Оживи во мне огонь.

Время кажется тягучей массой, когда проводишь дни в ожидании чего-то ужасного. Таким же оно казалось и Драко. Прошло уже четыре дня с начала учебных будней, но он как будто и не присутствовал на занятиях, был занят распутыванием нити событий, которая тянулась бесконечно. Иногда ему снились сны о детстве, о том времени, когда не было угрозы жизни никому из его близких друзей и родных. Тогда он ещё не видел смерти… он думал, что смерть — это просто сказка, страшилка, которой пугают маленьких детей, что она его никогда не коснётся, что её просто не существует. Кто же знал, что через пару лет он не только увидит смерть, проходящую всего в паре шагов от него, но и сам будет убивать? Для Гермионы же эти четыре дня были счастливыми и свободными. Девушке было просто приятно сидеть за партами, проводить время с друзьями, наблюдать как они искренне смеются, как Рон снова и снова за каждым приёмом пищи набивал рот так, что не мог говорить, участвовать в снежных боях, которые затевали её друзья. Гермионе Грейнджер было просто приятно расслабиться и погрузиться в атмосферу тех дней, когда её ещё не преследовало чувство страха, когда они, вместе с друзьями побеждали зло, не особо понимая, что делают. Когда всё было так легко и просто. Девушка окунулась в эту атмосферу с головой и почувствовала себе поистине счастливой за эти четыре дня. Но, как мы все знаем, всё хорошее имеет свойство быстро заканчиваться. Утром пятого дня учебы Драко решил поспать подольше, а Гермиона поднялась ни свет, ни заря, так как это последний учебный день недели и хотелось успеть зайти в библиотеку, на завтрак и прийти на занятия заранее, чтобы уточнить у преподавателя некоторую информацию. Сходив в душ и приведя себя в порядок, Гермиона отправилась в святая святых — библиотеку. Она ходила меж длинных рядов громадных книжных полок и подбирала литературу, за которую планировала взяться уже в эти выходные. В то время, как Грейнджер клала в свою стопку восьмую книгу, Малфой младший только протер глаза и лежал растянувшись в своей постели, отмечая, что сегодняшняя ночь обошлась почти без кошмаров, и он смог выспаться. Тихое утро, завтра выходные и можно будет безукоризненно провести целый день вне классов, погрузившись в свои мысли. Может быть мать что-нибудь пришлёт с совой, какое-нибудь известие, которое, надеюсь, не оправдает мои опасения. В зеркале меня вновь встречает парень без лица. «А ведь когда-то тебе доставляло удовольствие рассматривать себя в зеркале» — шепотом произношу я, после погружая своё лицо в ледяную воду. Оперившись на раковину двумя руками, наблюдаю, как с лица вода бесшумно стекает на белоснежную поверхность и капает на пол. Этот день должен быть хорошим. Хотя бы один день.

***

Молочная рубашка прилегает к телу как нельзя лучше, серо-зеленый галстук завязан и можно выходить. Малфой пытается приободрить себя, но что-то тянет внутри, с этим он ничего поделать не может. Коридорные окна открывают прекрасный вид на снежные горы и изредка пробивающиеся, вечно-зелёные деревья. Восходящее солнце отражалось от устеленного снегом поля, слепя даже сквозь тонированные окна. Завороженный пейзажем, парень совершенно забыл, что по коридорам ходят такие же люди. По всем известному закону подлости, Гермиона спешила в свою комнату, поднимаясь по лестнице, в тот же самый момент, что и Драко не спеша направлялся на нижние этажи. Они вышли из-за угла одновременно, так что никто из них не мог заметить другого, чтобы отскочить и исключить возможность соприкосновения. Они столкнулись. Гермиона влетела в величественную фигуру, а Драко наткнулся на маленькую фигурку с книгами, которые тут же рассыпались по полу, некоторые укатились к лестнице и слетели с неё. Девушка воскликнула, и Драко уже было поддался порыву помочь ей из соображения хорошего воспитания, но узнал копну каштановых, вечно-запутанных волос. Внутри всё передёрнуло от отвращения, он не хотел сегодня себя вести себя вести подобным образом, но само по себе вырвалось с шипом это слово: — Грязнокровка… Девушка подняла голову и увидела прозрачное лицо и серые глаза, немного прищуренные, как и всегда, когда дело касалось её самой. К счастью, гриффиндорку давно не заботило это дурацкое прозвище, которое частенько вырывалось из уст серо-зеленых, поэтому, подобрав ближайшие книги, она неспешно встала, обдав Малфоя запахом зелёного чая и черники, спокойным голосом промолвила: — Ох, Малфой, иди куда шёл, не порть настроение ни мне, ни окружающим людям своим присутствием, ладно? — Гермиона заметила как в возмущении его брови слегка вздернулись вверх. — Я это и сделал бы, если бы ты не носилась по коридорам, как обезумевший гоблин, — на это замечание гриффиндорка покачала головой и уже открыла рот, чтобы что-то ответить. — Я ещё не закончил. Такие как ты — шипел он — не имеют никакого права… Позади раздался чей-то ненавязчивый кашель, что заставило Драко прервать свою триаду, а Гермиону обернуться. Взгляд обоих устремился на фигуру, которая была значительно выше среднего. Это был парень, рыжеватые волосы которого были слегка взъерошены, как будто он недавно встал с кровати. На его одежде не было никаких отличительных знаков школы, поэтому оба ученика Хогвартса сделали вывод о том, что это не один это простой гость отеля. — Простите, ваша книга упала мне на голову. Я подобрал все упавшие следом, — он протянул четыре книги вперед. Малфой презрительно фыркнул и направился вниз, зацепив парня плечом. — Спасибо большое, положите, пожалуйста, вон туда, — Гермиона указала рукой на стопку уже собранных книг, лежавших возле лестничных перил. - Позвольте вам помочь, - незнакомец мог произвести хорошее впечатление только одной своей манерой говорить. - Мне бы это не помешало, - улыбнулась ему девушка. - Этот Слизерин слишком много о себе думает, вы так не считаете? - вместо ответа гриффиндорка лишь пожала плечами. - Я не считаю, что если все слизеринцы в большинстве своём считаются чистокровными, что является , конечно же, невозможным, то им можно унижать и оскорблять других, - в его речи слышался легкий южный акцент. - Так считают все те, кто не учился в самом Слизерене, - девушка подняла последнюю книгу и, вскинув голову, улыбнулась своему собеседнику. - Впрочем, кому сейчас есть дело до того, как их назовет выродок семейства Малфоев. - Ах, так это был Малфой младший? - парень засмеялся. - Тогда мне всё ясно, наслышан о них. Пока он смеялся, Гермионе предоставился шанс разглядеть его: каштановые волосы казались рыжеватыми из-за света, падавшего на них; зеленые глаза излучали добро и были прикрыты, во время смеха; ямочки на смуглых щеках и белоснежная улыбка. Сейчас он напоминал ей какого-нибудь актера из голивудского фильма, по которому изнемогают все магловские девочки. Даже его смех казался более мелодичным, чем у остальных. - Нет, постойте, я вам помогу донести, - его смех оборвался, и вот он уже держит Гермиону за запястье той руки, которой она потянулась за стопкой книг. - Покажите мне дорогу до вашего номера? По дороге у двух молодых людей завязалась беседа, из которой они узнали имена друг друга, откуда они, где учились и с кем приехали. Парня звали Сэм Одэйр, он приехал из США (оттуда же и акцент), но в 10 лет он переехал в Англию, где и обнаружил свои магические способности, после чего поступил в Хогвартс и окончил его несколькими годами ранее в факультете Когтевран. Но тогда я должна была знать тебя - удивилась Гермиона. Парень с улыбкой сообщил, что не был сильно популярен, а скорее наоборот - всегда боялся высунуться лишний раз, так как его часто дразнили. Гриффиндорка не могла понять за что можно дразнить человека, имеющего такую внешность и такие манеры. Джон сообщил, что приехал сюда со своей семьёй и близким другом. - Вот и мой номер, спасибо, что помог, - девушка провела ключом возле замка и дверь приоткрылась. Гермиона улыбнулась и протянула руки к книгам. - Не за что! - он передал книги в руки девушки. - Ещё увидимся. Джон Райс подмигнул, развернулся и ушел, оставив гриффиндорку со стопкой книг в руках и в размышлениях о том, чем же этот милый парень мог не угодить остальным. Хотя долго думать ей не пришлось - Грейнджер не успевала прийти на завтрак к тому времени, к которому планировала. А впереди ещё один насыщенный день.