Ненавижу!

      Просить прощения — легко сказать, но как сделать, если особой вины за собой не наблюдаешь? Разве он принуждал кого-то насильно? Разве сделал больно? Ведь на самом деле было очень весело! Разве не так? Но Намджун сказал извиниться, значит нужно делать, а то ведь действительно последствия могут оказаться не очень приятными.       Тэхён решил начать с Чимина, ведь он был единственным (не считая Джина, но это отдельная тема) с кем у него был настоящий секс. Старшего найти особого труда не составило, тот завис в танцевальном зале, и хорошо, что один, проще будет поговорить по душам. — Чимин? — парень, выполняющий сложную связку, вздрогнул от неожиданности, и чуть не упал, тихо выругавшись он повернулся к, замершему у дверей, Тэхёну. — Чего тебе? Я занят, отстань, -Тэ набрал в легкие побольше воздуха и выпалил на одном дыхании. — Прости меня, пожалуйста, я очень виноват перед тобой, — от подобного заявления Чимин даже рот открыл, видимо шум, что поднял с утра Намджун, имел прямое отношение к тому, что происходило сейчас. — За что же ты извиняешься? — Пак прищурил, и без того узкие, глаза. — За то, что соблазнил, прости, я ведь знаю, что ты Юнги-хёна любишь, но все равно полез к тебе, -Тэхёну с трудом давались эти слова, но он действительно старался быть максимально честным. — Ты такой придурок, Тэ! И это твоя единственная вина, думаешь я бы переспал с тобой, если бы сам этого не хотел? Не перебивай, — он поднял ладонь, заметив, что тот собирается что-то сказать. — Мои чувства к Юнги останутся без ответа, я это знаю, сам понимаешь, я не могу перечеркнуть всю свою жизнь, боготворя человека, что меня не замечает. Нужно пытаться жить дальше, а ты стал тем, кто подтолкнул меня вперед. Как видишь тебе не зачем просить у меня прощения, я на тебя зла не держу, так что перестань посыпать голову пеплом, и шуруй отсюда, мне заниматься надо, — расплывшийся в довольной улыбку Тэхён бросился к Паку, обнимая и щекоча, его переполняли эмоции, ведь он был готов долго и упорно вымаливать прощения, а получилось все лучше не куда. — Все, хватит, вали отсюда, Тэ! — Чимин задыхался от смеха, вот как можно обижаться на него, он же сущий ребенок!       Окрыленный первым успехом, он помчался на поиски Хосока, примерно предполагая, что там также все окажется просто и легко. Его он поймал на лестнице, и не придумал ничего лучше, чем затащить упирающегося хёна в ближайшую подсобку. — Это уже традицией какой-то становится. Но у меня нет настроения сейчас играть, Тэ, так что давай в другой раз, хорошо? — Хосок был настроен вполне серьезно, и вообще выглядел не очень. — Я не за этим тебя сюда притащил, просто хотел извиниться за свое поведение, знаю я полный придурок, поэтому прости меня хён?! — Чон замер, переваривая все, что вывалил на него Тэхён. — Намджун мозги прочистил? — выдал он в итоге. — А передо мной-то за что извиняешься, вроде весело время проводили, я же не против, так-то. — Ты совсем на меня не злишься? Я ведь просто так все это затеял, а не потому что ты меня привлекаешь как парень, — по идее ему стоило принять слова старшего и поскорее слинять, но почему-то хотелось расставить все точки над i окончательно. — Я вообще-то тоже к тебе особыми чувствами не питаю, но расслабляться с тобой — весело, и мозг потом выносить не будешь, так что можешь считать это взаимовыгодным сотрудничеством. В общем, я пойду, ладно? Дел еще много.       Хосок ушел, а Тэхён еще какое-то время простоял один в темном помещении, не понимая, зачем вообще Намджун потребовал от него извиниться перед всеми, ведь практика показывает, что ребята на него не в обиде. Но все-таки нужно закончить с этим поскорее, чтобы в случае, если Нам решит проверить выполнение своих требований, подкопаться к нему не осталось возможности. Следующим по плану стал Юнги, поэтому он рванул в студию. А где еще ему быть в такое время? — Хён! — заорал он с порога, залетая в комнату и заваливаясь на диван. — А, пришел? Что уже у всех побывал? — Мин даже не повернул голову в его сторону, занимаясь своим делом. — Нет, остались только Сокджин и Чонгук, ну, и ты, — после этих слов Юнги все же обратил на него свое пристальное внимание. — Так, допустим про Джина я в курсе, но когда ты до мелкого добраться успел?! — под его суровым взглядом Тэхён съежился на диване, стараясь стать как можно меньше. — Не было у меня ничего с ним, просто поцелуй, и все, — голос его становился все тише, потому что брови старшего угрожающе сошлись на переносице. — Скажи мне, чем ты вообще думал, приставая к Гуку? Ладно мы, но он-то совсем юнец! — Хён, правда ничего не было, только один поцелуй, я с ним обязательно поговорю и все объясню! — Юнги лишь устало потер лицо, осознавая, что бесполезно сейчас злиться, сделанного не воротишь. — Так, для упрощение ситуации, будем считать, что ты извинился, а я простил. Теперь слушай сюда: делай что хочешь, но объясни мелкому, что ты полный придурок, и просто пошутил над ним, вымаливай прощение, но чтобы к вечеру все было в ажуре! Ясно?! Ну, а с Джином желаю удачи, ты с ним слишком далеко зашел, и простым извинением вряд ли отделаешься, он в тебя влюбился, если ты не в курсе, — видя на лице Тэхёна полную растерянность, Юнги только посочувствовал парню, ведь тот не понимал, что заигрался. -Хён? — жалобно протянул тот, но Мин лишь отмахнулся от него, пусть сам разбирается со своими проблемами, ничего, может хоть немного повзрослеет.       К Чонгуку он шел уже не таким бодрым, в голове засели слова старшего, не давая покоя. Действительно ли Джин влюбился в него? И что ему с этим делать? Поняв что уже какое-то время молча пялится на мелкого, при этом думая о другом, Тэхён встрепенулся и постарался выдавить из себя улыбку. Но судя по реакции Чона, у него это не очень хорошо получалось. — ТэТэ, что-то случилось? Почему Намджун-хён так сильно на тебя кричал утром? — искренняя тревога в его голосе не делала ситуацию хоть чуть-чуть проще. — Чонгук, нам нужно поговорить…то, что случилось вчера, забудь. Я просто нелепо пошутил, поэтому прости меня за это, — в темные удивленные глаза младшего он старался не смотреть, чувствуя себя полной сволочью. — Пошутил? — темные брови взлетели вверх, делая лицо младшего совсем детским, и Тэхён многое бы отдал за возможность понять, что сейчас происходит в его голове. — Да, пошутил, извини, если смутил тебя, или обидел, я не хотел, честно, — что-то в груди противно щемило, не позволяя дышать полной грудью. С чего вообще у него такая реакция, ведь он действительно не имел каких-то видов на Чонгука, просто азарт, просто попытка что-то доказать себе и другим. А в итоге он оказался самым настоящим идиотом. — Хорошо, хён, я не злюсь на тебя, только не делай так больше, — и вот это его хён сказало больше, чем все остальные слова. И извинения он принял просто чтобы не заострять ситуацию. Тэ мысленно дал себе подзатыльник, понимая, что Юнги оказался во всем прав, Чонгук слишком впечатлительный и принял все за чистую монету. — Гуки, прости, я очень виноват перед тобой, — младший хоть и улыбался, но выглядел совершенно потерянным. — Все в порядке, Тэхён, я же говорю. Просто не шути так больше, это не очень приятно. А теперь, извини, мне нужно на запись, — он ушел, оставляя старшего с чувством полного пи*деца.       Для того, чтобы поговорить с Джином он набирался смелости весь оставшийся день, мысленно проигрывая все возможные ситуации, и свои действия в том или ином случае. После разговора с Чонгуком остался неприятный осадок, и от этого идти к старшему было в разы страшнее. Ведь если и здесь Юнги не ошибся, то как можно просить прощение у человека, который тебя любит, пытаясь объяснить, что все это было лишь игрой? Но сколько бы он не оттягивал, а идти было нужно, скоро все вернутся в общежитие, и тогда возможности поговорить не будет вовсе.       Сокджин, по обыкновению, что-то готовил на кухне, вот только выглядел очень плохо, будто не спал уже несколько суток. Тэхёну захотелось сбежать, как только он увидел его, но он все же заставил себя остаться. — Джин? — от его голоса старший дернулся, будто его ударило током. — Тэхён, я думал ты с остальными уехал? — он улыбался, черт возьми всех и сразу, но Джин еще мог ему улыбаться! — Уезжал, но мне раскрыли глаза на один факт, поэтому я вернулся. Скажи мне, это действительно так…ты…любишь…меня? — каждое слово давалось ему с трудом, но реакция старшего не требовала объяснений. То, как он сначала удивился, а затем отвернулся, усиленно делая вид, что там на плите есть вещи куда интереснее, чем слова Тэ. — Джин? Посмотри на меня, я не могу разговаривать с твоей спиной, — он подошел к нему ближе, и когда тот все же обернулся, то оказался практически прижат к столу. — За что ты можешь меня любить? Я ведь вел себя, как полный кретин, я никогда не давал тебе повода думать, что у нас что-то может быть более серьезное, чем просто секс! — мягкая улыбка Джина выбила весь воздух из его легких. Он определенно ничего не понимал. — Запомни на будущее, Тэхён, мы выбираем кого-то за достоинства, а любим за недостатки. Я знаю, что ты ничего мне не обещал, но сердце решило все за меня. Любовь — не математическая задача, не ищи в ней логики, — его слова резали по живому, его доброта и мягкость разрывали на части мозг, потому что он определенно не мог этого понять. Будь Тэхён на его месте, смог бы он также реагировать, или же устроил бы форменный скандал с кучей обвинений и битьем посуды? — Прости меня, Джин, я действительно не знал ничего о твоих чувствах… — А если бы знал? Что бы это изменило? Ты бы ответил на них? Я сомневаюсь, — его улыбка стала горькой, а в глазах заблестели слезы. Этого он уже не выдержал и притянул старшего к себе, гладя по спине, шепча тысячу извинений, и кучу всяких глупостей. Но это не продлилось долго, Джин мягко высвободился из кольца его рук, отошел в сторону, пытаясь взять себя в руки. — Я бы хотел все изменить, хотел бы, чтобы тебе не было так больно, но у меня нет такой возможности, я просто надеюсь, что ты когда-нибудь сможешь меня простить, — здесь и сейчас он наконец понял, почему Намджун был так зол, почему требовал извиниться перед всеми. Вот только сделать это следовало намного раньше, а сейчас видимо уже поздно. — Тэхён, я не злюсь на тебя, нет, если уж на кого и стоит злиться, так это на себя. Я всегда понимал, что у нас нет будущего, но вместе с тем продолжал на что-то надеяться. И я ни о чем не жалею, ты подарил мне столько ярких эмоций и ощущений…нет, я бы не хотел все это забыть. Когда-нибудь мне станет легче, я уже не буду так остро реагировать на тебя, но воспоминания о наших ночах останутся со мной навсегда, — Тэхёну так хотелось стереть с его лица эту мягкую улыбку, ведь нельзя же быть таким идеально-правильным! Но вместе с тем ему стало немного легче на душе, и он дал себе обещание впредь думать о чувствах окружающих людей, прежде чем делать что-либо подобное.       Многое ли изменилось в его душе и сознании за прошедший день? Однозначно, много. Может ли он дать гарантию, что подобное никогда не повториться? Это вряд ли. Но он может постараться…ведь так?