Наркобарон

Душно. Сокджину нестерпимо душно в этом пафосном модном клубе. Он откидывается на спинку дивана и прикрывает глаза. Почему инвесторы так любят подобные заведения, что за страсть к дешёвой показухе? Джину хочется уйти. Он предпочитает переговоры в хорошо проветриваемых помещениях, желательно этаже так на пятидесятом с видом на город. Но сегодня словно кто-то перевернул песочные часы и Сокджин выпал в противоположную обстановку. Джин одет в чёрное, чтобы привлекать как можно меньше внимания в этом хаосе из блеска, громкого смеха и похотливых взглядов. Рядом с ним скрипит диван. Естественно, он кожаный — повсюду дешёвые штампы и такие же улыбки. Джин убирает руку от лица и окидывает взглядом девушку. Ноги «дамы», как и положено, имеют невероятную длину, а вот юбку можно было бы и не надевать, толку от неё никакого. Она улыбается с вызовом и проводит пальчиками по пуговицам его рубашки, глазками хлопает. Но у Сокджина уже иммунитет ко всем этим уловкам, пираньям в образе невинной овечки. Девушка посчитав, что рубашка обласкана достаточно, забирается рукой в его брюки. Джин снова закрывает рукой глаза — ничего интересного. То, что с виду очень похоже на вечеринку сильных мира сего, на самом деле банальная делёжка территории. Здесь и сейчас мелкие и крупные корпорации бьются за своё место под солнцем. Ненавистью к ближнему пропитан каждый уголок, каждый бокал и каждый кивок головы. Главы мелких корпораций договариваются обо всем сами. Они предлагают более низкие цены, выгодные условия и совсем уж беспринципную «охрану». За тех, что покрупнее, договариваются доверенные люди. Джин будет разговаривать, лишь когда сделка — дело уже решённое, а от него, по сути, потребуется только подпись. Тэхёну, в отличие от дяди, подобное нравится. Люди приходят на эти вечеринки без жён, парней, девушек и прочей шелухи. А это означает развлечения! В свои неполные девятнадцать Тэхён попробовал многое. Он падает рядом с дядей и внимательно смотрит на девушку, явно желающую от Джина что-то получить. Тэхён с улыбкой самого дьявола вытаскивает её руку из чужих брюк, льнёт к Сокджину всем телом и мурчит ласково: — Милая, вы не к тому мужчине подсели. Этот котик только мой. Тэхен одаривает её оценивающим взглядом, намекая, что смотреть-то и не на что, а потом проводит языком по щеке Джина, обвивает того руками и ногами. Девушка фыркает и сбегает от этой странной парочки. — Тэхён, что ты творишь? Опять пойдут слухи, что я содержу тебя ради утех. — Мог бы хоть раз и воспользоваться. Я же знаю, ты любишь таких. Сокджин убирает руку от лица, и на него медленно наползает выражение удивления, раздражения и, кажется, чуточку злости от неуместных шуток. — Да шучу я, — сдается Тэхён, — но тебя вроде мнение других на этот счёт мало интересует. — Соглашусь. — Тогда чего бухтишь, как старпёр-толстосум? — Потому что мы не дома, и здесь свои правила игры, — бархатным голосом увещевает Джин. — Фу. Какой ты скучный, — Тэхён куксится и думает, куда бы пойти и где повеселее. — Да ладно! — Джин притягивает парня к себе, мнёт его щеки, сюсюкает, губы тянет. — Да понял я, — Тэхён старательно отмахивается, — но баба всё равно не в твоём вкусе. — Соглашусь. Чонгук — звезда сегодняшней ночи. Он ужасно хорош собой, ужасно богат и ужасно криво говорит на корейском, ведь большую часть сознательной жизни провёл в Арабских Эмиратах на родине своего отца. Его мать — кореянка, но её давно нет на этом свете. У него есть отец, его многомиллиардная компания по продаже нефти, два брата и три сестры, они эту Корею вообще в гробу видали. Он отличается от них, он сюда давно стремился. Отец подарил ему на совершеннолетие хороший кусок земли на Чеджу под гостиницу, и об этом знают многие, кто собрался сегодня в клубе. Они оглядывают новичка и завистливо проглатывают осознание, что на Чеджу земля вот уже несколько лет не продается по закону, однако такие люди, как G-Dragon или вот Чонгук, плевали на этот закон. Ему нравится внимание, но он почти ни с кем не разговаривает, и не потому что стесняется своего акцента. Он привыкает, осматривается, заказывает себе у бармена бокал тёмного рома и краем взгляда замечает развязную парочку на диване. А разглядев обоих парней внимательнее, долго не может решить, кто же из них красивее. Тэхён сидит с Джином ещё пару минут, заказывает коктейль ядрёного розового цвета и — под неодобрительный вздох — закидывает его в себя одним махом. Тащить дядю на танцпол — занятие совершенно бесполезное, многомиллиардную сделку подписать проще, поэтому Тэхён и не пытается. Музыка и огни влекут его. В конце концов, он здесь ради развлечений. По дороге Тэхён флиртует с каким-то парнем, улыбается ему и приглашает составить компанию. Но бросает его тут же, заставляя растерянно оглядываться по сторонам. Тэхён проезжается руками по стойке бара, выгибает спину, совершенно немилосердно выставляя задницу напоказ, и просит чего-нибудь с горечью. Та розовая бурда оказалась слишком приторной, не воды же просить в самом деле. — Добрая ночь, — говорит Чонгук, подсаживаясь ближе. Он не привык уводить чужих парней, но не может не познакомиться с такой красотой. — И вам приятного вечера, — Тэхён разворачивается в сторону собеседника, — мы, кажется, не знакомы. Тэхён получает свой напиток и с удовольствием делает пару глотков. Нотки миндаля наконец убирают ощущение приторной сладости, а отсутствие алкоголя — явный комплимент бармену. — Ким Тэхён. — Хамдан бен Касим аль-Тани, — представляется собеседник и милостиво добавляет: — Можете Чонгук. Его взгляд скользит по образу Тэхена, как по барханам, он разглядывает его, не таясь, глаза всё больше заинтересованно поблескивают. — Вы здесь с ваш парень? — Чонгук не привык уводить чужих. Но, кажется, уже хочет увести. — Чонгук было бы лучше, — Тэхён чуть не давится напитком, но всё же проглатывает, хоть и с трудом: — Парень? Ему нужно пару минут, чтобы оглядеть помещение. Тот, с кем он недавно флиртовал, на роль парня не тянет точно. Взгляд находит Джина. — Вы про Сокджина? — озаряет Тэхёна. — Нет-нет! Что Вы. Он мой дядя. Чонгук неожиданно смеется. Заливисто хохочет. — Ха-ха! Я слышать, что Корея интересно. И правда! У него на «родине» на дядях так не висят. И ему нужна секунда, чтоб вновь стать серьёзным. — Я хотеть вас угощать. — Склонен согласиться, — Тэхён проводит руками по стойке, разглаживая невидимую скатерть. — А вы не местный, да? — Да. Я приехать из Эмирейтс, два, две… Два неделя назад! — Чонгук улыбается. — Вы хотеть ром? — и протягивает ему свой стакан. — Вы говорить как робот, — Тэхён не может сдержать улыбку. Он обхватывает стакан вместе с чужой рукой и делает глоток. Ром неприятно жжёт горло. — Мне бы что полегче. — Я мало учить язык, прощение… — Чонгук на мгновение теряется. — Коктейль? Long Island? — Я думаю, подойдёт. Но у меня два условия, — Тэхён подаётся вперёд, словно хочет поведать тайну. — Во-первых, мы переходим на ты, а во-вторых, вы должны мне танец. — Танец? Будет. Чонгук подзывает бармена, заказывает выпивку и через два глотка рома снимает пиджак. Его рубашка иссиня-чёрная, а движения порывистые, уверенные. Он зовет Тэхена на танцпол. И танцует как бог. Тэхён не в силах сдержать восхищения. Он радуется как ребёнок и заворожённо смотрит на происходящее. Да что скрывать, он и сам неплох, но подобное заслуживает оваций. Тэхён замечает, как люди вокруг начинают оглядываться и немного расступаться. Неожиданно его плеча касается чья-то рука. Только один человек в его окружении двигается так бесшумно. — Кто это? — голос Джина холодный и колючий. — Чонгук. — Тот самый? — Не знаю, о каком ты. Этот приехал недавно, кажется, из Эмират. Он такой клёвый и разговаривает прикольно. Давай я вас познакомлю, — Тэхён дергается вперёд, но хватка на плече лишь усиливается, его удерживают. — Значит, тот самый. Тэхён, мы о нём почти ничего не знаем. Будь осторожен. — Сокджин, ты порой чересчур осторожен. — Осторожность, — Джин сильнее сжимает его плечо, на автомате выискивая знакомый силуэт, — никогда не бывает лишней. — Джи-и-ин, — тянет Тэхён. Он разворачивается и обхватывает лицо дяди руками: — Расслабься хоть немного. Хотя бы ненадолго. Я большой мальчик, — заверяет он и после небольшой паузы добавляет: — И я хочу танцевать. — Хорошо, — Джин улыбается и уходит обратно в толпу. А Тэхён идёт танцевать. Он очень старается выглядеть на уровне. Они танцуют довольно долго. Чонгуку нравится этот парень, в той степени, в которой нравятся парни после пары бокалов алкоголя в клубе, и Чонгук хотя бы знает, как его зовут, а то, бывает, и без этого обходятся. Он вьётся вокруг него, провоцирует на движения, смеётся, когда они оказываются достаточно близко, уходит, возвращается, кружится, но не трогает Тэхена руками, пока не чувствует, что немного устал. И вот тогда, положив руку на его поясницу, Чонгук спрашивает: — Я тебя украсть? — Кради, — Тэхён же взрослый мальчик и будет осторожен. Чонгук кажется ему довольно милым. Где-то на задворках сознания голос Джина вещает про первого встречного и про поберечь задницу, ещё что-то там о волнениях. Но всё это старательно игнорируется шилом в этой самой попе, которое так и магнитит к приключениям. Для Чонгука это не впервые. В Арабских Эмиратах, понятное дело, парни друг с другом в клубах не обжимаются. Да и вообще довольно сложно найти себе партнера даже на ночь, даже с таким количеством денег, как у Чонгука. Он родился буквально в золоте, но сексуальные радости начал познавать только за границей, пока путешествовал, учился, тайком, от отца, конечно, а то не видать ему никаких благ жизни, если не самой жизни. Ко всему прочему, отец много раз (ещё с двенадцати лет) пытался найти отпрыску-метису достойную девушку, но тот хитро заявил, что женится только на кореянке и, судя по тому, какой подарок он получил в двадцать один год, отец смирился с этой мыслью. Корея, конечно, тоже не логово гомосексуального разврата, но вот уже вторую неделю Чонгук так развлекается вместо того, чтобы спать по ночам. Меняет парней, как перстни на своих руках, — легко, без сожалений, с удовольствием. Поэтому, стоит им с Тэхеном оказаться в тесном пространстве автомобиля, Чонгук тут же прижимает его к сидению, обнимая, и между делом говорит водителю название отеля: — Conrad. Тэхён обнимает Чонгука за шею, чуть разводит ноги, чтобы это не выглядело уж слишком непристойно. Первый парень появился в его жизни в пятнадцать, после этого жизнь не покатилась по наклонной, но порой он не отказывал себе в удовольствиях. На следующее утро после того памятного случая Джин кормил его обезболивающими, матерился и грозил уничтожить весь человеческий род во главе с Тэхёном. В этот же день он узнал, что дядя не совсем по девочкам, точнее, не только по ним, иначе откуда такая осведомлённость обо всех тонкостях. Алкоголь приятно кружит голову, и хочется немного большего. Тэхён притягивает Чонгука для поцелуя. — Красота, — признается тот чужим губам, оглядывает их, касается выдохом. А затем ныряет в глубокий поцелуй, тянет за собой, держит и увлекает — губами, языком, зубами. Тэхён постанывает в поцелуй, правда, немного наигранно и нетерпеливо. То, что водитель их слышит и находится совсем рядом, его заводит. Он тянется рукой к чужим штанам и дергает за пояс. — Воу, здесь? — спрашивает Чонгук, осознавая положение рук. Ухмыляется, глубоко выдыхает, гладит Тэхёна по бедру. — Ты подаришь мне только один раз? — Тэхён очаровательно дует губки и с самым невинным лицом расстёгивает пряжку на ремне. — Что? У Чонгука так стоит, что он не понимает вопроса. Да даже если бы он владел языком в совершенстве, он всё равно бы не понял. Он понимает только то, что у Тэхена очень притягательный рот, который он снова целует, а потом переспрашивает: — Что?.. — Я хочу и здесь, и в отеле, и на крыше небоскрёба, если ты, конечно, на это способен, — Тэхён вытаскивает пояс из чужих брюк, расстёгивает ширинку и ныряет рукой к белью, оценивая размер достоинства. — Да. Да. Да, — отвечает Чонгук, понимая только несчастную треть его слов, в голове шумит, под рукой член окончательно каменеет, губы снова ищут губы, а слова водителя даже не сразу доходят до сознания. — Приехать? Прие-е-ехать… Чонгук спешно отстраняется, смотрит на Тэхена, застегивается, расплачивается. А в лифте жмёт парня к зеркальной стенке так сильно, будто хочет отправить его в Зазеркалье. И трогает в ответ между ног, жадно, грубо лапает, губами скользя по шее. Тэхён стонет, убирает чужие руки, заводит ногу за Чонгука и прижимает того к себе. Он ёрзает и потирается, рвётся руками к пуговицам на рубашке, но это оказывается долго. Тэхён просто выдирает её из штанов и тянет вверх. Укусив его шею, Чонгук тянет парня за собой в коридор. Его номер на верхнем этаже и занимает большую его часть, из окон открывается незабываемый вид на город, семь комнат, последний писк моды в интерьере, если бы у него был личный лифт, он бы вообще остался здесь жить навсегда. Ничего подозрительного Чонгук не замечает, то ли слишком увлечен Тэхёном, раздевая его по пути, то ли «гости» умеют работать чисто. Он почти пугается, матерится на родном языке, замечая, что в его гостиной полно народу. Три «шкафа» в чёрных костюмах, недавний паренек, с которым довелось развлечься, и ещё один, явно главный в этой толпе, он сидит на диване Чонгука с таким видом, будто купил это место и ему ещё должны за это. — Ну, привет, international playboy, — этот главный усмехается на левую сторону, отчего у Чонгука даже в штанах падает. А «шкафы» преграждают парням обратный путь. Недавний любовничек вскидывает носик и шмыгает им. Как его зовут? От шока Чонгук даже не сразу может вспомнить. Чим… Чимин? Первым Тэхён видит Намджуна. И он его ненавидит, ненавидит так же сильно, как и Джин. Каждой клеточкой, каждым сантиметром, даже кончиком каждого волоса. Тэхён закипает, его глаза застилает ненависть пополам с обидой. Почему?! Почему этому человеку не живётся спокойно, почему он лезет в их с Джином жизнь. — Что вы, — Тэхён выдыхает и сжимает челюсть сильнее, — здесь делаете? Намджун его будто не слышит. Его вообще слегка раздражает необходимость промывать какому-то арабскому недопринцу мозги, но иначе Чимин сожрет его мозг, поэтому он здесь, рядом с ним. — Что вам нужно? — в свою очередь спрашивает Чонгук, в состоянии стресса говоря на корейском гораздо чище. Конечно, он догадывается, что переспал с кем-то не с тем, у этого «не того» слишком злая и обиженная мордочка. Но он не брал никого силой. Он считает, что он чист. — Не узнаешь? — Намджун грубо подталкивает Чимина вперёд. — Поздоровайся с мальчиком, в которого позавчера член запихивал, ублюдок. Чимин шипит, делает шаг, и глаза его становятся ещё злее. — Каждый день новая игрушка, да? — не сдерживается он, но старается не реветь. Чонгук поднимает ладони вверх. Говорил ему папа — найми охранников даже в отеле. — Эй, что вы, никто не обещал жениться, в Корее же нет однополых браков! — он пытается пошутить. Глупая же ситуация. Он же действительно не заставлял никого. И не обещал повторить. — Видимо, задница не стоит повторений, — Тэхён одаривает Чимина презрительным взглядом. — Разборки надолго? А то, если мне не перепадёт, я домой пошёл. Тэхён довольно быстро возвращает себе самообладание и оценивает ситуацию. Чимин ему всегда не нравился. Он похож на тех девочек, что вечно вьются вокруг Джина. Овечка с зубами волка. Небось сам руку в чужие штаны засунул, а теперь строит из себя. Вся семейка лживых ублюдков. — Я никого не отпускал, — строго и сухо говорит Намджун, а затем тяжело смотрит на Чонгука. — На первый раз отделаешься извинениями у него в ногах, и если он тебя ударит — попробуй только пикни. — Да… вы с ума сойти! — у Чонгука от таких угроз заканчивается воздух. Руки сжимаются в кулаки. Он вырос в золоте, в песках, в жаре, в заботе и слугах. Он много поездил по миру последние лет десять, много видел, но в такую заваруху попал впервые и уж никак не ожидал попасть в нее здесь, в центре Сеула. И ведь даже отцу потом не пожалуешься. Правду не расскажешь. Он же лично пулю пришлет в лоб с того континента с гравировкой «Сам виноват, педик!». — Джи-и-ин-а, — тянет в трубку Тэхён. Естественно, он просто держит телефон и никуда не звонил. Потому что иначе первые полчаса он бы не смог и слова вставить, выслушивая всё про свою задницу. — Тут Намджун ошивается в твоём отеле. Да-да, видимо, он совсем сдал, про территории не помнит. Я бы не звонил, но он Чонгуку угрожает. Разборки на твоей территории, Джин-а. Выблюдка ещё своего притащил. Меня домой не отпускает, амбалов приставил. Ты же приедешь за мной? Тэхён не надеется на бурную реакцию или на то, что все сразу убегут, но и подобный поворот событий ему не нравится. А если Чонгук только посмеет выполнить просьбу, то упадёт в его глазах ниже некуда. По одному движению брови Намджуна один из «шкафов» отбирает у Тэхена телефон. Намджун не знает имён своих врагов, не то что уж лиц, он их просто не запоминает, у него не хватит оперативки в голове, чтобы всех запомнить. Имя Джин ему не знакомо, но сама формулировка, конечно, бесит. — Парень, не выёбывайся, а то полетишь в окно, — таким ровным тоном только самые страшные угрозы озвучивают. — Слушайте… А Чонгук снова поднимает руки. — Я понял, я извиняться, давайте как-то решить это более красиво? Зачем на коленях? Я не унижал его, чтобы унижаться? Эй, может, деньги? Золото? У меня есть. — Серьёзно, перед ним? — Тэхён не может сдержать негодования, а угрозами с ним вообще бесполезно разговаривать. Он пытается понять — шутит так Чонгук или серьёзно. Даже если он шутит, Намджуну не смешно. Зато у Чимина сдают нервы. — Да подавись ты своим золотом! В жопу его себе засунь! — он подлетает к Чонгуку и с размаху бьёт его по щеке, совсем как обиженная девчонка, которой ещё вчера обещали подарить весь мир, а теперь променяли на другую, поновее. Чонгук шипит от удара, дёргается, но не отвечает, он не идиот и не собирается становиться калекой благодаря одной пощечине. — Прекрати! Тебе же понравилось? Что не так? Ты захотел повторить? Ну так пришёл бы — и повторили бы! — однако его тоже прорывает. Его щека красная, он смотрит только на Чимина, он понимает, что надо говорить уже с ним. — Ты хотеть, я извиняться? За что? За то, что нам было хорошо? Эй… — Заткнись! Заткнись и не смей снова соблазнять меня! — Чимин, чувствуя безнаказанность, лупит по второй щеке. У Чонгука темнеет перед глазами. Чёрт знает что! В Америке такого идиотизма не было. Переспали и разбежались, без обид. Тэхён открывает и закрывает рот, как выброшенная на берег рыба. Обида и злость застилают глаза. Он ненавидит Чимина со всей его семейкой и Чонгука теперь тоже ненавидит. Тэхён как любовница, которую неожиданно застали в чужой постели. А он, ну так, между прочим, ни в чью постель не залезал. Да даже не было ничего. Так какого черта так хреново? Кроме того, игнор этот бесит, словно и нет его, словно место пустое какое. Тэхён садится на корточки, сжимается весь и голову руками закрывает, чтобы не слышать и не видеть всего этого. Ему очень хочется, чтобы хоть раз Джин исполнил свою угрозу и пошёл вытаскивать его задницу из чьей-то постели. — Ты! — Чимин словно наконец-то видит Тэхёна, стоит ему начать прятаться. — Уходи отсюда! Папа, пускай он уходит! И считай, что тебе повезло! А ты!.. — Чонгуку больше не достается ударов, но Чимина ощутимо трясет, будто с минуты на минуту он разразится молниями и просто убьет того. — Я бы попросил папу отрезать тебе член… Да он слишком хорош, жалко! Он не виноват, что его хозяин такой мудак! Он держится, держится изо всех сил, чтобы не заплакать, но когда Чонгук вздыхает и опускает голову, всё-таки всхлипывает и первым покидает шикарный номер, задевая Чонгука плечом. — Увижу тебя рядом с кем-то из своих ещё раз, с членом точно попрощаешься, — это говорит Намджун и, не пачкая руки, обходит парней по кривой. Телефон Тэхёна падает рядом с ним, по стеклу ползут трещины. Двери за «шкафами» закрываются, Чонгук сам оседает на пол. Говорил ему папа: заведи охрану. — Папа! Корея супербезопасная страна! — отвечал тогда Чонгук. Глупый арабский мальчишка. Ничего смертельного не случилось, конечно, но так его ещё никто не опускал. Тэхён поднимает с пола свой телефон. Даже в таком состоянии он ещё способен на звонок. — Джин-а, забери меня, — Тэхён выходит из номера, на ходу диктуя адрес.