Если я останусь...

Глава 23. Павел вошел в палату, девушка еще спала и явно не собиралась просыпаться. Он улыбнулся, и хотел было уже подойти и разбудить Дашу, но в кармане зазвенел телефон, что было совсем некстати он быстро вышел и ответил на звонок. — Павел Аркадьевич? — не поздоровавшись спросил голос, уточняя. — Да, а что, — услышав согласие, голос вновь перебил Павла. — Дело в том, что, Дарья Канаева, оказалась пропавшей дочерью французского гражданина. Вы не заняты, я надеюсь? — язвительно спросил тот же голос. — Нет, — голос Павла почему-то охрип, и он нервно вздохнул, барабаня пальцами по стенке коридора. — Вот и славно, так вот, — я не буду утруждать читателей длинным повествованием, и лишь скажу, что суть разговора составляло примерно следующее: Так случилось, что, когда они остановились на станции: Волчанск, то Андромеда решила пройтись, оставляя дочь спящую в купе, на верхней полке, а Карлос вышел позвонить в коридор, и увлекшись разговором, не заметил, как Эстер выскочила из купе. Проверить спит ли дочь им и в голову не пришло, то есть они просто не заметили ее исчезновения, а спохватились только утром, то была ночь. Много лет поисков и усилий, денег и времени, удалось выяснить, что зареванную и холодную девочку подобрала жена лесника, бывшая учительница французского языка. Но о девочке так никто и не узнал, потому как избушка лесника располагалась в лесу, и жители туда не ходили, боялись, как приняли такое сложное решение: удочерить Эстер, и как сложилось такое, рассказчик упоминать не стал, а лишь спокойно заметил: Через полчаса сюда едет мать Эстер — Андромеда, поэтому будьте добры подготовить госпожу Эстер к данным объяснениям и прочему. Андромеда очень опасная женщина и властная, а еще очень любит Эстер, до безумия, понимаете? Павел кивнул, потому как тон у говорящего был очень и очень серьезный и он явно не шутил, как такой человек может вообще шутить, Павел не представлял, да и вовсе не хотелось, ни капельки. — Так вот, удачи вам в разговоре, и даже больше с Андромедой, молите бога, чтобы она была в хорошем настроении, иначе, иначе лучше не представлять, фантазии не хватит, — посочувствовал неизвестный, что явно удивило Павла Аркадьевича. — Спасибо большое, — поблагодарив, он повесил трубку и перекрестился, потому как известная пословица: “Береженого бог бережет, а небереженого конвой стережет.” была очень и очень кстати. Он со вздохом вошел в Палату. Даша, а теперь уже Эстер, спала. Почему-то имя Эстер нравилось Павлу больше, чем Даша, оно словно пронизывало до нитки сознание и намного больше описывало характер да и саму девушку. Он вздохнул и аккуратно присел на кончик кровати. Улыбнулся и нежно поцеловал ее в мягкие на ощупь, родные губы. Она проснулась, сначала открыв один глаз, потом второй, словно сова и улыбнулась, глядя на него. — Доброе утро, — такой родной голос. — Доброе утро, — сонно, но вполне довольно ответила она. — Я скучал, — тихо проговорил он. — Я тоже, — она облизнула губу и промурлыкала что-то, становясь похожей на кошку. Он снова коснулся ее губ и поцеловал, нежно, но в тоже время властно, поцелуй длился, она обняла Павла за шею, и он наклонился, повалившись на кровать, прямо в одежде, кончился воздух в легких, она резко вздохнула отстраняясь, и набирая воздух в легкие, снова потянулась к губам парня. Поцеловала, легко, нежно и как-то совершенно иначе, зарываясь рукой в его волосы, но счастливое мгновение, а оно таким и являлось было прервано фразой: — Я вам не мешаю, нет? — поинтересовался чей-то голос в дверях. Он вздрогнул и Даша посмотрела в дверной проем, в нем стояла женщина в темно-синем платье, и красиво изогнутой бровью. Синие глаза Андромеды как-то с интересом разглядывали обоих влюбленных. — Мама, — тихонечко произнесла девушка. — Неужели узнала? — с сомнением в голосе протянула вошедшая. — Действительно мама, — брякнул Павел. — Вы кто? — поинтересовалась девушка с каким-то странным взор окидывая женщину. — Я? — Андромеда посмотрела на Дашу с грустной и невозможно печальной улыбкой на тонких губах. — Я не успел обрисовать ситуацию, — закусил губу парень, виновато смотря на женщину. — Ну естественно, — издевательски протянула она, — вы занимали более приятным делом. — Вы должны были приехать через полчаса, — оправдывался он. — Во-первых я никогда никому ничего не должна, во-во-вторых я приехала на метро, а там, как известно, пробок не бывает, — осадила его женщина. — Как же ты выросла, девочка моя, — прошептала она, глядя на девушку. Даша неверяще посмотрела на женщину: — Мама. — прошептала она одними губами, парень кинув взгляд на девушку, вышел из палаты, — мама, — и она кинулась в объятья к маме, Андромеда уже не сдерживалась, плакала и прижимала к себе. — Эстер, милая моя девочка, Эстер, — она плакала, целовала ее лицо, волосы и вновь прижимала к себе, она была счастлива, счастлива до безумия. Мама, это слово набатом отдавалась в голове, мама, она жива, она крепко обнимает ее, мама, она рядом, мама, она с ней. Такая родная и близкая, мама. Андромеда стояла и крепко обнимала девушку, словно боялась, что это сон. В дверь постучали и вошел Карлос. — Дочка, — хрипло улыбнулся мужчина, — папа, — бросилась на шее ему Даша, да нет, теперь она — Эстер. Он крепко сжал в объятьях их всех. Его семья воссоединилась, они его семья, вошел Павел, и уже хотел выйти, как и его притянули к обнимающемуся семейству, и Карлос потрепал по голове, совсем как в детстве, трепал его отец. Они были неразлучны теперь, они воссоединились, как собирались маленькие кусочки общего пазла, они — одно целое. Они — семья.