Трио

      «Черт! Черт! Черт бы побрал этот городишко!!!» — Эмма сидела на диване и, прикрыв глаза, массировала виски. Голова начинала нещадно болеть, пока она пыталась понять, как вообще так вышло. Открыв один глаз, Эмма протяжно вздохнула. Джонсов по-прежнему было двое, мужчины сидели в креслах друг напротив друга и время от времени обменивались испепеляющими взглядами. А она так надеялась, что это её галлюцинация.       Самое паршивое в ситуации было то, что она-то осталась в единственном экземпляре и каждый из мужчин, как само собой разумеющееся, считал, что Эмма принадлежит ему. Слушая их перебранку, она меланхолично думала, а не попросить ли у Злой Королевы еще сыворотки. Появится вторая Эмма, её вручат Джонсу, отправят парочку в гостиницу и наконец-то спокойно лягут спать. Мысль о разделении заставила на минуту заработать фантазию Свон на всю катушку. Можно было бы составить график, кто из них в какой день будет спасать мир и дежурить в участке. Замечательная перспектива! Резкое движение с левой стороны заставило её подскочить с дивана и буквально повиснуть на Киллиане. Чудом, но драку ей удалось остановить. А ведь несколько часов назад ничего не предвещало беды.       В планах было провести вечер перед телевизором, а затем уже смотреть по обстоятельствам, что делать дальше. Умиротворенная Эмма что-то соображала на тему ужина, мурлыкая себе под нос, когда поцелуй в шею заставил вздрогнуть. Она с удовольствием положила затылок на плечо Джонса и улыбнулась стоило ему её обнять и вновь провести губами по коже. Она прикрыла глаза и наслаждалась невесомыми поцелуями, пока кто-то не оттащил от нее Киллиана.       Это было… очень неожиданно. Генри сегодня ночевал у Реджины, родители уже ушли, в доме они оставались вдвоем. Развернувшись, Эмма сильно ущипнула себя за руку. Она отказывалась верить в происходящее. Два Киллиана крайне недружелюбно рассматривали друг друга, стоя рядом с лестницей. Отличий было немного.        Один - взъерошенный со сна, был одет в пижамные штаны и футболку. А вот второй, в отличии от Королевы, не таскал одеяние Зачарованного Леса, а был в привычных джинсах и кожанке. На секунду перехватило дыхание, Эмма ничего не могла понять. Что случилось, откуда взялся еще один Киллиан и почему она ничего не заметила? В принципе, она не сомневалась, что тут поработали зловонные пальчики Злой Королевы, будь она трижды проклята, но для чего ей делить пирата? Киллиан никогда не отрицал своих поступков, и Эмма всегда принимала его таким. Хотя если Королева хотела организовать Спасительнице лишнюю головную боль, она весьма успешно с этим справилась.        Уже битых два часа Эмма сидит в гостиной, пытаясь разобраться в ситуации, да еще и умудряется успокаивать парочку ревнивцев. Но вскочив с дивана в третий раз, чтоб предотвратить драку, она понимает, как же это ей надоело. Вроде два взрослых человека, а ведут себя хуже мальчишек, которые не могут поделить последний кусок торта.       — Глаза бы мои вас не видели! — терпение Эммы на исходе. — Что за ругачка на пустом месте, Джонс? Ладно бы ревновал к кому-то, но к самому себе… Это уже ни в какие ворота! — она отворачивается и скрещивает на груди руки. На ней домашняя майка да короткие шорты, и в этом наряде уже становится прохладно. Видно она забыла захлопнуть форточку на кухне.       Тряхнув волосами и даже не обернувшись напоследок, Эмма отправилась в спальню. Пусть эта парочка разбираются сами, она и близко к ним больше не подойдет. Эмма не успевает дойти до спальни, по лестнице уже грохочут шаги. Она считает секунды и теряется в догадках — кто это из них решил составить ей компанию? Настроение сейчас стремительно уползло в глубокий минус, Эмма знает хороший способ его поднять, но сегодня это явно не выйдет.       — Милая, не стоило так взрываться. — Киллиан не пытается обнять или прикоснуться. Только говорит хриплым шепотом и обжигает ухо дыханием.       Эмма готова завыть. Он прекрасно её знает. Как успокоить, развеселить или приободрить. И так же знает, когда её лучше не трогать, а дать остыть.       А она знает, что сейчас он начнет её забалтывать, затем поцелует, а затем… Топот шагов заставляет разочарованно выдохнуть. А затем ничего. Пожелают друг другу доброй ночи и разойдутся по комнатам.        Наплевав на приближающегося мужчину, Эмма поворачивается и целует Киллиана сама. Как в последний раз. В темноте она видит лишь смутный силуэт. Ладони скользят по широкой груди, и она крепко вцепляется в ворот рубашки. Это подействовало как ушат холодной воды. Рубашка… Твою мать! Не тот… Эмма прищуривается и делает шаг назад и благодарит темноту, за то, что в ней не заметно ярко-алых щек. Судя по тому, как горит лицо, они имеют именно такой цвет. Приподняв бровь Джонс явно с интересом рассматривал представление, как его любимая целует его копию. Хотя Эмма пытается мысленно оправдаться, что такое происходит не в первый раз.       Пират обманчиво мягким движением ловит Эмму за руку и притягивает обратно к себе. Вот уж ему-то явно наплевать, что кто-то смотрит. Через его плечо она умоляюще смотрит на Джонса, пытаясь донести, что калечить самого себя плохая идея. Когда Крюк прикусывает кожу на шее, она шумно выдыхает и разрывает зрительный контакт. До дрожи хочется вцепиться ему в волосы и умолять не останавливаться. Но так ведь нельзя! Или же разочек можно наплевать на все моральные устои? Если Киллиан через минуту не откликнется на её молчаливую просьбу, то как бы не было приятно с Крюком, она соберет всю волю в кулак и пойдет извиняться сама.       С трудом сфокусировав взгляд, Эмма тут же тихонько взвизгивает — холодный метал прижимается к животу, а поцелуй в ухо очень неожиданный. Ну что ж, он всегда умел понимать её без слов. Завтра Эмма обязательно подумает правильно ли она поступила, но сейчас голову дурманит близость двух горячих тел, она в состоянии лишь безропотно подчиняться и наслаждаться. Что она и делает, разрешая стянуть с себя майку и разворачиваясь к Киллиану. Недолго думая, Эмма запускает руки под его футболку и припадает к его губам, легонько покусывая и зализывая укусы языком. Футболка отправляется следом за майкой.       Сухие губы касаются позвонка на шее, она откидывает голову ему на плечо и вновь попадает в водоворот ощущений. Пират целует настойчиво, горячо, словно в последний раз. Колени начинают дрожать и, если бы не руки, которые держат за грудь и талию, она давно бы лишилась чувств. Она прижимается так близко, что пуговицы жилета впиваются в спину. Когда пират разрывает поцелуй, Эмма переводит дух и вновь изворачивается в объятьях.       Джонс дразняще поглаживает бедро, вынуждая закусить губу, и путаясь пальцами в петлях, расстегнуть рубашку. Небрежно поводя плечами, пират скидывает одежду на пол и с хищной улыбкой склоняет голову к груди. Языком обводит сосок, отчего она хрипло стонет и запускает-таки пальцы в его волосы. Она уже начинает путаться, кто именно стягивает её шорты вместе с бельем, а кто длинными пальцами ласкает внутреннею поверхность бедра. Она сама заводит руку назад и цепляет резинку штанов. Тянет вниз, сколько может, пока из груди не вырывается сдавленный стон. Пальцы сменяет язык и начитает медленно вычерчивать узоры на чувствительной плоти. Она едва держит равновесие от накатывающих чувств. Хочет опять повернуться, но Киллиан мягко удерживает её тело в прежнем положении, не давая толком шевелиться. Она едва успевает хватать воздух в перерывах между поцелуями и стонами. Ей хорошо.       Даже слишком хорошо. Внизу живота все сводит в тугой ком невыносимого желания. Она начинает поддаваться бедрами на встречу. Содрогнувшись в очередной раз, она чувствует все возбуждение Джонса. Неужели его так заводит, что он видит? Эмма решает устроить маленькое шоу. Выворачивается из объятий и сама опускается на колени, мимолетно целует пирата и дергает пряжку его ремня. Он понятливо улыбается. А Эмма опять оказывается лицом к Джонсу. Невесомо проводит вверх по ноге кончиками пальцев, ногтями по животу, слушая приглушенное рычание, а затем решительно накрывает рукой его член. Дразнит легкими движениями языка и сопротивляется его попыткам задать ритм. А он все сильнее скручивает волосы на затылке и рвано дышит полуприкрыв глаза.        И вновь по позвоночнику мурашки от металла, а теплая ладонь ложится на грудь и растирает сосок между пальцами. Пират покрывает поцелуями её спину, а Эмма не знает, что делать дальше. Метаться от одного к другому надоело. Чуть отстраняется и отдается под ласку Крюка, с вызовом глядя на Киллиана, усмехаясь краем губ, что сейчас будет делать он?       Судя по его взгляду, чтобы он не сделал, сидеть ближайшие дни она не сможет. Глаза буквально горят в полумраке комнаты. Но более разглядеть она ничего не успевает, пирату надоело ждать, пока они устраивали переглядки, и он разворачивает её к себе. Обнимает слишком крепко, а целует так сильно, что кажется кусает нижнюю губу до крови. Похоже, с шоу она перестаралась. Ей не страшно, как бы то ни было — оба мужчины - части одной и той же личности, и как ни крути, ничего не предпримут без её согласия.       Джонс поднимает её на ноги и прижимает к груди, закидывает одну ногу себе на талию и резко входит, заставляя громко вскрикнуть от удовольствия. Вторую ногу она тоже пристраивает на его талии. Эмма крепко вцепляется в его плечи ногтями, и отзывается на каждое движение. Жарко. Невыносимо жарко. Еще одна рука на бедре, на шее явно завтра проступит след, а Крюк недолго думая устраивается сзади. Особо сопротивляться у нее и не выходит, зажатой с двух сторон, и она расслабляется, а пират удерживается от ненужной торопливости.       Она прикусывает ключицу Джонса от ощущений, которых не испытывала никогда в жизни и вряд ли еще испытает. Она только глухо постанывает от каждого движения и все сильнее запрокидывает голову, прикрывая глаза. Уже не чувствует обжигающих поцелуев и легких укусов. Не чувствует ничего, кроме пожара внутри себя, который разгорается все больше и который грозит поглотить их всех с головой.       Перед глазами все плывет и смазывается, голос давно сел, оргазм накрывает без остатка. До дрожи в кончиках пальцев. И почти одновременно она слышит глухие стоны и пальцы сжимаются на её бедрах. Джонс утыкается ей лбом в плечо, Крюк - в лопатку. Объятия разрывают. Эмма не может стоять сама и падает на заботливо подставленные руки. Улыбается и проводит тыльной стороной ладони по колючей щеке.       — Все хорошо, лапочка? — кто спрашивает, Эмма немного запуталась. Да, наверное, это и не важно сейчас.       — Замечательно, — выдыхает она. — А сейчас, пожалуйста, я хочу в постель.       Мужчина согласно кивает и укладывает её. Надо же, до спальни они так и не дошли. В дверях появляется второй мужчина с ворохом одежды. Небрежно кидает ком на кресло и целует в лоб.       — И что дальше, любимая?       — Сейчас спать, — она хлопает по постели. — А завтра уже начнем перебирать книги и искать решение проблемы.       Эмма вновь оказывается в середине. И опять две руки на её талии. Она переворачивается на живот и засыпая, размышляет, что в библиотеку нужно заглянуть после выходных. Да и родителей беспокоить не стоит… А пока, она пожалуй, воспользуется подарком судьбы.