Чай из синих роз

Юри. Витя внес в размеренную и спокойную жизнь Юри живость и новизну. Несмотря на то, что изначально именно Юри составлял список мест, которые можно посетить, это его тягали повсюду за руку. Они обошли почти все магазины в городе, прокатились на большинстве аттракционов в парке, зашли во множество разных кафе. Виктор хватал его за руки, обнимал, говорил двусмысленные фразочки, подначивал. Юри понимал, что новый знакомый нравится ему все больше и больше с каждой встречей. Даже не столько его внешность или голос, сколько сама его мимика, произношение, мягкость и утонченность в движениях. Юри почему-то казалось, что это все характеризует Витю как человека больше, чем его внешность, пусть и безусловно красивая. Знакомство с ним помогало Юри и на льду. Юноша с удовольствием отмечал, что прыжки стали получаться у него гораздо лучше и чище. А потом что-то изменилось. Витя стал вести себя иначе. Нет, он улыбался все так же тепло, все так же искренне смеялся. Но Юри заметил его тревожные взгляды, брошенные украдкой. Витя стал чаще задумываться, меньше шутить, да и вообще говорить. Стало меньше прикосновений, меньше объятий, меньше намеков, и Юри понял, что ему этого ужасно не хватает. Такая внезапная смена модели поведения заставила юношу думать, что у Вити случилось что-то плохое. Но тот на все вопросы мотал головой и заверял, что все прекрасно. Юри с ужасом думал, что мог разочаровать чем-то уже второго Виктора в своей жизни. С каждым днем он загонял себя в эти мысли все глубже и сам перенимал это тревожное состояние Вити, его меланхолию, всматривался внимательно в каждую реакцию на свои действия и слова, пытаясь определить, что же он делает не так. Между ними двумя теперь повисло какое-то безмолвное подавленное настроение. Так же резко, как его успехи на льду, начались и неудачи. Что говорить о четверных прыжках, если он заваливал большую часть тройных. Витя что-то явно скрывал и надеялся, что Юри не поймет. А Юри понимал, но боялся спрашивать. Решался на это очень долго.

***

Они сидели на все той же ветхой скамейке. День сегодня был мрачный, пасмурный; небо над их головами заполнили серые, тяжелые облака. Под ногами была сырая после утреннего дождя земля, а в ноздри проникал запах мокрого дерева. Юри нервно смотрел вниз, на свои чуть вымазанные в грязи кеды и, пытаясь начать волнующий разговор, открывал и закрывал рот словно рыба, выброшенная на сушу. Юноша чуть повернул голову влево, снизу вверх посмотрев на Витю. Тот вдохновленно, с легкой улыбкой смотрел на озеро, потом опустил взгляд на Юри, но, увидев, что тот смотрит на него тоже, резко встрепенулся, как-то нервно дернул головой и вернулся к созерцанию водной глади. Юри сжал руки так, что костяшки пальцев побелели, и наконец решился: — В-Витя, я хочу спросить тебя кое о чем. Мужчина дернулся и, не взглянув на Юри, нарочито-мягко спросил: — Что именно? Юноша глубоко вздохнул и выдал: — В последнее время мне кажется, что что-то не так. Ты ведешь себя странно, иначе, чем когда мы познакомились. — Что за глупости, Юри? Я веду себя как всегда, — Витя натягивает на лицо улыбку, но Юри видит, как нервно подрагивают его уголки рта, как напрягаются и замирают плечи. Он явно скрывает что-то. — Я хочу знать, Витя, если я что-то делаю не так. Я не хочу разочаровывать тебя. А я ведь вижу, что тебе неприятны мои действия. Я вижу как нервно ты поглядываешь на меня. Я не дурак, Витя! И я не хочу, чтобы в один день ты просто взял и не пришел в оговоренное время, — Юри выговорил все это на одном дыхании, смотря в лицо своему собеседнику, а затем отвернулся, посмотрел снова на сырую землю, на грязную обувь, пытаясь унять дрожь в коленях. — Ты решил, что мне не нравится что-то в тебе? Тогда ты все же дурачок, — Виктор потрепал его волосы и улыбнулся. — Дело совсем не в тебе. Просто я… у меня проблемы, эм, с моей собакой, и я очень расстраиваюсь по этому поводу, хоть его жизни ничего и не угрожает. Юри посмотрел на Витю, ожидая увидеть опущенную голову, грустный бездумный взгляд сквозь водную гладь, но с удивлением обнаружил, что тот просто как-то весь сжался и виновато поглядывает на Юри, как нашкодивший ребенок. Протянув перед этим что-то нечленораздельное, юноша сказал: — Извини. Ты просто не говорил ничего, вот я и решил, что дело во мне. Мужчина не ответил, только молча обнял Юри, притягивая ближе к себе. Обняв в ответ, уткнувшись лицом куда-то в плечо, Юри почувствовал себя как никогда счастливым, вдохнул запах, которого ему стало не хватать в последнее время. Как человек вообще может так потрясающе пахнуть? Что-то такое родное, как запах океана, какая-то легкая нотка пряности и еще что-то совсем непонятное. И параллельно стал ругать себя за излишнюю мнительность. Виктор весь оставшийся вечер практически не отпускал его от себя, и если раньше Юри активно сопротивлялся бы, то сейчас он понял насколько важны ему эти прикосновения и объятия. И небо вдруг перестало казаться ему таким мрачным, и легкий ветер совсем не причинял неудобств, и тянущая к ним ветви одинокая ива словно тоже хотела обнять их.

***

Уже вечерело, тяжелые тучи исчезли, открывая глазам уже темнеющее ночное небо. Юри заметил на нем одну единственную звезду и искренне поверив, что она первая, сложил руки на груди переплетая между собой пальцы. — Юри, что ты делаешь? — спросил недоуменно Витя. — Первая звезда на вечернем небе, я хочу загадать желание. Ты тоже загадай, — ответил Юри не открывая глаз. «Хочу, чтобы Витя оставался рядом всегда», — подумал он и зажмурился сильнее, будто это увеличивало вероятность исполнения желаний. А потом открыл глаза и посмотрел на Виктора. Мужчина смотрел на ту самую звезду, а потом повернулся к Юри. — Загадал? Юри согласно промычал что-то и кивнул. — Я тоже. Оба замолчали, вспомнив правило всех загаданных желаний: «Расскажешь — не сбудется». Через некоторое время Виктор снова обнял Юри и тихо заговорил: — Хей, ты ведь понимаешь, что я не могу прожить тут всю жизнь? Мой план на отдых вообще состоял из постоянных путешествий, а я провел здесь немногим меньше месяца. Юри почувствовал, как его желудок скрутило от волнения и страха. Что Витя сейчас скажет? Неужели он собирается уехать? Звезда посмеялась над Юри и решила сделать все наоборот? Юноша хотел посмотреть мужчине в лицо, понять, что он чувствует себя, но в его нынешнем положении это было невозможно. Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но Витя продолжил: — Поэтому я подумал спросить, не хочешь ли ты отправиться дальше по списку вместе со мной? У меня достаточно денег, чтобы оплатить расходы, а ты вернешь, когда сможешь. Может мы даже найдем место, где делают настоящий чай из синих роз. Юри услышал легкий смешок. Живот снова заболел, но уже иначе, как-то приятно. Это те самые бабочки? Ответить Виктор снова не дал. — Я тебя не тороплю, понимаю, что это очень важное решение, подумай несколько дней, взвесь все «за» и «против», а потом скажи мне ответ. Юри просто кивнул и посильнее прижался к Виктору, прячась в его объятиях от усиливающегося холода. Ни один из них не догадывался, что необычайно щедрая звезда решила исполнить сегодня сразу два желания.

***

Восторг и радость от наконец разрешившейся проблемы и такого приятного, заманчивого предложения все еще не оставляли Юри, когда он добрался до ледового дворца. Его переполняла удивительная легкость, и он почти физически ощущал за спиной крылья. Впервые за очень долгое время он ощутил вдохновение и желание действительно вернуться в фигурное катание. Но вспомнив данное самому себе обещание, прогнал эту мысль. Однако на лед он вышел все с той же легкостью. Прыжки стали получаться лучше, чем получались когда-либо раньше, это давало Юри еще больше уверенности. Появившееся сегодня желание вновь и вновь всплывало в голове, чем больше успешных фрагментов он выполнял. Но все же парень всеми силами загонял его обратно в самые темные и забытые углы своего сознания, снова вспоминая разочарованный взгляд своего кумира.