Пока ты спал

      Лишь тишина была ей ответом. Но эта тишина была противоположна той, что окружала ее в стенах особняка. Она не давила на грудь, не сжимала виски, не звенела в ушах. Тишина и спокойствие. Именно их Реджина искала в усыпальнице возлюбленного. Как когда-то в его объятьях. И он не подвел. Снова. Даниэл вновь подарил израненному сердцу брюнетки желанное умиротворение. Защиту. Любовь. И оковы стальной маски пали.       Королева наконец смогла заплакать. Она рухнула на колени перед гробом и впала в безумие. Казалось, все слезы, что копились годами, решили излиться именно сейчас. Горло рвало от крика. На грудь давили тонны невысказанных обид и сожалений. Реджина физически ощущала всё, что творилось в сердце. Боль, адская боль в груди заставляла тело выгибаться дугой и дрожать. Хотелось сорвать с себя кожу, чтоб эта боль смогла рассеяться. — За что?! За что вы так поступили со мной!       Брюнетка кричала, обвиняла всех и каждого в своей боли. Вселенную, что привела ее в этот мир. Мать, разбившую ей сердце своей холодностью и столь ранним уходом из жизни. Отца, не сумевшего отговорить ее от проклятья. Белоснежку, повинную в смерти мужчины, чье тело безмолвно внимало стенаниям Королевы. — Даниэл, я так хотела быть с тобой. Быть счастливой. Быть любимой. Но тебя отняли у меня.       Сумасшествие поглотило несчастную женщину. Она не могла так больше. Не могла бороться, не могла мстить, не могла дышать…       Неожиданно истерика прекратилась. Брюнетка перестала чувствовать. Все эмоции как будто отключили. Реджина распахнула помутневшие от слез глаза. В карих омутах зажегся дикий огонь какой-то болезненной решимости. Слезы по прежнему текли по щекам, но она не замечала их. Миллс не замечала уже ничего, кроме тела единственного, кто не предал ее. Единственного, искренне любившего ее человека. До конца. До последнего вздоха всем сердцем желающего ее. Ее настоящую. — Я буду с тобой. Я исполню нашу мечту. Мы убежим. Убежим даже не из этого мира. Из всех миров разом. Я не смогла вернуть тебя к жизни. Но я могу сама придти к тебе.       Повинуясь затуманенному психозом мозгу, Королева резко встала и уперлась руками в крышку гроба. Нечеловеческим усилием она сдвинула плиту. Мрамор с диким грохотом упал на пол и раскололся. От неровной трещины брызнули осколки и один оцарапал залитую слезами щеку. Соль попала в рану, защипало и это незначительное неудобство выдернуло брюнетку из бездны.

***

— Мама, щиплет! Прекрати!       Совсем еще маленький, лет пяти мальчишка дернул головой, отстраняясь от ваты с антисептиком. — Генри, не вертись. Если я сейчас не обработаю рану, она воспалится и будет болеть еще сильнее. А может и вообще у тебя поднимется температура и ты заболеешь. — Но ты же будешь обо мне заботься когда я заболею!       Брюнет лучезарно улыбался и в глазах плясали чертята. Глаза строгой Мадам Мэр потеплели, а губы тронула нежная улыбка. — Конечно, мой милый принц, я всегда буду о тебе заботиться.

***

      На лице Королевы отразился ужас. Генри. Как она могла о нем забыть? Забыть о своем маленьком принце. О своем лучике надежды и счастья. О том, о ком обещала заботится всегда. Что бы не случилось. В каком бы мире и времени она не была. И пусть он оттолкнул ее. Пусть убедил себя, что не нуждается в ней. Она всегда будет рядом. Потому что любит своего сына.       Да, права была мама, когда говорила, что любовь это слабость. Королева не нашла в себе сил уйти. Обрести покой. Из-за любви она будет страдать как и прежде. Будет бороться, рвать себя на части, заходиться по ночам в крике. Но она готова принять цену. Цену за то, чтоб быть рядом с сыном и, пусть и незримо для него самого, помочь ему обрести свое счастье.       Реджина едва шевельнула пальцами и следы последних часов стерлись с ее лица. Она выпрямила спину, сделала глубокий вдох и решительно развернулась к выходу из склепа. Но сделать шаг ей не дал голос, которого она не слышала уже без малого тридцать лет. Глубокий бархатный баритон с легкой хрипотцой после долгого молчания. — Реджина, что за наряд на тебе и когда ты успела обрезать волосы?       Брюнетка резко повернулась и несколько мгновений стояла как громом пораженная. — Гномьи бубенцы, мы где вообще? — проворчал шатен и попытался выбраться из гроба.       Резкое движение вывело Реджину из ступора. Мысли в голове заметались, перекрывая одна другую. Как такое может быть? Он же только что был мертв. Или это какой-то очередной приступ бреда? Или иллюзия. Или… или это действительно он… — Даниэль? — Нет, я конечно предположил, исходя из твоего костюма, что ты немного не в себе… Но не узнать меня? Реджина, милая, это ранит мое сердце… Или твоя мать наложила на тебя какое-то заклятье? Так я знаю как его разрушить!       Мужчина резко перевалился через борт гроба и уверенным шагом приблизился к брюнетке. — Поцелуем любви.- он тепло улыбнулся и накрыл губы Реджины своими.