Если я останусь...

Парень проснулся, но открывать глаза не хотелось, он хотел, чтобы этот сон продолжался и не кончался, такой хороший сон. Ему давно не снились хорошие сны, да и в целом слишком мало хорошего у него было в жизни, по крайней мере сейчас. Как насмешлива бывает судьба, так изящно и правдоподобно она издевается над людьми. Открывать глаза не хотелось, совсем не хотелось. Странно, но он помнил тот вечер до мельчайших подробностей, блики огней, и огромное черное, необъятное небо над головой. Но нужно сделать над собой усилие, и постараться любить реальность, а не хорошие, но выдуманные сны. Прочитав до девяти, он резко вдохнул, готовый к неизбежному столкновению с реальностью, но как ни странно его не последовало. Перед его взором предстало небо. Огромное и безграничное небо. Синее небо. Он вздохнул, пораженный, зажмурил глаза, но нет, небо по-прежнему раскидывалось пред взором. Не сон, эта мысль обожгла сознание, как горящая стрела. Не сон. Значит, он посмотрел в сторону. Девушка тихонько посапывала во сне, положив голову на его плечо. Он улыбнулся, глаза его засверкали огнём радости, пожалуй впервые за такое долгое время, он мог назвать утро добрым. По-настоящему добрым. Павел Аркадьевич улыбнулся, крепче прижимая к себе девушку, словно боясь, что она исчезнет, или упадёт. Ресницы её затрепетали, Даша проснулась. Сначала она непонимающе щурилась на небо, Павла и крышу. Но потом восстановив вчерашний вечер в сознании, тряхнула головой. — Доброе утро, — он улыбнулся, и улыбка была такой настоящей и радостной, что она улыбнулась в ответ. — Доброе утро. Вставать не хотелось. Рука на талии, приятно грела девушку,да и улыбка Павла сделала утро добрым. Ей хотелось прожить здесь всю жизнь, смотря восходы и закаты в его компании. А ещё, но девушка оборвала поток ненужных мыслей. Кто они теперь друг другу? Что изменилось, столько вопросов и никаких ответов, это забавно. Ей было хорошо и уютно, с ним. Как бы не хотелось это признавать, но это было именно так. — Спасибо тебе, — шепчет он, смотря в огромное небо. — И тебе. Анастасия Степановна сегодня была особенно жестока к своим подчинённым, её взгляд буквально сканировал каждого сотрудника. Замечания сыпались на их головы, как снег в декабре, они были язвительны и по существу, но это не отменяло такого холодного тона директора ресторана. София Яновна с удивлением наблюдала, как Анастасия яростно отчитывает официанта за пролитый кофе, что даже девушка, на которую собственно и был пролит кофе, встаёт на его сторону, пытаясь спасти того от гнева начальства, но не тут-то было. — Ваша невнимательность, несобранность, неаккуратность на рабочем месте очень опасна для окружающих, — холодный голос начальницы пробирал до костей. — Но, — хотела вмешаться гостья, но взглянув в глаза директора ресторана замолчала, боясь сделать хуже. София Яновна решила вмешаться, а то на бедного официанта жалко было смотреть. Он побледнел и очень печальными глазами смотрел на гостью, не смея поднять их на Анастасию Степановну. — Прошу прощения, что прерывают ваш разговор, — вежливо, но твёрдо влезла София, — но мне нужны вы, — она кивнула на Настю, — срочно. Девушка недовольно поджала губы, и прошипев сквозь зубы: — Марш работать, — а так же ещё раз принося свои извинения гостье, отошла к управляющей. — София Яновна, вы что-то хотели? Это срочно. — Да, хотела, иначе бы я тебя не отвлекала от дел, — с холодком в голосе заметила управляющая. — Простите, — стушевалась Настя. — И дело не терпит отлагательств, — голос Софии не предвещал ничего хорошего. Сама же женщина хотела остудить пыл директора ресторана, и поэтому говорила так официально и таким тоном. — Пройдем ко мне в кабинет, — тон её, не оставлял места никаким возвращениям, и Анастасия явственно ощутила себя на месте официанта, которого ей стало жаль и она уже жалела о своей горячности. Они зашли в лифт. Через зеркало, женщина увидела, что добилась своей цели, так как в глазах Насти мелькнуло сожаление и сочувствие, скорее всего к официанту. Створки лифта щелкнули и разъехались в разные стороны, выпуская гостей. Они вышли, София быстрой походкой прошла в кабинет, девушка старалась от неё не отставать. Сев в кресло, управляющая кивнула на стул рядом. Анастасия послушно села. — Так вот, что там с ревизором? — Вы про встречу? — Да, именно, про неё. — Видеть его не желаю, — Настя вскочила. — Но, как же, — начала управляющая, но девушка уже выбежала из кабинета, хлопнув дверью. Она пробежав по коридору, открыла первую попавшуюся дверь, и как не странно она была не заперта. Это оказался чей-то номер, почему он открыт, Настя думать не стала, ей было явно не до этого. Провалившись на кровать она заплакала. Слёзы лились по щекам, капая на бельё. Какие же они все гады, сначала Костя, Костя, которого она любила и возможно до сих пор любит. Потом этот, как его, Анатолий, тоже не лучше. Да, все, все они мерзавцы и сволочи. Настя снова взахлеб зарыдала, от обиды, от воспоминаний, от боли, от всего хорошего, что приходило ей в голову. Постепенно успокаиваясь, и утирая слёзы, она заснула на чужой кровати, в чужом номере. Сны ей снились хорошие, добрые, и уютные, во сне она улыбалась, и совсем не заметила, как на край кровати присел хозяин номера.