Змея в тени орла

      Альв злится, испуская жажду крови, отчего несколько альвов из его свиты не выдерживают, уходя в спасительный обморок. Боевая коса вьется за спиной, словно хвост у рассерженного кота, хотя никто бы в здравом уме не посмел бы вслух высказать что-то подобное и сравнить этого альва с кем-то иным. Переговоры с асгардцами провалились. Несмотря на ряд уступок жителям золотого города главной цели, которую поставили перед собой альвы, а точнее их Повелитель, достичь не удалось. В Альфхейм им пришлось вернуться ни с чем.       — Дядя, ты ведь знаешь, что асы не отдают то, что считают своим, — яростный, наполненый чудовищной жаждой убийства взгляд останавливается на короле. — Эта девочка… неужели она стоит тех уступок, на которые ты готов был заставить пойти свой народ? Того, что мы были вынуждены так долго пребывать в Асгарде?       — Дай Один хоть один повод для удара… — мечтательные нотки в голосе альва и задумчивая улыбка, смотрящаяся поистине жутко на исполосованном шрамами лице, отправляют в обморок еще несколько альвов.       — Сколько еще альвов ты готов обречь на подобную участь - умереть от страха в присутствии Повелителя, прежде чем возьмёшь себя в руки? * И что именно так тебя зацепило в этом ребёнке? — удивляется король. — Смотри, еще немного и свиту придётся набирать заново.       — Может быть, то, что она смогла овладеть сейдом в отличие от других асов? — неосознанно поводя пальцами по ткани одеяния из ванского шелка и заметно успокаиваясь. Взгляд прозрачно-серых глаз короля теряет невозмутимость, альв шокирован настолько, что совершенно перестаёт соответствовать образу идеального короля, проявляя недопустимую слабость.       — Ты… влюблён? В эту… В этого ребёнка?       — Нет, — отвечает Повелитель, смотря на племянника пустым как у мёртвеца взглядом бледно-голубых глаз, игнорирует его облегченный вздох. — Я очарован ею, мне трудно представить Сиф рядом с кем-то, кроме себя.       — И кем ты видишь её рядом с собой? — на этот вопрос Повелитель альвов предпочитает промолчать, но то, как меняется его взгляд, говорит королю о слишком многом.       — Дядя… ты готов обречь её на подобную участь? Неужели судьба Эл… — искренний смех Повелителя альвов наполняет своды тронного зала. Невозможный, нереальный, беззлобный смех, который просто не мог принадлежать этому альву, но принадлежит. Небрежный взмах руки и перед взором короля предстают в виде иллюзии воспоминания его дяди.       …Скромный ванский дом готов в любое мгновение превратиться в поле для битвы, двое давних друзей неспособны простить допущенные когда-то ошибки. С последней встречи их обоих по-своему коснулось время: один — постарел, другой — обзавёлся новыми шрамами, но они готовы вцепиться друг другу в глотки при малейшем признаке слабости.        Двое давних врагов стоят друг против друга, ведя неспешную беседу, их голоса в какой-то момент становятся различимы.       — Странный способ стребовать свой долг ты выбрал, ван. Так рисковать своим учеником… — не скрывая своего неодобрения говорит Повелитель, возвышаясь над некогда великим и опасным воином, и после короткой паузы, пристально наблюдая за реакцией собеседника, говорит. — Я слышал, ты взял деву из асов.       — Взял. И ей нужна встреча с кем-то, одно присутствие которого вызывает страх. Дева должна научиться осторожности, — говорит старый ван с какой-то обреченностью в голосе. — Это урок жизненно важен для неё. Месяц ты будешь моим гостем, альв. Большего я не потребую.       — Месяц, но в любой из дней ты можешь прервать свой урок, ван, — соглашается Повелитель в скромных одеждах простого воина…       … Фиолетовое верхнее платье**, черные штаны и мягкая обувь — дева асов на удивление гармонично смотрится в наряде ванов, пряча взгляд за ресницами. На первый взгляд она кажется спокойной, вот только подрагивающие от волнения руки выдают её с головой. Ван напряжен и чем-то крайне недоволен.       — Это мой гость, Сиф. Ты помнишь, о чем я тебя предупреждал, будь терпеливой, — говорит старый враг повелителя.       — Ммм… Это точно тот, о ком вы меня предупреждали, учитель? — крайне неуверенно спрашивает дева. — Вам, конечно, виднее, учитель… Но он же не страшный.       — Забавно слышать что-то подобное от той, что прячет взгляд, — юная дева хлопает ресницами, встречая взгляд Повелителя, и альв растерянно замирает. В карих глазах нет и тени страха, только азарт, предвкушение и… тепло. — Теперь мне понятен твой выбор, как и причины тревоги, ван.       — Учитель?.. — обращается асинья к старому врагу альва, явно ища какой-то подсказки и искренне не понимая, что в происходящем не так.       — Мой гость удивлён тем, что как тебя с твоим-то характером ледяные великаны ещё не утащили, — смеётся ван без следа прежнего напряжения и недовольства. Дева дуется, как ребёнок, бурчит о том, что как украли бы, так и вернули, но на крайний случай у неё всегда есть план…       Юная дева восхищенно слушает рассказы альва, задаёт вопросы, крутится рядом, словно маленький светлячок. Множество ярких моментов сменяют друг друга, поражая своей нереальностью. Вот только отличить воплощенные в иллюзии воспоминания от настоящих иллюзий королю не составляет труда - все воспоминания подлинные.       …Огромный тигр бодает головой плечо юной девы, вызывая искрений смех. Она чешет шею и за ушами опасного хищника, целует в нос. Солнце играет в волосах асиньи, превращая их в живое золото.       — И чего это асам и ванам шкура в полоску не нравится? Дядя про тебя страшилки рассказывает, учитель про гостя своего. Как ты думаешь, Амба, может они просто завидуют, а гордость признаться не позволяет? — тигр утвердительно взрыкивает, подставляя морду для почёсываний, вызывая сияющую весельем улыбку на лице Сиф. — Вот и я тоже так думаю. Иначе зачем говорить про кого-то, что он страшный, если это не так?..       …Ван прожигает пристальным взглядом альва, сооружающего десерт из рыбы на его кухне.       — Ты не забыл, зачем ты здесь?       — Я твой гость, — усмехается альв, заставляя бывшего друга недобро сощуриться…       … Асинья с таким удовольствием ест незатейливое угощение, что у любого, взглянувшего на неё, невольно появляется желание попробовать десерт. Юная дева сияет так искренне, что ею нельзя не залюбоваться. Альв замечает малейшие реакции, запоминает, анализирует.       — Из тебя выйдет страшный противник, — делится своими выводами с девой альв.       — Почему? Мне все упорно твердят, что худшее, что я могу сделать, это стать воином, — удивляется она, склоняя голову на бок и отрываясь от лакомства.       — Тебя не удивляет, что мы можем стать противниками?       — Жизнь длинная, и я не знаю вашего имени, чтобы хоть что-то предполагать, — поясняет дева. — К тому же вы не являетесь другом учителя. У меня не получается определить его отношение к вам.       — Мы враги, — предельно кратко отвечает альв. Асинья пристально смотрит ему в глаза, даже склоняется ближе к лицу альва, пытаясь там что-то рассмотреть.       — Учитель хотел, чтобы встреча с вами научила меня осторожности, — озадаченно говорит асинья, руки альва чуть сжимаются, он обманчиво расслаблен и благодушен. Взгляд светло-карих глаз девы наполняется глухой тоской и сожалением. — Совершенство есть на свете, только нам оно не светит.       Альв ошарашен и впервые за тысячи лет не может найти подходящего слова в ответ. Старый ван, тихо наблюдавший за этой сценой со стороны, не может удержаться от смеха…       … Альв и ван, друг против друга, глаза в глаза, стоят молчаливо и жутко, и ни один из них не собирается отступать. Сухонький старец с бритой головой и молодой внешне альв с едва качающейся перед атакой боевой косой.       — Сиф - дочь эйнхерия Арна и целительницы Дагней, дочь рода, которому дал начало Орм, и ей по праву должно было принадлежать имя Авила, — начинает говорить старый враг и довольно щурится, замечая реакцию на свои слова.       — Но не принадлежит.       — Даже духи не уверены в том, что её зовут Сиф, а не Авила, — усмехается ван. — Пусть от асов скрыта твоя суть, Повелевающий, Один не отдаст даже деву, что просто несёт кровь Орма. А стоит ученице узнать, кто так жаждал стереть саму память о её роде…       — Была бы у асов хоть одна уязвимость в обороне… — задумчиво говорит король.       — Ничто не может длиться вечно.       — Асы любят творить невозможное.       — Не только они, — широко улыбается Повелитель. — Есть разные пути, как достичь желаемого.       — Твой враг не позволил свершиться справедливости, защитил преступницу, — неодобрительно качает головой молодой альв. — Эгель сумел найти единственно верный способ, как тебе отомстить.       — Безнаказанной она не останется, — с предвкушающей улыбкой говорит альв.       Король не может не улыбнуться в ответ, к его старшему родичу возвращалась жажда жизни, и это было прекрасно для всех светлых альвов, и очень печально для их врагов. И королю было нисколько не жаль юную деву, ставшую причиной подобного преображения.       … Солнечная улыбка, лучистый взгляд, доброе сердце…       Король озадаченно хмыкает, восхищаясь проделанной ваном работой. Интересно, как он смог настолько научить её подавлять свой страх, чтобы обмануть его дядю? ***       Долгое ожидание наконец завершается. Хогун не верит асам, но надежда на то, что они говорят правду, теплится в его груди. Ему и старому Эгелю разрешили посетить Сиф, только им. И сейчас в сопровождении Одина они стоят перед дверями в покои асиньи, выделенные ей во дворце царём асов.       Миг и двери распахиваются, открывая вид на глубоко ушедшую в свои мысли упрямицу. Искрящийся снег коротких волос, золотистое платье народа асов, спокойствие и отстранённость режут взгляд. Буря двойственных эмоций болезненно сдавливает грудь. Вану хочется потребовать прекратить творящийся обман, но дева, едва уловимо вздрогнув, словно просыпается, замечая гостей, улыбается слабой, но до ужаса знакомой улыбкой…       — Сиф, — старый Эгель выходит вперёд, нарушая мыслимые и немыслимые правила поведения, и, наплевав на присутствие Одина, подойдя к деве вплотную, в открытую начинает использовать сейд.       — Учитель? — Эгель явно злится из-за чего-то.       — Живая… Связь с телом тоньше волоса… Ты забыла всё, чему я тебя учил?       — Отказ от сейда и его кровь, учитель. Мир духов… его отголоски не утихают в моих венах. Я не понимаю… — осознание сказанного Сиф приходит с запозданием.       Но она жива!       — О чем ты думала, разрывая соглашение?       — Я… — упрямица опускает глаза, но затем гордо вскидывает голову. — Смотреть на то, как погибает из-за моей слабости дух… Если кто и должен был отвечать, то только я.       — Ты за это и ответила, — облегченно выдыхает ван, закрывая лицо ладонями.       — Учитель…       — Духи не обращают внимания на слова, они смотрят в суть, — отняв ладони от лица улыбается Эгель. — Ты отказалась от сейда, но по сути это отказом не было. И ты больше не связана с сейдом, хотя Мир духов стал тебе даже ближе, чем был.       — Я запуталась… — признаётся Сиф, и Хогуну ясно как день, что дело вовсе не в сейде.       — Говорил же, будь незаметней, а то ледяные великаны украдут...— неодобрительно качает головой старый ван.       — Локи… — Эгель останавливает ученицу, положив ладонь ей на макушку.       — Я понимаю, Сиф, кому как не мне это понимать, — грустно улыбается ван, из-за чего сердце Хогуна сжимается от дурного предчувствия.       Один даёт им для разговора не более получаса, при первых же признаках усталости, выказанных Сиф, он завершает их встречу. Краем глаза, прежде чем дверь закрывается за их спинами, Хогун замечает младшего асгардского принца, помогающего Сиф встать с дивана, благодарную улыбку, оживляющую бледное и измученной лицо девы.       Ненависть к ётунхеймскому выродку вспыхивает с невероятной силой, заставляя молодого вана на миг едва не задохнуться от охватившего его чувства, но он берёт себя в руки и следует за учителем своей подруги.       Разговоры с родней проходят мимо него, и только на следующий день Хогун имеет возможность спросить старца о том, что мешало дышать молодому вану.       — Почему?       — Он просто вовремя оказался рядом, — тяжело вздыхает Эгель, словно мгновенно старея на несколько сотен лет.       — Вовремя оказался рядом?       — Чтобы не стать злым духом, Сиф нужен был кто-то, за кого её сознание могло зацепиться, кто-то, кто смог бы дать деве защиту и убежище на то время, пока Мир духов не примет её окончательно.       — Она… — Хогун спешит озвучить свою страшную догадку, но старый ван перебивает его.       — На четверть дух. — Облегчение затапливает юношу, он едва удерживается на ногах.       — Всего лишь на четверть… — Эгель смеётся.       — Всего лишь! Как же прекрасно быть молодым!       — А?       — Не забивай себе этим голову, Хогун, главное, знай, Сиф всё та же, пускай теперь более близкого существа, чем этот синемордый, для неё нет. Помни об этом и никогда не смей забывать. А теперь нам стоит собраться всем родом и решить, что делать с Сигюн, понять, кто вложил ей в голову те дикие мысли, что стали причиной несчастья, приключившегося с Сиф, — старец подбадривающе касается плеча юноши, и Хогун прикрывает глаза, пряча взгляд.       Как же он ненавидит мерзкого полукровку… Как же он его ненавидит! ***       Сигюн отчаянно, до дрожи мечтает о том, чтобы всё, что с ней происходит, было только сном. Нелепым, кошмарным, странным, безумным… Каким угодно, но всего лишь сном! Запертая в своей комнате, отрезанная от всего остального мира она готова кинуться на шею любому, кто откроет эту дверь, даже если пришедший в качестве гостинца припас в рукаве её смерть.       Ожидание убивает. Медленно. Неотвратимо. Будто откалывая от Сигюн кусок за куском.       Никого нет.       Еда и вода появляются строго в определённое время, но она, с того самого дня, как её заперли тут, не видела никого. Иногда Сигюн кажется, что все надежды напрасны и её просто замуровали — за дверью каменная кладка и никто и никогда не откроет её, потому что дверь лишь иллюзия, часть её наказания.       Сигюн пыталась всё прекратить, думала сбежать, убив себя, но… Отказаться от воды и еды не хватило силы воли, а зарезаться ножом или разбить голову… Она представляла, как будет нелепо и ужасно смотреться, когда её найдут, и отвращение заставило Сигюн отступить. К тому же она боялась боли, боялась, что дверь может быть настоящей и за ней придут в тот момент, когда спасать будет поздно, но достаточно для того, чтобы она успела всё осознать.       Невыносимо.       Сигюн надсадно рыдает, сжавшись в комочек на кровати и не в силах остановиться.       Она не знала, что Сиф хорошая! Не знала! Ведь все факты говорили о том, что они правы! Всё-всё было против Сиф! Если бы Сигюн и…       Дверь открывается, обрывая размышления юной девы, заставляя перестать лить слёзы и с радостной надеждой взглянуть на посетителя. _________________________________ *Именно альвы стали прототипом фейри, сихде и т. д. в культуре Мидгарда, многочисленные эксперименты дали основы для легенд о всякой человекоподобной нечести. Общее для обоих ветвей народа альвов: — не способны умереть от старости, но могут быть убиты. — обладают быстрой регенерацией. — имеют преимущество в ловкости и реакции относительно других рас Девяти Миров. — имеют низкий вес за счет легкости костей, это сказывается на их прочности, из-за чего борьба в ближнем бою с теми же асами идёт до первого полученного удара, если при этом нет серьёзной поддержки каким-либо магическим способом. — обладают великолепным зрением и слухом. — способны передвигаться совершенно бесшумно. — имеют хитрый и изворотливый ум. — любят свободу, разнообразие и самовыражение. Имеют склонность к искусству — в диапазоне от магии до пения. Соответственно и, как правило, имеют сложную и непредсказуемую реакцию на некрасивое. Несколько склонны к хаотичности. — обладают врожденными способностями к внушению — имеют предрасположенность к метательному оружию. — обладают чутьём, позволяющим на интуитивном уровне разбираться в порожденных природой вещах, будь то растения, животные металлы, газы и т. д. (сила чутья может сильно разниться от альва к альву) — не имеют права на ложь. — всей полнотой власти обладает старший родич правящего дома, он же Повелевающий или Повелитель, его слово закон для любого альва его ветви народа альвов. Если по каким-то причинам он не желает править, отдавая этому занятию всё своё время, он назначает короля, вестника своей воли, который будет этим всем заниматься. Если Повелевающий посчитает нужным, он может созвать и Совет Мудрых для более эффективного управления. Новый Повелевающий может появиться только после смерти предыдущего. Кодекс светлых: Лучше смерть, чем бесчестье. Честь — источник величия. Личная честь должна оставаться чистой, даже если ради этого придётся отдать жизнь. Красота — это жизнь. Красота — это бессмертное и объективное качество, которому пусть и невозможно дать определение, но которое всегда можно узнать. Красота — это муза творения и высший расцвет общества. Однажды обретенная, она должна оберегаться всеми силами, ибо она столь же вечна, сколь и хрупка. Умереть во имя красоты — это честь и великая привилегия. Всегда отдавай долги. Любой дар заслуживает ответного дара. Тот, кто получил подарок, должен сделать ответный. Точно также следует возвращать и дурное. На клятву дружбы следует отвечать такой же клятвой. Никогда не отказывайтесь помочь тому, кому вы должны. Никогда не забывай доброту… или зло. Любовь побеждает все. Истинная любовь превыше всего, она олицетворяет, что значит быть альвом. Любовь величайшая из добродетелей. Ради истинной любви можно пойти на все. Кодекс тёмных: Изменения — это хорошо. Безопасности не существует. Самое незначительное изменение может превратить короля в крестьянина. Ничто не может быть определенным в мире, где изменения — единственная постоянная. Хаос и беспорядок правят вселенной. Примите это — или умрите. Сила, таланты и богатства — тлен. Любая сила и любой талант теряют свой смысл, если их не использовать. Накопление благ само по себе не имеет смысла, так как это бесконечно восполняемый ресурс. Честь — это ложь. Честь обман слабых перед ликом Вечности. Лишь посредством просветленного своекорыстия можно достичь истины. Страсть превыше долга. Страсть является самым искренним состоянием духа альва. Следуйте своим инстинктам и действуйте, руководствуясь своими импульсами. Живите полной жизнью, не заботясь о последствиях — они будут вне зависимости от того, что вы делаете. Молодость проходит быстро, так что веселитесь, пока можете. Смерть может прийти в любой момент, потому просто живите и ни о чем не печальтесь. ** Фасон сходен с китайским ципао, однако разрезы по бокам начинаются чуть ниже талии, под них обязательны широкие штаны, крепко фиксирующиеся на щиколотках. верхнее платье может быть любого цвета, а вот штаны только черного, в крайнем случае коричневого цвета.