Победившая Акуму

Время будто бы замедлило свой ход… Маринетт, не веря своим глазам, смотрела на фото, над которым теперь смеялась вся школа и которое стало для неё ударом ниже пояса. Она не заметила ни обескураженных и одновременно обеспокоенных взглядов одноклассников, ни того факта, что некоторые ученики, заметив её, стали указывать на неё пальцем и ещё более истерично хохотать. Девушка видела лишь свою нелепо скорректированную, но от этого не менее смешную фотографию, на которой она в очередной раз спотыкалась и уже «летела» в направлении пола. В голове Дюпэн-Чен непрерывно пульсировало «Как? Когда? Почему?». Тикки, в свою очередь, не понимая, что происходит и почему все вокруг смеются, а Мари нет, как можно незаметней приоткрыла сумочку и сквозь толпу посмотрела на экран. И увиденное поразило её настолько, что квами прикрыла рот лапками, чтобы не завизжать от шока. Правда, послышавшиеся шаги в какой-то степени спасли положение, ибо божья коровка тут же юркнула в сумочку. — Ну что, Маринетт? — ядовитый голос, раздавшийся над ухом брюнетки, вывел её из транса. — Как тебе фотография? Школьница медленно повернулась к обладателю голоса, хотя она и так поняла, кто это был. И тут Мари словно током ударило! «Хлоя! Это всё она…». Глядя в бесстыжие глаза блондинки, Маринетт чувствовала себя кроликом, которого гипнотизирует удав. Самодовольная усмешка на губах Буржуа делало пилюлю ещё более горькой. — Маринетт, что ты-… — голос Альи, раздавшийся слева от девушки, заставил её вздрогнуть и посмотреть на подругу. А также заметить взгляды одноклассников за спиной шатенки. — Стоп! Хлоя! Это ты сделала?! Блондинка ничего не ответила, лишь взмахнула своим пышным хвостом и отвернулась. Дюпэн-Чен же, в свою очередь, увидев, как на неё смотрят ребята, начала осознавать степень катастрофы. Что, в свою очередь, заставляло сердце болеть всё сильней и сильней, а ноги — дрожать. Но когда же школьница наткнулась на Его взгляд… то осознание тяжёлым грузом бухнулось ей на плечи, едва ли не буквально вышибая воздух из лёгких. «Он… всё видел…», — солёная влага так не вовремя навернулась на глаза. Мари поняла, что больше не может оставаться здесь. Прикрыв рот руками с целью подавить вырывающийся из горла вой отчаяния, брюнетка бросилась бежать к выходу сквозь толпу, не обращая внимания на смешки людей, летевших ей в спину. Ей сейчас было абсолютно наплевать на всех и вся. Даже на окрик Альи, которая звала девушку обратно.

***

Металлические створки с мягким механическим звуком раскрылись, впуская в комнату дневной свет. Белоснежные бабочки, потревоженные внезапным освещением, взлетели со своих мест и залетали вокруг мужчины в пурпурном костюме и серебристо-серой маске. В руках у него была трость, а на шее — брошь в форме мотылька. — Я чувствую что-то новое, — начал рассуждать Бражник, глядя в окно. — Эта обида, что так и витает в воздухе, приправлена очень сильной положительной внутренней энергетикой. Но, тем не менее, жертва сейчас всё слабее и слабее, а значит, и уязвимее, — злодей вытянул вперёд левую ладонь, ожидая, когда одна из бабочек сядет ему на ладонь. — Как странно. Впервые мне хочется заразить её тёмной магией не из-за Талисманов, а из-за любопытства. Ведь всем известно, что чем ярче свет, тем длиннее тени, — Бражник прикрыл севшую ему на ладонь бабочку другой рукой и направил в неё поток тёмной энергии. — А это значит, что и злодей будет в несколько раз сильнее. Посмотрим, оправдается ли моя догадка. Ради этого я даже готов потратить некоторое время, — мужчина убрал правую ладонь, выпуская тёмную бабочку на свободу. — Лети к ней, мой маленький Акума. Посмотрим, что же это за обиженная душа…

***

(С этого места рекомендую включить и поставить на повтор: Nicolai Heidlas — «Dudel Rock») Маринетт бежала словно в тумане. И в прямом, и в переносном смысле. Из горла рвались безудержные рыдания, по щекам уже в три ручья (в прямом смысле) стекали слёзы, а прохожие, что видели девушку в таком состоянии, пытались спросить, что же случилось. Но Дюпэн-Чен не останавливалась и бежала. Подальше от школы. От одноклассников. От лучшей подруги. От Него… Очередной болезненный укол в сердце. Мари прикусила губу и рванула ещё быстрей. Куда — не важно, но только не домой, где родители непременно спросят, что произошло. А видеть ей сейчас никого не хотелось… Ноги сами принесли её в парк, к самой дальней от детской площадки скамейке. Забравшись на неё с ногами, брюнетка уткнулась в колени лицом и дала волю обиде и горечи. Она просто не понимала, что такого она сделала Хлое, чтобы таким подлым образом унизить Маринетт. Перед всей школой. Перед всеми людьми, что уважают и ценят её, как хорошего человека и надёжного товарища. «Он это видел… Он это видел…», — это всё, что школьница могла думать. Ей было наплевать, если бы над ней смеялась Хлоя. Ей было бы даже по силам пережить истеричный хохот всей школы. Но опозориться перед Ним… Нет, это было выше её сил… На мнение Адриана о ней Маринетт никогда не сможет наплевать… Ей всегда будет важна его позиция по отношению к брюнетке… — Маринетт! Пожалуйста, ответь! — раздался над плечом Мари голос Тикки, которая, к слову, всю дорогу пыталась «достучаться» до своей подопечной. Дюпэн-Чен нехотя подняла покрасневшие и припухшие от слёз глаза и посмотрела на квами. Божья коровка, увидев, сколько боли было в этом взгляде, и самой стало больно. Не будь она квами, которые по природе не предрасположены к насилию и злым эмоциям, то пожелала бы Буржуа самой мучительной смерти. Но Тикки не была таковой, а потому она просто подлетела к виску девушки и уткнулась в него щекой, пытаясь этим прикосновением передать хотя бы немного сил брюнетке. Маринетт, в свою очередь, снова уткнулась лицом в колени и зарыдала пуще прежнего. — Он видел это, Тикки!.. Он видел это! Видел!.. — рвано произносила школьница между всхлипами. Она повторяла эту фразу как заведённая, словно это могло ей хоть как-то помочь. Божья коровка не отвечала. Она оставалась в том же положении и гладила подопечную лапкой по волосам. Вдруг усики Тикки резко дёрнулись, принимая стоячее положение. Квами, отлетев немного от плачущей Мари, стала оглядываться по сторонам. «Мне ведь это не показалось? Я ведь действительно почувствовала её… Негативную энергию…». Она продолжала оглядываться по сторонам, пока не почувствовала усиливающуюся в голове боль. «Да, так и есть. Акума… Но почему я это чувствую? Ведь сколько злодеев Бражник ни создавал — я всегда узнавала о них одновременно с Маринетт. Тогда почему же-…», — и тогда Тикки поняла, что же происходит. — «Маринетт сейчас эмоционально слаба. Акума летит к ней!!!». Божья коровка, несмотря на небольшое расстояние, на которое она отлетела, чуть ли ни стрелой метнулась к Дюпэн-Чен. — Маринетт! Слушай меня внимательно! Ты должна сейчас же перевоплотиться! Немедленно! Опасность близко!!! — Оставь меня, Тикки, — со всхлипами отозвалась Мари, не обращая внимания на увещевания подружки. — Маринетт, я серьёзно! Трансформируйся сейчас же! Ты в большой опасности!!! — Тикки, ещё раз, оставь меня, — брюнетка отвернулась от квами на девяносто градусов. — Мне сейчас не до этого… «Ну уж нет!..», — Тикки, которая чувствовала, что Акума всё ближе, предприняла последнюю попытку вернуть девушку в чувства и, резко подлетев к её уху, дёрнула за него. Для Мари этот проказливый жест сработал как катализатор для её гнева. — Тикки!!! Оставь меня в покое!!! Я не хочу никого видеть!!! — лицо школьницы, искажённое гневом и болью, выглядело до того, не побоимся этого слова, страшно, что божья коровка на миг оцепенела, когда брюнетка посмотрела на неё. Именно поэтому она упустила тот момент, когда щёлкнула застёжка первой серёжки. И именно поэтому она не успела остановить Маринетт, когда щёлкнула застёжка второй… — Мари, нет!!! — успела крикнуть квами, прежде чем её почти мгновенно затянуло в серёжки, тем самым запирая Тикки внутри них. Дюпэн-Чен, лишь подружка исчезла, устало положила серёжки на скамейку рядом с собой. Надо отдать Тикки должное: её щипок в ухо помог Мари «вынырнуть» из глубин отчаяния, но всё равно, девушка не хотела никого видеть. Не сейчас. До слуха Дюпэн-Чен донёсся шелест крыльев. Приподняв голову, школьница посмотрела на источник звука. И обомлела. «Нет!.. Только не-…». Додумать она не успела. Бабочка подлетела к сумочке брюнетки и слилась с ней, покрывая сей предмет тёмной плёнкой магии. Маринетт показалось, будто ей вкололи очень сильную дозу анестезии, поскольку тело почти мгновенно стало тяжелее в несколько раз, а перед глазами легла какая-то пурпурная пелена, наполовину застилающая взор девушки. — Здравствуй, девочка, — зашептал в её голове гипнотический голос. «Нет! Нет, только не он!..», — Мари изо всех сил цеплялась за те крупицы рассудка, что у неё остались. — Не бойся меня, я не причиню тебе вреда. Расслабь свою волю. Позволь мне поговорить с тобой… «Нет! Нет! Нет-нет-нет-нет-нет! Нет!!!», — школьница схватилась за голову и стала мотать ею из стороны в сторону, будто это могло помочь ей сбросить наваждение. — Не нужно напрягаться. Я ведь чувствую, что тебе больно… Я чувствую, что ты хочешь отомстить той, что обидела тебя… «Нет! Нет! Уйди из моей головы! Я не хочу никому мстить!..» — Может быть ты этого не осознаёшь, но твой гнев и боль внутри тебя говорят сами за себя… Отомсти обидчице. Дай волю гневу… «Нет! Уйди!!! Уйди!!! Я не хочу!!!», — Маринетт чувствовала, что она слабеет и физически, и духовно с каждой минутой, но она всё равно не хотела сдаваться. — Хм. Ты действительно сильнее, чем многие мои жертвы. Ну что ж. Раз ты боишься ослабить свою волю, то я помогу тебе… Резкая боль в области сердца заставила Дюпэн-Чен вскинуть голову и раскрыть рот в немом крике. Схватившись за грудную клетку, Мари тяжело задышала. Было ощущение, будто в сердце буквально из ниоткуда появился тяжёлый камень, который увеличивался с каждой минутой и разрывал орган изнутри. Девушка чисто случайно опустила голову вниз и увидела, что сумочка вновь приняла первоначальный вид. Но зато по футболке от области сердца стало расползаться тёмное пятно, наподобие кровавого. «Что?! Что произошло?!». — Ничего особенного, девочка. Я просто переселил Акуму в то место, где прятался твой гнев… По коже Мари пробежали мурашки… «Нет…». — Не переживай. Ты даже не почувствуешь боли. Тебе станет легче… Тёмное пятно становилось всё больше и больше. Оно уже заполнило всю грудную полость и живот девушки, и теперь оплетало ноги и руки. Девушка почувствовала собственную беспомощность, на глаза вновь навернулась солёная влага. «Как же я теперь жалею, что не послушала Тикки. Тикки…», — Маринетт зажмурила глаза; первые слёзы выкатились из её глаз. — «Прости меня, Тикки… Прости меня, Алья… Простите меня, ребята… Мама, папа… И Кот… Прости меня… Но сегодня я не смогу тебе помочь…», — темнота, уже заполнившая всё тело брюнетки, стала «подкрадываться» к голове. — «И прости меня за то, что тебе придётся со мной сделать…». Спустя несколько секунд тёмная магия накрыла взор девушки, и её окутала тьма. Перед тем, как она полностью перестала себя осознавать, девушке показалось, что она проваливается в глубокое тёплое одеяло… — Вот так. Я приветствую тебя, Госпожа Удача. Иди, и сделай так, чтобы твоя обидчица пожалела о том, что совершила…