вымораживай меня, блять, — змеиный шип. — Заткнись и просто пройди дальше. Он, закатив глаза, проследовал к камину, где остальное стадо уже испарилось в зелёном пламени. Очередь дошла и до Принца Слизерина.

***

Мне дали комнату буквально заполненную светом, он лился из огромных окон, чуть прикрытых плотными красно-золотыми шторами. На полу был огромнейший ковёр с гербом факультета Гриффиндор. Вся комната была отделана схожими тонами: кресло и диван, кофейный и письменный столы, камин, картины и всё прочее — абсолютно всё напоминало цвета моего факультета. Гостевая комната мне пришлась по душе и я прошла в спальную. Здесь было безумно уютно. Всё как будто в Хогвартсе, как будто и не было этой войны, и я вновь стою возле своей школьной кровати, просто увеличенной вдвое. Разве что у меня не было здесь сожительниц. Я вздохнула, предвкушая все те чудные минуты, которые я смогу провести здесь в компании друзей, и с разбегу прыгнула на кровать. Раскинув руки, я думала о том, какая здесь, должно быть, огромная библиотека, какое количество информации хранится в здешних книгах. Возможно, мне даже удастся найти что-то новое о истории зарождения волшебства. «Это будут прекрасные три месяца! Здесь и мальчишки начнут учиться!» Упиваясь этими мыслями, я взглянула на часы, которые взяла с собой из родительского дома. Это были обычные магловские часы. Когда я достала их вчера в каморке, Рон сразу начал расспрашивать: — Ого, у вас тоже есть часы? — он восхищался так, как восхищался бы трехлетний ребёнок, которому впервые дали попробовать сладости. — Представь себе, Рональд, — меня возмущал этот стереотип, что в семьях маглов допотопные технологии и сами маглы недалёкие. — у нас тоже есть и часы, и вещи, о которых ты не имеешь никакого представления. Он фыркнул, показывая своё сомнения по поводу того, что я сказала. Гарри нашел эту перепалку забавной, поэтому когда я повернулась к нему в поисках поддержки, он лишь довольно пожал плечами, мол «не втягивай меня в это, разбирайся с ним сама». От этих воспоминаний потеплело на душе и я с улыбкой направилась на исследование отеля. Преодолевая одну комнату за другой я припоминала, к которому часу нам нужно будет спуститься к обеду. Я остановилась. Когда обед?, не могу вспомнить слова Макгонагалл. «Обед пройдёт на первом этаже в банкетном зале в…». Бладжер меня тресни, да что такое? Она же четко проговорила… «на первом этаже в…» — повторяла снова и снова — «на первом этаже в… на первом этаже в… на этаже в…» В сознании раздался голос профессора: «в половину второго. Просьба всем ученикам не опаздывать. После обеда вам проведут короткую экскурсию по территории отеля». Мысли снова вернулись в привычное русло, и я смогла расслабиться. Дернув ручку двери я снова расплылась в улыбке: впереди меня ждут увлекательные три месяца. Жаль только, что они будут последними школьными, но стоит ли сейчас об этом думать? Спускаясь по лестнице с третьего на первый этаж, я рассматривала узоры, которыми были усеяны деревянные стены здешних коридоров и лестничных пролётов. Это всё сильно отличалось от каменных стен Хогвартса, напоминало больше магловские сооружения, а не величественные здания магов, которые чаще всего построенны в стиле классицизм. Увлеченная этими мыслями, Гермиона даже не заметила, как забрела в какой-то совершенно не знакомый, не нужный коридор отеля. В попытках найти дорогу к столовой она провела около 20 минут, и пока девушка плутала успела подумала о том, что близнецы Уизли однозначно бы не стали отсиживаться в комнатах до ужина. Джордж и Фред могли бы даже не прийти на экскурсию, никто бы не удивился, если бы на входе, после морозной улицы, ребята бы хвастались, как они нашли потайной проход, ведущий в какое-нибудь подземелье или склад с волшебными эликсирами на подобии тех, какие были у профессора Северуса Снейпа. Гермиона осеклась на этих мыслях. Фред погиб. Снегг тоже. Много слёз утекло с их уходом. Каждый из них погиб героической смертью, каждый знал за что волшебники умирали на этой войне. О Северусе Гарри рассказал всему волшебному миру, конечно, не о всех подробностях, но теперь оклеветать его не смел никто, даже Рита Скиттер. Она не стала никак комментировать его гибель. Попросила почтить уважением и написала соболезнования. Девушка сосредоточилась на поисках, стараясь не думать ни о чем, всё же выбрав верное направление, Грейнджер быстрым шагом добралась до громадной двери из темных пород древесины. Дыхание немного сбилось, поэтому я с минуту медленно вдыхала и выдыхала пред дверью, перед тем как войти. Всё же отворив её, у меня вновь на мгновение перехватило дыхание: зал был огромен, большие окна и стены из древесины, которые увешаны картинами, мне мало знакомыми, поражали. Огромное пространство было уставлено столами, за которыми уже сидели люди. Впечатленная всеми этими габаритами, я не сразу заметила, что в зале присутствуют и другие постояльцы отеля: женщины и мужчины, дети, пожилые люди. Все они были, несомненно, волшебниками. Очень богатыми волшебниками. Ещё раз окинув пространство взглядом я заметила Гарри и Рона, которые радостно махали мне рукой — похоже, что им тоже нравится здесь. В веселом расположении духа, я направилась к мальчикам, которые опять принялись за поедание здешних блюд. Рассматривая кучки студентов, рассевшихся по своим компаниям или же факультетам, я наткнулась взглядом на белоснежные волосы за столом Слизерина. Немного прищурившись, я смогла разглядеть знакомые черты, которые уже видела раньше. Но как только знакомый парень поднял голову, оторвавшись от тарелки, я поняла — Малфой. «Собственной персоной явился» — пронеслось у Гермионы в голове. Как только эти слова были беззвучно произнесены, Драко поднял на неё взгляд. Заметив, что она смотрит на него, Малфой смутился, поджал губы и немного изогнул бровь, в голове зазвучал его голос: «Какого хера, Грейнджер? Чего пялишься?» Гермиона поняла, что стоит меж столов посреди прохода и смотрит в сторону слизеринского стола, не моргая. Прямиком на Малфоя. Мысленно выбранив себя за это и вздернув подбородок, она как можно быстрее добриралась к своим друзьям, где уже через десять минут позабыла и о Малфое, и о его существовании в общем.

***

Экскурсия шла уже где-то минут двадцать, Гарри и Рон ушли в номер минут 15 назад, то есть пропустили значительную часть рассказа. Десять минут мы стоим на улице, я забыла взять с собой и мантию, и пальто, а на улице снежные горы. «Потом будут спрашивать, где что находится» — я закатила глаза, потирая себя по плечам, и вздохнула, выпустив большой клубок пара. Они оставили меня одну. Подождав ещё пару минут, я решила найти Джинни и Полумну, — после войны они хорошо сдружились и теперь чаще всего гуляли вместе — не стоять же всё это время в одиночестве. Рыжие волосы семьи Уизли всегда выделялись, поэтому найти девочек мне большого труда не составило. Разглядев в толпе их лица, я пошла к ним, прося прощения и расталкивая всех, кто стоял на пути. Прежде чем добраться до подруг, я трижды подскользнулась и чуть не сбила Невила. Он, вовремя подхватив меня под локоть, поинтересовался, куда я так спешу. Узнав, что я искала Джинни и Полумну, он пошел со мной, с издевкой прибавив, что «если пойду одна, то точно расшибусь ненароком об лед или руку сломаю». Я искренне ему улыбнулась. «Хоть кого-то война не изменила». Добравшись до девочек мы обменялись парой фраз, Невил любезно поинтересовался не хочу ли я взять его пальто, но я отказалась, хотя зуб на зуб у меня не попадал минут так этак тридцать, и мы стали слушать, что нам пыталась донести женщина в белом плаще, с длинными черными волосами лет сорока. Только я смогла сосредоточиться на том, что она говорит, как кто-то окликнул меня по имени: — Гермиона, да ты с ума сошла! — прикрикивает Гарри, расстёгивая плащ на ходу. «Ну, наконец-то!» — На улице ужасно холодно, а ты решила в одном свитере выйти? — Я спросонья забыла об этой экскурсии, — пока я говорила, пыталась сделать лицо злым и обиженным, но вышло что-то вроде «мне-ужасно-плохо-холодно-спасите». — Где вы были так долго? — Рону стало нехорошо. Мы немного задержались, — он накинул на меня теплую, мягкую материю — ты как? Сильно замерзла? — Нет, спасибо, — я попыталась улыбнуться, но у него получилось это гораздо лучше. Гарри присоединился к уже завязавшейся беседе Рона и Невила, и после того, как мальчики громко засмеялись в четвертый раз, экскурсовод не выдержала: — Молодые люди, быть может вам не интересно? Если так, то пожалуйста, можете уйти. Вас никто не держит! — пару ребят обернулись на нас. — Извините, — широко улыбнувшись, отозвался Невил. Я взглянула на мальчишек и закатила глаза: стояли и улыбались, как напакостившие малыши. «Что за ребячество, ей Богу!» — покачала головой Гермиона, а потом вновь вернулась мыслями к экскурсоводу.

***

После экскурсии, которая была совсем не короткая, ученикам разрешили вернуться в свои комнаты. Это было очень кстати, потому что Гарри жутко замерз, а Гермиона постоянно переспрашивала не холодно ли ему. — Гарри, держи плащ, мне уже не холодно, а ты простудишься, — уже в который раз спрашивала Грейнджер. — Всё нормально, мне не холодно, — конечно, он врал, всем было понятно, что Гарри жутко замерз, но здоровье подруги ведь гораздо дороже, чем своё собственное, правда? Потом палочка Поттера упала с кофейного столика его номера и закатилась под диван, после чего он искал её около часа, ругая Мерлина, произнеся согревающее заклинание, Гарри наконец согрелся. Рон поступил точно так же. А вот Гермиона не стала пользоваться магией, ей было ближе теплое одеяло и кружка горячего зелёного чая — так она согревалась в детстве, до того как в её мир ворвалась магия. Драко тоже полностью продрог, но ему нравился этот холод — это была эдакая семейная черта Малфоев: наслаждаться холодом и быть холодным. Он не стал применять заклинания, не стал пить горячие напитки, просто сел в кресло и погрузился в свои мысли, которые тяготили его вот уже больше месяца. Тишина. Время для него сейчас не имело никакого значения, оно летело незаметно, сквозь него. Догадки о том, что убийства не чистокровных волшебников происходят в Малфой-мэноре душили Драко, медленно убивали. Хорошо, что «Ежедневный пророк» пока не пишет об этом, Скитер ещё не предлагала этот вариант, но, скорее всего, её изощрённый ум скоро дойдёт и до этой версии событий. Если, конечно, это будет продолжаться. Может быть, министерство запретит ей писать такое. Слишком внимания для тех, кого освободили практически незаконно, они не допустят. Такое ощущение, что у меня на шее весит огромный камень, тянущий вниз, на дно. Я не заметил, чтобы здесь использовали совиную почту, из-за этого связаться с матерью сейчас возможности нет, и я вынужден питаться только своим плохим предчувствием на счёт того, что происходит в фамильном особняке. Меня угнетает эта неинформированность, как будто кто-то поставил заглушающее и я теперь отрезан от мира. Быть может, матери нужна помощь, может быть, отец вновь принуждает её, как было это при Волдеморте. Как же всегда вязко становилось на душе, когда он её мучил, в душе зарождалось что-то темное, оно искрило, билось в конвульсиях, но я мог это подавить тогда, перед отцом и Волдемортом, но не сейчас. Сейчас оно переросло маленькое «что-то» и рвалось наружу, я не могу физически ничего с этим сделать. После того, как убили Тёмного Лорда, Люциус был напуган. Напуган до такой степени, что не выходил из своего кабинета днями. Такое поведение продолжалось около двух недель. Однажды утром он вышел к завтраку совершенно спокойным, холодным, как и прежде. Он уже не озирался по сторонам при каждом шорохе, ел спокойно и размеренно, его руки не тряслись так, как будто его одолела смертельная болезнь, не было уже того всепоглощающего страха, который не давал ему спокойно жить, который добавлял Люциусу морщин на лбу, который оставлял после себя тёмные тени под глазами. В то утро я спокойно вздохнул, с мыслями о том что теперь всё встанет на свои места и наша семья вновь станет прежней. Тем же вечером мать заглянула ко мне перед сном, попросила, чтобы я не перемещался ночью по дому. Эти просьбы повторялись изо дня в день. Как-то раз я проснулся посреди ночи после очередного кошмара, но в тот раз я не уснул, как обычно. Жужжание голосов за моей дверью не позволило мне уснуть. Я вышел из комнаты и направился к источнику шума, люмос осветил мне путь. Вот только этот люмос не был моим. — Драко, — я вздрогнул и развернулся, передо мной стояла мать. Глаза её были уставшими. Это понятно, в такой поздний час все выглядят уставшими, и, судя по её внешнему виду, она ещё не ложилась. — возвращайся в комнату, сынок. — Я просто собирался… — Драко, вернись в комнату, — повысила голос. От прежней усталости не осталось и следа, она смотрела на меня не так, как смотрят любящие матери в тот момент. Возможно, пыталась напугать меня или предостеречь, спасти от… я не знаю от кого. Тогда я не понимал, не строил никаких догадок, а просто вернулся в комнату. Только после того, как я регулярно начал замечать признаки ночных гостей, ко мне пришла мысль, что все эти статьи в «Ежедневном пророке» были написаны… я чувствовал, что наша семья была как-то замешана. Тогда и началось. Эти предчувствия. Интуиция говорила мне о том, что так случится — дела Тёмного Лорда будут продолжены. Но я так отчаянно хотел верить в то, что всё закончилось, был так слеп, скрыл источник здравомыслия где-то в задворках сознания, чтобы снова стать прежним, жить как прежде. Стук в двери вернул Малфоя в реальность. — Входите, — в комнату ввалились Нотт и Забини. — Что надо? — Через 15 минут ужин, мы договаривались встретиться вообще-то, — Тео возмущен, но это всё игра — Малфой знал его как свои пять. Через секунду он уже переключился. — Неплохая комната, друг. Тут можно много кого… — он окинул взглядом гостевую, закусив нижнюю губу. — Давай сейчас не о твоих пристрастиях, ладно? — получилось как-то грубовато, я устало потёр переносицу, от каждого движения по телу распространялись электрические разряды. Видимо, долго я здесь просидел. — Который час? — Раз через 15 минут, значит где-то около восьми. Ты вообще следишь за временем? — эта вот манера Нотта быть таким беспечным в самый ненужный момент частенько выводила из себя. С сегодняшним настроем мне хватило бы щелчка пальцами, чтобы я чувствовал себя как разъяренный бык на арене. — С тобой всё нормально? — спокойный, невозмутимый Блейз был сейчас как нельзя кстати. — Вполне, — друг с сомнением осмотрел меня с ног до головы, но выпытывать не было привычкой Забини, в итоге я ему расскажу — он понимал это и просто ждал. — Ну, выходим тогда, а то ещё опоздаем. Теодор и Блейз распахнули дверь, в глаза ударил яркий свет из коридора, который заставил Драко прищуриться, на ватных ногах он отправился к двери вслед за друзьями.

***

Все, кто жил в отеле находились на ужине. Постояльцы ведут светские не громкие беседы, а в другой части зала ученики Хогвартса устраивают шум-гам: громко разговаривают, ещё громче смеются, не сдерживая эмоций, стучат по тарелкам, и столы сотрясаются от того, как какой-нибудь ученик поставил стакан с такой силой, что едва не разбил его. Такая атмосфера тоже царила за столом золотой троицы и их друзей: Гарри увлеченно рассказывал всем о его с Роном школьных приключениях, и так сильно размахивал руками, что нечаянно зацепил самого Рона, который только начал запивать тыквенным соком кусок мясного пирога. Уизли, естественно, подавился, чем вызвал смех со стороны Невила и Гарри, и получил порцию нравоучений от Джинни, лишь одна Полумна спросила, чем ему помочь и подала салфетку. Гермиона не заметила ни смеха ребят, ни возмущенные возгласы Уизли. Её взгляд и мысли снова были обращены к слизеринскому столу, точнее к его главе. Рассматривая Малфоя теперь она подметила, что после тех трех месяцев, которые ученики школы провели в своих семьях или в её поисках, он вытянулся, стал шире в плечах, крепче. Теперь он не выглядит как парень, которого можно ударить или оскорбить. Была бы Грейнджер пару курсами младше, то однозначно бы побаивалась его. Лицо его стало ещё бледнее, мимика жестче, Драко не позволял себе улыбаться сейчас, лишь изредка поднимал уголки губ. Девушка была слишком увлечена мыслями о Драко — это заметили все сидящие за столом и демонстративно акцентировали на нём внимание. — Вы видели Малфоя? Он вернулся в школу, — не очень громко начала Джинни. — Конечно, видели! Как же его можно было не заметить! — Рон никогда не был приверженцем хороших манер, и сейчас он, указывая рукой в сторону стола Слизерин, чрезвычайно громко рассуждал. — Тише вы! Он же услышит, — шикнула Грейнджер. — А с каких это пор ты беспокоишься, что Малфой услышит, как мы его обсуждаем? — сузил и так не большие глазки в тонкую щелку Уизли. — Я всегда беспокоилась о твоих манерах, Рональд, — вздернула подбородок. — А вы не думали, что это его отец причастен к этим убийствам? — младшая Уизли вставила свои слова, дабы не разыгралась ссора. — Я не удивлюсь, если и он к ним тоже причастен, — насмешливо отметил Гарри. — А вы знали, что отец Дафны не хотел, чтобы она сюда ехала? — немного рассеянным, затуманенным взглядом Полумна обвела ребят. — Да? С чего бы это? — поинтересовался Невил. Гермиона влилась в разговор. Позже ребята обговорили ближайшие планы, и разошлись по комнатам, решив, что перед занятиями нужно отдохнуть. Грейнджер была рада этой новости, её ещё перед ужином клонило в сон. Девушка уснула с улыбкой на лице, искренне радуясь, что приехала сюда. Наивная, не знает, что подготовила ей судьба.