Трио

      Эмма просыпается от острого удовольствия, пронизывающего тело с головы до пят. С гортанным стоном она, не открывая глаз, по привычке запускает пальцы в волосы Джонса, прижимая ближе и поддаваясь бедрами на встречу. Кто бы знал, как она обожает такой способ пробуждения.       Ее буквально прошивает электрическим разрядом, когда Киллиан прикусывает сосок. В первое мгновение Эмма в замешательстве. Он же не может одновременно находиться между ее ног и рядышком? Потом мысленно чертыхается, события вчерашнего вечера быстро проносятся в мозгу. Два Киллиана, ревнивые пикировки, ее собственная злость и, как завершающий аккорд, секс в коридоре. Похоже, сегодня будет продолжение. Цепь размышлений прерывается, когда один палец скользит в нее. Черт, это очень мало, но все же лучше, чем совсем ничего.       Она рвано выдыхает сквозь сжатые зубы. Киллиан продолжает играть с ее грудью, почти вынуждая ее просить не останавливаться. С каждым поцелуем или укусом ей кажется, что все — больше она не выдержит и сейчас же разлетится на мелкие кусочки, но стоит ей почувствовать признаки близкого оргазма, как оба мужчины почти прекращают ласки. Почти целомудренные поцелуи по внутренней стороне бедра от одного, и зажатый между большим и указательным пальцем сосок — от второго. «Сволочи», едва слышно выдыхает Эмма и приоткрывает невероятно тяжелые веки.       — Доброе утро, лапочка, — шепчет Киллиан и игриво чмокает в кончик носа, словно и не он только что заставлял ее поскуливать от нетерпения.       — Определенно доброе, — хрипло отвечает Эмма и тут же вскрикивает и судорожно сжимает пальцы, которые до сих пор покоятся в волосах Крюка.       — Бога ради, Эмма, можешь быть осторожней? — Крюк недовольно хмурится и целует бедро. Зубами прикусывает нежную кожу до тех пор, пока там не расцветает засос. Очередная отметина, словно мало их осталось после вчерашнего.       — Извини, сам виноват, — ухмыляется Эмма и охает от неожиданности. Кажется, что сейчас ее точно сведут с ума. Она упирается пятками в матрас и поддается на каждое ленивое движение пальцев. Когда все закончится, она самолично пристукнет нагло ухмыляющегося пирата, который решил ее заткнуть таким интересным способом.       Она вновь балансирует на грани. В животе стягивается не то что узел, а что-то большее. Еще чуть-чуть и она взорвется. Эмма прикусывает язык, чтобы покорно не попросить продолжения. Этого они не дождутся. Киллиан буквально впивается поцелуем в ее губы. Она обхватывает руками его шею и со всей страстью отвечает. Приоткрывает рот, впуская его язык, прикусывает нижнюю губу и чуть тянет на себя, плавясь под его потемневшими глазами. Она определенно любит этот его взгляд, который обещает ей дикое и всепоглощающее удовольствие.       Она неосознанно тянется за ним, когда он разрывает поцелуй, и разочарованно выдыхает, понимая, что ее опять оставили где-то на полдороге к оргазму. Эмма лениво переворачивается на живот. Не торопясь, подтягивает колени и прогибается в пояснице, напоминая большую кошку. Вытягивает вперед руки, блаженно жмурится и недовольно оборачивается на Крюка, имевшего наглость разрушить все представление чувствительным шлепком по ягодице. Она-то как бы и не против, такой своеобразной грубости. А вообще, чего греха таить, это ее заводит безумно, а стоит представить, что будет дальше, как между ног начинает ныть еще сильнее.       Эмма поднимает взгляд на Джонса, словно спрашивая разрешения. Он едва заметно кивает, правильно поняв ее замешательство. Вот он перед ней во всей красе. Она сначала обхватывает его плоть ладонью и несколько раз сжимает его. Шипение Джонса отдается музыкой в ушах. Она медленно проводит языком по всей длине и чуть прикусывает у основания. Эмма вновь хочет его только слегка раздразнить, но у Киллиана очевидно совсем другие намеренья. Он хватает ее за волосы и сам направляет движения. Он никогда не бывает грубым и знает предел ее возможностей, но сегодня немного отпускает контроль.       Ей стоит большого труда не сжать зубы сильнее, когда Крюк одним толчком заполняет ее. Похлопывание по бедру и пошло-одобрительное «Не отвлекайся, принцесса», заставляют ее покраснеть и попробовать представить, как это выглядит со стороны. По ее представлениям — чертовски развратно. Она старается не сбиться с ритма, но это безумно сложно. Ее буквально разрывает на части. Крюк своими движениями просто сводит с ума, она, насколько может, поддается на встречу его толчкам, балансируя на грани боли и удовольствия. Удовольствие пересиливает, стоит ему коснуться сверхчувствительной и влажной кожи. Еще пара толчков, и она жмурится и сжимает пальцами простыни, силясь удержаться от крика. Член выскальзывает изо рта, когда она почти в беспамятстве падает на матрас, стараясь выровнять дыхание.       — Милая, ты в порядке? — Киллиан, не на шутку обеспокоенный, наклоняется и убирает прядь волос с ее лица.       У нее сердце чуть не останавливается от щемящей нежности, что поднимается из самой глубины души. И она очень четко осознает, насколько сильно она его любит. Пусть сейчас и не самая подходящая для подобных признаний ситуация.       — Все отлично, — заверяет она и приподнимается на локтях. — Продолжаем? — она приподнимает бровь и улыбается. Мужчины как-то одновременно хмыкают и переглядываются.       Они меняются местами. Сейчас Крюк наклоняется и приподнимает ее лицо за подбородок. Проводит большим пальцем по губам неожиданно ласково и целует в уголок рта. Затем в щеку, прокладывает влажную дорожку к уху и прикусывает мочку. И тут же шепчет что-то невыносимо непристойное, вынуждая Эмму вновь покраснеть (хотя что ее может впечатлить, после того, как она отдавалась двум версиям своего мужчины) и захихикать.       Киллиан кончиком пальца ведет вдоль ее позвоночника, поглаживает поясницу, тоже отвешивает довольно ощутимый шлепок. Его член удобно устроился между ее ягодиц. Эмма специально прижимается к нему ближе. Только одна мысль, что сейчас они снова возьмут ее одновременно, делает ее влажной и заставляет закатывать глаза в предвкушении. Однако раньше за собой она подобных желаний не замечала, наверное, сказывается слишком близкое общение с пиратом. Она облизывает губы и притирается еще ближе к Киллиану, прозрачно намекая, чего бы она хотела сейчас.       А вот ладонь Крюка беззастенчиво бродит по его плоти. Эмма выгибает бровь и накрывает его своей рукой. Чуть сжимает, обводит головку большим пальцем и легонько касается языком. Его сиплое дыхание отдается вибрацией внизу живота. Крюк вновь скручивает ее волосы на затылке, задавая ритм и темп. Она старается приноровиться к его движениям. Хоть она и не раз занималась таким с Джонсом и знает, что именно нужно сделать, чтобы довести его до края, то тут она полностью отдает свободу действий пирату. Ей интересно, будет ли хоть какое-то отличие? Как ни странно, но они действительно различаются. Крюк более рвано двигается и сильнее тянет за волосы, направляя ее. Что ж, в этом тоже есть своеобразная прелесть.       Эмма не понимает, почему медлит Киллиан. Она до боли хочет почувствовать его в себе. Всхлипывать от сильных и ритмичных движений. И падать ничком, когда он будет медленно растягивать удовольствие, превращающее ее ноги в желе. Но пока он только оглаживает ее бедра, рисует узоры на спине и изредка целует след, что оставляет его ладонь на белой коже. Она остро чувствует порыв воздуха и слышит скрип матраса. Последний раз она проводит языком по пульсирующей вене и поворачивает голову, пытаясь увидеть Киллиана. Верхний ящик комода. Просто прекрасно. Эмма расчудесно понимает, что именно ему там понадобилось.       С рыком Крюк резко дергает ее наверх. Она встает на колени и не успевает перевести дыхание, как он впивается в нее поцелуем. Таким голодным, что выбивает ощущение реальности вокруг. Она прикусывает его нижнюю губу, наслаждаясь тем, как он стискивает пальцы на ее талии. Как его щетина колет ее подбородок.       — Хочу, — шепчет она, когда на доли секунды он отрывается от ее губ.       — И что же ты хочешь, красавица? — Киллиан вновь прижимается к ее спине. Дразнит пальцами и горячим дыханием обжигает ухо.       — Вас, — выдыхает она без всякого, впрочем, смущения. Оно просто неуместно.       — И кто знал, что в красивую головку к принцессе забредают такие грязные мысли, — Крюк усмехается и ложится на спину. Недолго думая, Эмма усаживается на него, легонько проводя ногтями от груди к животу.       Вздох облегчения вырывается из ее груди, когда она медленно впускает его. Дает время, чтобы привыкнуть, и наклоняется к его лицу. Крюк ласково поглаживает ее скулу большим пальцем и вновь припадает к губам, заставляя расслабиться.       — Я люблю тебя, девочка, — серьезно произносит он, глядя ей в глаза.       — Я тебя тоже, — отвечает Эмма, и в ее словах нет ни капли лжи. Она любит его любого. Пирата, ради нее забывшего о мести, Крюка из Альтернативной реальности, погибшего ради нее, ему по сути незнакомой. Темного, с безумным взглядом, и еще более безумными идеями по порабощению мира. И любить будет до последнего вздоха, чтобы с ними ни случилось.       — Это как-то несправедливо, Свон, — Киллиан надувает губы и поворачивает ее лицо к своему.       — И ты сейчас обидишься и уйдешь запивать горе ромом? — Эмма пытается усмехнуться, но только лишь закусывает губу и закатывает глаза. Крюк придерживая ее бедро начинает двигаться и, видит Бог, Эмма теряет нить разговора.       Киллиан давит ей на плечи, заставляя вновь наклониться, и размазывает смазку между ягодиц, начиная осторожно готовить тело к тому, чтобы принять его.       — Больно? — обеспокоенно спрашивает он.       Она отрицательно мотает головой, не доверяя больше голосу. Из горла вырывается полустон-полукрик, стоит ему начать входить. Так медленно и мучительно. Эмма теряется в ощущениях. Удовольствие перехлестывает через край, когда они находят общий ритм. Она побелевшими пальцами вцепляется в подушку и оставляет засос на плече Крюка. Движения становятся все более беспорядочными. Рваными. Тело словно разлетается на молекулы. Перед глазами мелькают цветные пятна, и Эмма не уверена, что громкое: «О, Господи!» произнесла именно она.       В полубессознательном состоянии, она смутно слышит два стона, слившиеся в один. Крюк прикрывает глаза и стискивает ее бедро так сильно, что она почти чувствует, как там выступают синяки. А Киллиан впивается пальцами в поясницу. Какое-то время он приводит дыхание в норму, а затем их тела разъединяются. Крюк аккуратно снимает Эмму с себя и укладывает рядом. Поглаживает по голове и целует в щеку.       — Ты в норме, любимая? — голос звучит низко и хрипло.       — Не уверена, — отзывается Эмма после минутного молчания. — Спроси еще раз…       В спальне раздается громкий мужской смех.       — Если не потеряла способность язвить, то все хорошо, — заключает Киллиан, целуя плечо.       Не открывая глаз, она кивает. Определенно, идея оставить все как есть сейчас, не самая плохая, что посещала ее за всю жизнь.