Змея в тени орла

      Эгель, сын Ингви, пьёт чай, наслаждаясь тишиной и покоем. Прекрасный солнечный день навевает счастливые воспоминания. Настроение вана не меняется, даже когда рядом с ним появляется альв в простой крестьянской одежде из грубой ткани и садится напротив за чайный столик, по-вански подбирая под себя ноги*. Нарочитая простота в одеянии и выставляемая напоказ безобидность диссонируют с острым, холодным взглядом прозрачно-серых глаз.       — Мне нужны ответы.       — Почему ты уверен в том, что получишь их? — сохраняя безмятежность спрашивает старец.       — Он спустился в Бездну, чтобы добыть кровь. Выплавляет адамант.**       — Вот как… — Безмятежность вана злит молодого альва, но он сдерживает свой нрав, понимая, что стоит ему вспылить, и ответов он не получит, даже если принесёт голову своего старшего родича на золотом подносе. — И что ты хочешь узнать о моем враге? Ты сын его брата, что я могу знать такого, что скрыто от взора близкой родни?       — Лгала ли ему твоя ученица?       — А ты нетерпелив, — неодобрительно качает головой ван.       — Я молод.       — Относительно Вечности все мы ровесники, — говорит сын Ингви, делая маленький глоток чая.       — Относительно Вечности мы братья, — хмурится альв. — Вышли из тьмы, родились, засмотревшись на звёзды и проглядев рассвет.       — Птицы слишком глупы для подобных игр, — всё-таки отвечает на заданный вопрос ван.       — Ты слишком спокоен для того, кто узнал о грядущем счастье своего врага, — безмятежность Эгеля остаётся неизменной, выводя из себя молодого альва.       — Счастье… В глубине её глаз всегда будет только Локи из Асгарда.       Альв, услышав это, молча встаёт и уходит, а Эгель тяжело вздыхает, думая о том, как печально ошибаться и быть правым одновременно. Не стать мужем Сиф ни одному из принцев Асгарда, не стать. Он слишком хорошо знает своего заклятого врага, чтобы сомневаться в исходе противостояния.       И всё-таки, несмотря на разницу между ними, Фрея и Сиф так похожи.       — До падения у птицы нет страха высоты, а после… нет самой птицы.       Орёл влетает в окно, принеся послание от ученицы, которого Эгель совсем не ждал. Он забирает у птицы тубус с посланием, открывает его, всматриваясь в суть символов. Эгель облегченно вздыхает, трёт виски и светло улыбается, проводя по символам кончиками пальцев и любуясь рисунком.       Если нахлынет       Неудержимый поток,       С ним не сражайся,       Силы напрасно не трать —       Лучше доверься волнам.***       Солнечный заяц на плоту смотрит на восход солнца, за его спиной огромная акула собирается съесть его, заглотив вместе с брёвнами. Вот только между лапами зайца любой достаточно умелый ван сможет различить основные узлы боевого сейда «Неудержимый поток», особенно эффективного и опасного на воде, а в слезящихся от ветра глазах зайца азарт.       — Пусть хранят тебя духи, потомок Орма…       Тем временем молодой альв, пробравшись по одной из тайных троп в Асгард, досадливо морщится, в очередной раз натыкаясь на защиту. Тессеракт надёжно хранит границы Асгарда. Но так ли надёжно?        Альв улыбается, дороги бывают разные, а дядя достаточно могущественен, чтобы при сильном желании обойти многие запреты. ***       Огромная луна скрывает половину неба жемчужным диском. Прекрасная цветущая поляна, от запаха цветов кружится голова, мешая сосредоточиться. Из груди рвётся на волю песня, только я молчу, до боли стиснув руки и закусив до крови губу.       Странный сон.       Жуткий сон.       Опасный.       Мотаю головой, оглядываюсь по сторонам в поисках хозяина сна и не могу его найти. Это кажется важным. Безумно важным! Среди цветов мелькает полосатая тигриная шкура, невольно заставляя меня расслабиться.       Ищу хозяина сна, заглядывая чуть ли не под каждый цветок, пока в один прекрасный момент неожиданно не спотыкаюсь об него.       Знакомые бледно-голубые глаза оказываются близко-близко, я растерянно ойкаю, потом радостно обнимаю давнего знакомого, целуя его в щеку. — Ты…       Я не успеваю что-то сказать, как меня грубо будят. Локи заставляет что-то надеть на шею, бурчит, чего-то требует. Проснутся окончательно не получается, и я начинаю снова засыпать, но, внезапно оказавшись в самом настоящем сугробе, с визгом вылетаю из кровати в одной мокрой насквозь рубашке. Хочу возмутиться, но замечаю краем глаза какую-то неправильность в комнате.       Цветы. Мои покои утопают в цветах, и они… ластятся ко мне.       — Л-ллоки? — растерянно прижимаю руки к груди. Совершенно не понимая, что происходит, с надеждой смотрю на злого до крайности сына Одина. Он весь синий, его глаза в темноте моей спальни горят алым, как два прожектора. Видя мою реакцию младший принц медленно успокаивается, сушит мокрую рубашку на мне, даже бровью не шевельнув, затем хватает меня за руку и, отведя в свою спальню и уложив на кровать, обнимает как плюшевого медведя, мгновенно засыпая.       Пялюсь в темноту, пытаясь уснуть.       Вот же ётун! У него точно в венах кровь асов есть? Вот так просто пойти, увести меня из моей спальни, привести в свою… То-то почти все асы меня десятой дорогой обходят, даже Тор! Словно ледяной стеной кое-кто окружил, слуги при одном моём приближении дрожать начинают.       Нужно было всё-таки предложить принцу попробовать для начала позаботиться о кошках. И это было бы смешно, если б не было столь грустно.        Я такими темпами разучусь скоро разговаривать, потому что с Локи особо не поговоришь, любая тема сворачивает рано или поздно в сторону лекций о должном поведении. Кажется, я для него как граната без чеки — и держать рядом опасно, и выкинуть некуда. ***       Мастер-дворф любуется слитками розоватого металла. Довольно высокий рост для дворфа, ярко-рыжая борода с множеством косичек, седина на висках, простая удобная рубаха да штаны, даже обуви и той нет — почтенный гном, решивший отдохнуть после тяжелой работы в кузнице в горной долине, не дойдя до своего поселения всего ничего. Туда, где можно душевно посидеть в хорошей компании за вкусной едой и домашним самогоном по старинным семейным рецептам.       Вот только наличие альва в закрытой долине дворфов выбивается из этой благостной картины.       — Вёлунд, я далеко не мальчишка, каким был раньше, чтобы повестись на редкий металл и выполнить твой заказ. Тем более выполнить так, как этого требуешь ты, — поправляя рыжую бороду говорит кузнец, затем, поморщившись, нехотя признаёт. — Мне одному заказ не потянуть, а ты знаешь, что никто из наших не будет работать просто так над чем-то подобным. Война с Асгардом никому не нужна.       — Не смеши, никому из нас не нужен настолько сильный Асгард, — улыбается молодой альв. — Сначала были наши тёмные братья, затем ваны, потом настал черёд ётунов, а теперь… Мой дядя влюбился в невесту младшего принца и готов на всё ради её благосклонного взгляда. Стоит ледяному ублюдку взойти на трон Ётунхейма, и кто сможет гарантировать, что следующей целью асов не станет Нидавеллир?       — Вёлунд, я слишком хорошо знаю, кем является твой дядя, чтобы поверить, что он еще способен испытывать настолько яркие чувства. Тем более кого ты стремишься запутать? Не найдётся в Девяти Мирах того, кто не знает о ненависти Энеля**** к Орму, что увёл из его дома Эльдалотэ*****, позволив ей самой выбрать того, кто навечно останется в глубине её взгляда. Да ладно бы только это! Не та была баба, чтобы из-за неё дружбу рушить и войну начинать, — добродушно улыбается дворф. — Подговорил зараза Энгель, «вступился за прекраснейший цветок Альфхейма», испоганил давнюю дружбу, друзей врагами обратя, мифрила и адаманта столько упёр, что наших до сих пор занимает вопрос, как же ему это удалось. И тут такое совпадение, удивительное совпадение - Малекит внезапно решает погрузить вселенную в первозданную Тьму, и почти весь этот мифрил и адамант пропадают… Мы, дворфы, не верим в совпадения, не верим в судьбу. У всего есть причина.       — Ха, еще скажи, что за каждой причиной стоит по альву! — смеётся Вёлунд.       — Очень может быть, вы, дылды, те еще затейники, — степенно и важно говорит дворф, кивая головой.       — Двалин, сын Двалина, никогда не думал, что ты когда-нибудь станешь настолько скучным! — возмущается альв.       — Не буду я ковать подобную чушь, меня свои же засмеют потом, Вёлунд, — удрученно вздыхает мастер, понимая, что уже готов согласиться на очередную авантюру. — Как ты не поймёшь?!       — Ну, постыдишься несколько лет, а потом, когда они смогут полюбоваться на твою работу на свадьбе самого Энеля...       — Поганец ты, Вёлунд! Не верю я в то, что этот ужас может быть влюблён! Это же противоречит здравому смыслу! — дворф нервно дергает себя за бороду и патетично вздымает руки, пытаясь донести до альва свою точку зрения.       — Так ты сделаешь то, о чем я просил?       — Выкую! Сам! Такую красоту сотворю, что, даже если он эту пигалицу и не любит, от одного взгляда голову потеряет! Сам не рад будешь, если это просто прихоть ваша ему в голову стукнула! Говори, ради кого он по-настоящему в Бездну сунулся!       — В том-то и дело, Двалин, что он ничего не скрывает и не утаивает одну правду в тени другой, — отвечает альв.       — Это… Она ж ребёнок совсем, — озадаченно крякает дворф.       — И он уже очарован ею. И знаешь, что больше всего озадачивает?       — Что? — хмурится дворф.       — Кровь и смерть она прекрасно чует, а вот совсем его не боится. Она даже брала пищу из его рук.       — Ох, не знал бы, что вы напрямую не врёте, я бы взял секиру в руки и попытался бы до ушей твоих добраться, чтобы их пооткрутить, как есть говорю тебе, — ворчит дворф, но затем, заметно оживившись, продолжает. — Ох, любопытно-то как стало взглянуть на неё, хоть одним глазком. Да, асы теперь, наверное, за ней такой пригляд ведут, что мухи, и те у них посчитаны, и строго по указанному ихним царём порядку летают. Много ваших, наверное, сейчас асы на границе-то ловят? Баб больше али мужиков?       — Никого не ловят, — хмыкает альв, срывая лист растения и начиная вертеть в руках.       — Не попадаются, что ли? — удивляется дворф, почесав в затылке.       — Мы не тёмные, Двалин, но… — альв многозначительно замолкает, а листок в руках обращается пеплом. — Красоту мы ценим, как никто не способен её оценить. Любую красоту.       — Вёлунд, ты меня знаешь, мне бы попроще и поконкретней. Для дворфов. Все эти словесные кружева для нас как молотом по причинному месту.       — Сейчас, идя к своей цели, полный надежды на обретение того счастья, что у него отнял Орм… Дядя красив.       — Эта полосатая морда? — изумляется дворф, потом, подёргав бороду и довольно хохотнув, заявляет. — Добро, Вёлунд, добро. Знаешь, появилась одна у меня идейка во время нашего разговора, и если ты своего дядю уговоришь в руки молот взять, да с каким-то обычным мастером в кузне постоять…       — Что пришло тебе в голову? — оживляется альв.       — Хе-хе, слушай, я, конечно, в вашей магии не очень, как ты знаешь, с нашей она как будто бы на ножах, но… ***       Локи наблюдает за Сиф, это не вызывает ни интереса, ни отторжения — привычка, выработавшаяся за те несколько лет, когда юная дева не могла сделать и сотни шагов, чтобы не упасть в обморок. Он помнит, ему слишком часто приходилось её ловить, чтобы это могло стереться из памяти.       Младший принц Асгарда не знает как относиться к ней, но истинно верно одно — она живое напоминание о свершенной ошибке. Такое слабое, хрупкое… Достаточно чуть сильнее сжать пальцы, чтобы на бледной коже появились синяки. Альвы не оставили попыток заполучить её, который год идут вялые переговоры с Всеотцом, ваны на удивление равнодушны, даже её бывший друг не особо стремится к общению.       — Брат, твоя забота душит леди Сиф. Когда ты прекратишь это? — хмурясь спрашивает Тор, стараясь отвлечь Локи от наблюдения за наслаждающейся прогулкой по саду юной девой.       — Когда она поправится, брат.       — Только ты продолжаешь считать, что ей нужно лечение, редко выпускаешь из своих покоев. Следишь, будто боишься, что она попытается сбежать…       — Они не правы, — констатирует очевидный факт Локи, затем, взглянув глаза брата, требует. — Приглядись, она всё еще неуверенно стоит на ногах.       — Леди Сиф отвыкла от настоящего неба и ветра. Даже я вижу, сколько радости ей приносит прогулка по саду. Приди в себя, пойми, ты не сможешь вечно держать её возле себя, — проникновенно говорит брату сильно повзрослевший после всего случившегося старший принц. — Придёт время и тебе придётся её отпустить.       — К чему это ты клонишь, Тор? — недоумевает Локи.       — В твоём сердце не нашлось для неё места, брат, и леди Сиф всё видит и осознаёт, но это даже не печалит её. Не зря мама так злится на отца за то, что он объявил Сиф твоей невестой. Вы совершенно чужие друг другу.       — Братец, кажется, ты забыл, каково это - быть ледяной статуей? — выходит из себя младший принц.       — Не забыл, — прямой открытый взгляд, в котором нет ничего кроме тревоги за брата, мгновенно успокаивает полуётуна.       — Чужие, — нехотя соглашается Локи. — И… я не держу её.       — Не держишь? То есть, это не ты увёл Сиф из её покоев?       — Я объяснял тебе причины! — возмущается Локи.       — Но разве ты ещё не поставил защиту, брат? — всё также сохраняя серьёзность спрашивает Тор.       — Поставил, — с раздражением признаёт младший принц.       — И она всё еще спит у тебя?       — Спит, но это потому, что я опасаюсь за Асгард, мало ли что может случиться? Она просто ходячая катастрофа! Если за ней не следить, она обязательно что-то натворит, Тор! Она…       — Локи, ты даже маму к ней не допускаешь, — перебивает Тор разошедшегося брата.       — И что ты предлагаешь?       — Я слышал, леди Сиф любит диких зверей, так почему бы не взять её с нами в лес? ______________ * напоминает сэйдза (яп. 正座, «правильное сидение») — позу сидения на коленях («по-японски»). Так же, как и в сэйдза: голени ног лежат на полу, стопы и тыльные стороны пальцев ног развёрнуты кверху; бёдра покоятся на внутренних сторонах голеней, ягодицы — на пятках; большие пальцы ног либо соприкасаются друг с другом, либо слегка перекрывают друг друга (большой палец правой ноги над большим пальцем левой). Женщины держат колени вместе, мужчины обычно немного разводят их в стороны для устойчивости, сообразно с ростом и весом. Спина должна быть прямой, но без неестественной жёсткости. Однако, в отличие от сэйдза положение рук значение не имеет. ** Это очень редкий металл бледно-серого или розоватого цвета. Легкий, прочный, простой в обработке металл, даже несколько грамм его, добавленных в самый дрянной металл, способны превратить тот в один из прочнейших сплавов — адамантий. Истинный секрет металла известен только светлым альвам, считается, что это изменённое кровью тварей из Безны золото. Очень редко встречается в природе в естественном виде, происхождение неизвестно. ***автор Одзава Роан **** Энель (англ. Enel) — имя означает «третий». Прим. автора: Зачем придумывать велосипед, когда есть Толкин?))) Но шутки в сторону, некоторые имена светлых альвов будут взяты оттуда, только имена. ***** Эльдалотэ — «эльфийский цветок»