Чай из синих роз

Юри. Юри плохо спал ночью: только задремлет и сразу проснется. Меланхолия проникла под кожу, растеклась по венам. Все мысли занимал теперь только Витя и сказанные им слова. Юри все думал-думал о своих чувствах. И чем больше думал, тем сильнее путался. Безусловно, он испытывал к мужчине нечто очень сильное. Но было ли это настоящей любовью? Все же, они не соулмейты, может ли их союз закончиться чем-то хорошим? Но это явно не просто симпатия. Несколько раз его посещала мысль о том, что это все какая-то ошибка, и они все же связаны. Но не находя достойного объяснения, юноша прятал ее куда-то в темные закоулки разума, однако не прогонял насовсем, повинуясь шепоту интуиции. Сначала он говорил себе, что ничего не выйдет, а через секунду, вспоминая слова Виктора, понимал, что он действительно влюблен, счастливо улыбался и смущенно прикрывал лицо ладонями. Лежал, поджав ноги к груди и вздыхал счастливо. А потом снова терял всякую веру, вертелся тревожно, нервно тер шею, хватался руками за живот, пытаясь усмирить колющую боль. Так и пролежал в постели до рассвета, то ощущая, как расползается по телу холод, заполняя все до кончиков пальцев, заставляя кутаться в мягкий теплый плед, то погружаясь полностью в жар, скидывая с себя одеяло, обмахиваясь ладонью, глотая из заранее поставленного на тумбочку стакана воду. Отдельно занимало Юри обещание Вити рассказать что-то при встрече. Юноша мучился догадками, придумывая то что-то хорошее, то что-то плохое — кидаясь из крайности в крайность. То и дело он бросал взгляд на часы, надеясь на приближение утренненей поры и разочарованно переводил взгляд на белый потолок, разглядывал старую лампу и вновь погружался в слабую дрему.

***

Утро встретило его головной болью после короткого сна и уставшим взглядом, отражающимся в зеркале. Было очень жарко, хотя температура в доме была вполне нормальной, и Юри решил, что холодный душ — лучший способ освежить и душу, и тело. Но для начала следует выпить что-нибудь от головы. Ледяная вода, объединив усилия с обезболивающим лекарством, действительно принесла ясность в сознание, и Юри решил рассмотреть вставшую перед ним проблему более детально и рационально. Чувства, которые он испытывает к Вите, явно переходят границу обычной симпатии и даже сильной влюбленности. Преследующее Юри, сколько он может себя помнить, ощущение пустоты, словно невидимой дыры по центру грудной клетки, стало потихоньку покидать его только с появлением в жизни взбалмошного и активного мужчины. Он перекрывал отрицательные качества Юри, его слабости, а положительные черты дополнял и улучшал. Он понимал Юри с полуслова, заканчивал за него фразы. Знал, как подбодрить и как поддразнить. Чувствовал настроение. Понимал, когда надо обнять, а когда не стоит. Витя как никто другой мог подобрать нужные слова, когда того требовала ситуация. Это ли не родственная душа Юри? Если не он, то кто? Тут должна быть какая-то ошибка. Это должно как-то объясняться. Юноша бросил короткий взгляд на стоящий на столе старый ноутбук. Он старался пользоваться им как можно реже и очень аккуратно подходил к прочтению новостей. Ушел из всех соцсетей. Потому что знал, что стоит ему увидеть хоть одно упоминание его кумира и он не удержится — будет читать, и читать, и читать все, что пропустил за это время, вспоминая прошлое, причиняя самому себе боль. Юри скачал себе множество программ, блокирующих новости по ключевым словам. Но даже так та или иная тема про фигурное катание проскальзывала, зацепляла зрение, возбуждала любопытство. Не перейти по ссылке и не начать читать то, что написано — просто подвиг. Юноша запустил браузер, надеясь мысленно, что на этот раз непредвиденных обстоятельств не возникнет, и он просто найдет то, что хотел. Забив в гугл сначала просто «родственные души», Юри перешел по первой ссылке и стал читать, надеясь обнаружить интересную ему информацию. Но в статье была только оговорка, что исключения из правил встречаются крайне редко. Без всяких ссылок на источники, примеров и вообще чего-то, за что можно зацепиться. Но это стимулировало Юри читать дальше. Он забивал по очереди запросы «может ли у человека не быть соулмейта», «отклонения в связях между родственными душами». Искал также информацию о людях, которые пошли против предназначения. Но находил только публицистические статьи с кучей воды и отсутствием какой-то конкретной информации. Уже совсем отчаявшись найти что-то полезное, он поймал взглядом ссылку на какой-то медицинский сайт с подписью «болезнь Руне». Перейдя по ссылке, юноша обнаружил сначала огромный баннер с рекламой, загораживающий информацию статьи. Уже собравшись нажать на красный крестик в правом верхнем углу, Юри бегло прошелся взглядом по ярким иконкам и замер. На него смотрел его Витя. Мужчина сидел за каким-то столом, перед ним табличка с именем — надписи не рассмотреть. На лице застыла знакомая Юри натянутая, ненатуральная улыбка, которой тот улыбался, когда его что-то беспокоило. Даже не прочитав подписи под изображением, юноша кликнул на иконку. Выходит, Витя какая-то известная личность? Он никогда не рассказывал Юри о своей работе, уходил от ответов, а японец не особо придавал этому значение. У каждого есть свои тайны. Но так любопытно узнать больше, когда подвернулась такая возможность. На прогрузившейся вкладке Юри обнаружил ту же фотографию, но в более крупном размере, а под ней подпись большими черными буквами: «Король льда заявил о том, что берет перерыв. Завершит ли известный фигурист свою карьеру?». Юри нервно дернулся. «Король льда?». И принялся жадно читать текст под заголовком. «На последней конференции Виктор Никифоров заявил о том, что хочет взять перерыв на один сезон.». Виктор Никифоров? Почему на фотографии изображен Витя? Несколько секунд Юри просидел, тупо пялясь на имя давнего кумира, а потом полученная информация стала складываться как паззл. Юри поспешно открыл новую вкладку и набрал в поисковой строке «Виктор Никифоров». Страница пестрела фотографиями его Вити. Вот он на льду в костюме Никифорова театрально заносит одну ладонь, тыльной стороной прислоняя ко лбу, а вот он на пьедестале с золотой медалью на шее, а вот за столом между двумя другими фигуристами, на табличке перед ним явно и четко видна надпись «Виктор Никифоров». Юри вернулся к предыдущей вкладке, посмотрев дату, когда статья была выложена в сеть — 14 мая. Незадолго до приезда сюда его Вити. Затем юноша вернулся еще на вкладку и принялся читать о таинственной болезни. Эта информация стала последним недостающим кусочком паззла в головоломке. Конечно, Юри не мог точно утверждать, что Виктор страдает от этой болезни, но это было простым и очевидным объяснением случившегося. И пес, так похожий на Маккачина, принадлежащего Никифорову, и странный интерес мужчины к тому, чем так досадил Юри его кумир, и давний вопрос о цвете волос и глаз — все стало таким понятным теперь. Юноша схватился руками за голову, нервно шатаясь вперед-назад. В детстве он мечтал о том, чтобы его соулмейтом был именно Виктор Никифоров. Не зря говорят: «Бойтесь своих желаний». Сейчас это так очевидно, что нужно быть безумцем, чтобы это отрицать. Юри почувствовал резкое жжение на спине и почти сразу догадался о его природе. Подойдя к зеркалу, он повернулся спиной, приподнял футболку и обнаружил большую синюю розу с красиво оплетающими почти всю спину шипами. Метка появляется только когда оба человека осознают, что они пара — это известная истина. Значит, Виктору известно, что Юри его соулмейт, и мужчина просто это скрыл. Не став даже переодеваться из домашней одежды, он схватил первую попавшуюся кофту, надел кроссовки и вылетел из квартиры, чуть не забыв закрыть дверь. Добежал до ближайшего супермаркета с бесплатной парковкой, где сел в такси и, тяжело дыша назвал сказанный когда-то Витей «на всякий случай» адрес его квартиры. Таксист недоверчиво окинул Юри взглядом и потребовал сначала продемонстрировать свою платежеспособность. Юноша нервно вынул из кошелька несколько купюр и, слишком крепко сжав их в пальцах, громко, возможно даже слишком громко, сказал «Быстрее!».

***

Он был у Виктора ровно через семь минут; дверь в подъезд открылась перед самым его носом — какая-то девчушка выбежала гулять. Юри повис на дверном звонке и не отпускал кнопку, пока мужчина не откроет дверь. Впрочем, долго ждать не пришлось. Дверь открылась. Японец не сразу стал поднимать взгляд на стоящего перед ним человека, молясь, чтобы это все было лишь миражом, глупой иллюзией. Его Витя не мог оказаться жестоким обманщиком. Очевидно, мог. На Юри смотрели льдисто-голубые глаза его кумира. Юноша зажмурился, затем резко открыл глаза. Видение не исчезало. В глазах Виктора читалось беспокойство. Очевидно, на его теле тоже появилась метка, а в сопоставлении с внешним видом и одышкой Юри это наталкивало не на самые приятные мысли. — Юри... Японец грубо отпихнул мужчину и прошел в квартиру, не желая выяснять отношения на лестничной клетке. Пройдя в комнату, которая, очевидно служила гостиной, Юри сел на первое попавшееся кресло и уставился на свои руки, ожидая, пока рядом появится Виктор. В комнату влетел Маккачин и, подбежав к юноше, уложил свою морду ему на колени. Юри слабо улыбнулся и ласково провел рукой по кудрявой голове. Услышав рядом шаги, он тихо спросил, не поднимая взгляда: — Почему? Тишина. Виктор, очевидно, придумывал, как лучше объяснить свое поведение. Прошло секунд двадцать, прежде чем он начал. — Я хотел рассказать тебе все сегодня, Юри. Я боялся, что ты возненавидишь меня, когда узнаешь, кто я такой. Я ведь так и не узнал, чем ранил тебя. — А что я возненавижу тебя, когда узнаю, что ты обманывал меня все это время, ты не подумал?! — Юри поднял голову, и его гневный взгляд встретился с абсолютно потерянным взглядом Виктора. — Я собирался рассказать, просто ждал подходящего момента, — попытался оправдаться мужчина. — Ты ждал почти два месяца! Весело, наверное, было наблюдать за тем, как наивный глупый Юри Кацуки ведется на все твои слова, принимая их за чистую монету! — Юри отвел взгляд, смотря теперь куда-то на пол, глаза начало щипать. Не хватало еще разрыдаться перед Виктором! Мужчина опустился на колени и снова посмотрел юноше в глаза. В его взгляде плескалась вина: — Я не врал тебе! Ну, то есть, насчет всего, кроме своей личности. — Ты думаешь, что я теперь тебе поверю? Виктор схватил его за руку, но Юри одернул ее, как ошпаренный. Кто бы мог подумать, что когда-то его кумир будет стоять перед ним на коленях и убеждать в чем-то. — Вчера я был абсолютно честен, Юри, — мужчина нервно дернулся, и Юри показалось, что тот сейчас заплачет, — я действительно люблю тебя. Ты знаешь о болезни Руне? Вот и представь, мне уже двадцать четыре, я был почти убежден в том, что у меня вообще нет соулмейта. А тут появляешься ты, такой очаровательный. Меня ведь сама судьба привела тогда в парк. А теперь представь себя на моем месте. Я испугался, что ты уйдешь. Человек, которого я так долго искал, который мог полюбить действительно меня, а не того Виктора, у которого миллионы поклонников и слава короля льда. Я собирался признаться так много раз, но так и не смог, — Виктор опустил взгляд, его плечи дрогнули. Юри ощутил желание обнять его, но подавил в себе. В голове снова всплыл тот взгляд, которым одарил его Виктор два года назад. Юноша вспомнил свои слезы и твердо решил, что больше не хочет испытывать тех чувств. На этот раз Виктор Никифоров еще и обманул его, поиздевавшись над искренними чувствами японца. Какая-то часть Юри вопила о том, что это все неправда, и есть какое-то объяснение, но страх вновь быть обманутым пересилил все чувства, и Юри сжал руки в кулаки.  — Откуда мне знать, что ты говоришь правду сейчас? Ты ведь соврал уже. Кроме того, мне казалось, я тебе отвратителен. — Отвратителен? Что ты такое говоришь, Юри? — мужчина озадаченно поднял глаза, в уголках которых стояли слезы. — Вспомни последний день тех соревнований, — сказал Юри и, вздохнув, продолжил. — Я не могу поверить тебе. Не тогда, когда я помню то, что было в тот день, я никогда не смогу забыть тот взгляд. А когда вспомнишь, подумай, как для меня звучат сейчас твои слова. Виктор нервно схватился за волосы, ругая себя за свою ужасную память, пытаясь восстановить произошедшее по кусочкам. — Я не знаю, не помню, Юри! Но что бы ни случилось, я уверен, что это просто недоразумение! Юри схватился за голову, взгляд уперся в колени. Одна часть его кричала о том, что нужно срочно покинуть навсегда эту чертову квартиру, а другая убеждала упасть рядом с Виктором и обнять его, лишь бы не слышать больше этих тихих всхлипываний. Голова и живот невыносимо болели, а все вокруг внезапно утратило свои настоящие цвета и стало черно-белым. Юри ощутил внезапный прилив безразличия и резко встал с кресла. Виктор отшатнулся от неожиданности и странно дернулся. На секунду показалось, что он сейчас схватит юношу за ноги. — Неужели для тебя ничего не значит все то, что было здесь?! — закричал Виктор. Так непривычно слышать, как он кричит. — Неужели ты считаешь, что я мог врать обо всем? Юри, ты думаешь, что я настолько жесток, что способен издеваться над тем, кто проявляет ко мне интерес? Скажи мне! Ты решил, что ответить на мои вчерашние слова? Плечи Юри задрожали, он сжал ладони в кулаки и тихо, почти шепотом произнес: — Я тоже люблю тебя. А затем заплакал. Не так, как Виктор. Тот даже плакал изящно и красиво. Юри же ревел как маленький ребенок: громко, надрывно. Мужчина встал тихо, пошатываясь подошел к Юри, обнял его. Ощутив тепло родного человека и этот головокружительный запах, Юри зарыдал еще сильнее, пряча лицо на плече мужчины. Он абсолютно не понимал, что ему сейчас делать. Уйти? Остаться? Накричать? Ударить? В голове смешалось столько мыслей сразу, что казалось, будто она сейчас разорвется. Ноги подкосились, Юри потерял опору и упал бы, если бы Виктор не удержал. Казалось, что в сознании поднялся настоящий ураган, и обрывки мыслей летали на огромной скорости, даже не успевая стать чем-то конкретным, так и оставаясь абстрактным полушепотом. Разум потихоньку отключался, Юри почувствовал, как все поплыло в глазах, а потом он погрузился в темноту.

***

Юноша проснулся в мягкой постели, пахнущей свежестью, стиральным порошком и Виктором, привстал и начал нервно оглядываться. Рядом, на второй половине двуспальной кровати, задремал Маккачин. Виктора в комнате не обнаружилось, поэтому Юри встал и направился к выходу. Мужчина сидел за столом на кухне и нервно копался в каком-то чемоданчике. Аптечка, наверное. Заметив японца, Виктор резко поднялся и в несколько шагов преодолел расстояние между ними. — Юри, как ты? Что-то болит? У Юри ничего не болело. Ни в физическом плане, ни в душевном. Он вообще ничего не чувствовал. — Наверное, ты потерял сознание от переизбытка эмоций, — продолжил Виктор. Юри посмотрел в его слегка красные от слез глаза. Его кумир, с которым юноша раньше мечтал хотя бы постоять рядом, сейчас стоял непозволительно близко и нежно касался его щек обеими ладонями. Нелепость. Юри вздрогнул, отошел назад и молча направился ко входной двери. Пробуждение протрезвило разум, но заблокировало все чувства. Повернув ключ в замке, он обернулся. Виктор смотрел на него ошарашенно, словно не понимал, что происходит. — Я не знаю, что делать со всей этой ситуацией. Мне нужно подумать. Возможно, это займет много времени. И Юри ушел. Прикрыв за собой дверь, спустился по лестнице и направился домой. Виктор не стал преследовать его, уже выучив особенности его характера и понимая, что это ничем не поможет. Где-то на середине пути к Юри пришло осознание произошедшего. Эмоции захлестнули волной, и он чуть не упал прямо на улице. Что-то внутри орало и вопило, приказывая Юри вернуться назад. Но разум шептал, что стоит подождать и обдумать все, что это должно ему помочь. Кое-как добравшись до квартиры, юноша позвонил хозяину жилища, сообщив, что съезжает. Он испытал странное чувство дежавю, наспех скидывая свои вещи в чемодан, заливая их слезами. Проклиная свою наивность и жажду сделать все еще сложнее, чем оно есть. На следующее утро пришедшему по нужному адресу Виктору Никифорову сообщили, что живший в этой квартире юноша спешно съехал и сейчас, вероятно, уже покинул город.