Ровно в полночь

      Элла, по мнению Кати, была довольно странным созданием. На первый взгляд это была обычная белая кошка с очень красивыми синими глазами. Но довольно необычным казалось то, что это была не просто «дворняжка». Элла оказалась настоящей «британкой», а насколько было известно Кате, котята британской породы стоили не дешево. Зачем ее прабабушке, которая всю жизнь прожила в маленьком селе, в дали от больших городов, понадобилось заводить у себя породистую кошку?       Но странным в Элле была даже не ее принадлежность к британской породе. Ее поведение казалось странным. С самого момента знакомства Элла, почему-то, категорически отказывалась подходить к кому либо, кроме Кати. Елена Александровна поначалу пару раз попыталась ее погладить или взять на руки, но кошка с громким урчанием вырывалась из ее рук. С Валерием Сергеевичем отношения строились намного проще, они друг друга просто не замечали и не испытывали никакого дискомфорта по этому поводу. А вот в лице Кати Элла сразу же, почти с первой минуты, признала хозяйку. И не просто признала хозяйку, Кате, почему-то, казалось, что Элла понимает ее. Понимает не интонацию или голос, а именно слова, которые она произносит.       День четвертого января выдался довольно напряженным и выматывающим для всей семьи Пушкаревых. Нужно было подготовить похороны, которые состоялись пятого числа. Похоронить Варвару Григорьевну решили на местном кладбище, все-таки она всю жизнь прожила в этих местах. Поминки были довольно скромными, кроме Пушкаревых проститься пришла Ирина с мужем и еще одна пожилая женщина, проживающая на той же улице, которую Ирина представила как Татьяну Вадимовну. Елена Александровна, несмотря на то, что давно уже жила с мыслью о смерти своей бабушки, плакала и никак не могла успокоиться. Кате тоже плакать хотелось. Хоть она никогда и не знала этой женщины, все равно та была ее прабабушкой, и Катя испытывала какое-то очень сильное и непонятное чувство потери.       - Интересно, а как она жила здесь одна все эти годы? – спросила Катя скорее саму себя. Был уже поздний вечер, Ирина ушла еще час назад. Пушкаревы все еще продолжали сидеть за столом, разговор как-то не клеился, и все просто молчали, каждый находился под впечатлением от печальных событий прошедших дней. Родители на Катин вопрос не ответили, были заняты своими мыслями. Но зато на него решила ответить Элла, которая как будто услышала ее, потому что сразу после слов Кати она спрыгнула с ее колен, проворно взобралась на шкаф и скинула с него большую картонную коробку.       - Элла! Ах ты… - Елена Александровна сначала хотела возмутиться и поругать животное, пока не увидела содержимое коробки. Там были фотографии, огромное количество фотографий из жизни Варвары Мироновой.       - Ничего себе! Вот это да! – тихо произнесла Катя, разглядывая рассыпавшиеся по полу фото.       - Лен, это же все твоя бабушка!       - Да, она… - собирая с пола и попутно рассматривая фотографии, растерянно отозвалась Елена Александровна.       - Выходит, у нее все хорошо было, да? – с надеждой в голосе сказала Катя – И не так уж ей, наверное, и одиноко было.       - Ну а что – вставил слово Валерий Сергеевич – У нее же пенсия хорошая должна была быть.       - Мам, пап, посмотрите – говорила Катя, рассматривая одну из фотографий – вот это место я знаю. Я там была, когда на стажировку в Германию ездила. Эта площадь находится в Дрездене.       - Дрезден – хмыкнул Пушкарев – это же надо, куда бабку вашу занесло. Эх, а вот это она что, рядом со стеной китайской, что ли?       - Да, это Великая китайская стена. А вот смотрите, какая фотография, Эйфелева башня.       Лишь на нескольких фотографиях бабушка Варвара была изображена здесь, в этом доме. Выглядела она на них, как типичная сельская жительница, старенькая бабушка в старых халатах, калошах и платке. А вот на остальных фото ее просто невозможно было узнать, казалось, что на них была изображена совершенно другая женщина. На вид ей можно было дать не больше шестидесяти, хотя бабушке Варваре было уже девяносто восемь! Она была ухоженной, стильно одетой, и при этом она была сфотографирована на фоне архитектурных памятников, красивых зданий. Были фотографии на фоне египетских пирамид, Ниагарского водопада, Пизанской башни. Сначала Кате пришло в голову, что это фотошоп, но эту мысль она отбросила, посчитав, что вряд ли ее прабабушка знала, что это вообще такое.       Странности на этом не заканчивались. Ирина, когда пришла на следующий день и взглянула на фотографии, сказала, что не понимает, когда Варвара Григорьевна вообще могла побывать во всех этих странах, ведь последние лет двадцать точно она не покидала пределы села.       - Но ведь фотографии… - говорила ей Елена Александровна.       - Честно, я первый раз эти фотографии вижу. А где вы их вообще нашли?       - На шкафу на том лежали, в коробке – указала Катя.       - Ну да, коробка эта всегда там стояла, но я думала, что там, может, старые вещи какие – Ирина еще раз по фотографиям глазами пробежалась – Но ведь чтобы во все эти страны только доехать, несколько дней нужно. А тетю Варвару здесь каждый день почти видели. Ну, бывало, что там день или два она в магазин не приходила, но все равно… Чтобы только до города добраться, нужно на автобусе ехать, а водители там все наши, знакомые, они бы обязательно кому-нибудь сказали, что тетя Варвара собралась куда-то. Да и одежды такой, как на фотографиях, я у нее не видела никогда.       Катя с Еленой Александровной после того разговора все шкафы и все коробки просмотрели и на чердак слазили, но вещей, что на фотографиях были на Варвару Григорьевну надеты, так и не нашли.       - А может, на фотографиях и не она вовсе? – сделал предположение Валерий Сергеевич.       - Нет, Валер, она это. И лицо одно и то же, только одежда и прическа разные.       - Странная у вас бабка была, если она так часто в разные путешествия ездила, почему же тогда к нам не приехала ни разу? Хоть бы знали, что она жива, здорова…       В Москву Пушкаревы вернулись только восьмого числа. В доме Варвары Григорьевны было решено оставить все так, как есть. С собой оттуда только некоторые фотографии ее прихватили, ну и Эллу. А еще, Катя и себе не смогла объяснить, зачем ей это понадобилось, взяла с собой в Москву шкатулку деревянную, которую они с Еленой Александровной на чердаке нашли.       На вокзале их встретил Колька. По дороге в магазин пришлось заехать, так как из-за долгого отсутствия хозяев холодильник на кухне у Пушкаревых был непривычно пуст. До дома доехали довольно быстро, Елена Александровна сразу же отправилась на кухню, а остальные занялись распаковкой чемоданов. Элла всю дорогу не выказывала ни малейшего признака недовольства по поводу смены места жительства. А оказавшись в квартире своей новой хозяйки, сразу как-то безошибочно поняла, где комната Кати, и не выходила оттуда до самого вечера, пока ее не позвали кормить.       - Странная она какая-то – глядя на кошку, высказал Зорькин свое мнение, когда уже вечером они с Катей сидели в ее комнате.       - Почему странная?       - Такое чувство, что она смотрит на меня, как… - Колька задумался, пытаясь подходящие слова подобрать.       - Как?       - Да как будто я – это враг народа номер один, вот как!       - Колька, ты преувеличиваешь! – ответила ему подруга.       - Да, наверное. Просто она на самом деле смотрит странно.       - Это просто порода такая, британская.       - Ну да, порода. Просто бабка у тебя, как я из ваших рассказов понял, странная была, вот и зверя себе такого же завела, себе под стать.       - Представляешь, Коль – со смешком решила поведать Катя другу – Мы когда в деревне той были, нам про бабушку рассказывали, что она колдуньей была.       - Кем была? Она что, порчу наводила или еще что?       - Не знаю, что она там и на кого наводила, но люди ее боялись. А знаешь, почему? Женщина одна, она на похороны приходила, рассказала, что давно когда-то бабушка поругалась с какой-то соседкой. А после той ссоры соседка ногу сломала. Так муж той соседки бабушку обвинил в этом. На всю деревню заявил, что она ведьма, что ее вообще нужно прогнать из деревни. Покричал и домой пошел, но домой так и не вернулся.       - Почему?       - Не знаю, никто не знает, просто пропал и все. Его с тех пор никто и не видел. А бабушку все стали стороной обходить, решили, что это она с ним что-то сделала.       - Да, ну и народ в той деревне, впечатлительный – прокомментировал историю Колька – мало ли, из-за чего он пропал, да и ногу сломать можно… вон вышел, поскользнулся…       - А что ты мне-то это доказываешь, я это и так знаю. Но из-за того, что бабушку все боялись, нас тоже все как-то… ну не боялись, но все равно старались на расстоянии держаться. Я там в магазин как-то раз зашла, так на меня так смотрели, как на привидение какое. Даже не по себе как-то стало.       - Да, Пушкарева, что-то ты тоже какая-то впечатлительная стала. Пора бы уже в себя приходить. Ну, ничего, тебе вон на работу уже скоро.       - И не говори, так незаметно праздники пролетели.       Колька ушел, а Катя осталась одна. Сидела на своем диване, а на ее коленях уже привычно устроилась Элла. Хоть было и неправильно так думать, но Катя даже радовалась тому, что из-за смерти бабушки Варвары ей пришлось почти все праздники провести так далеко от Москвы. Если бы она осталась дома, то каждый день она бы думала об Андрее, скучала бы по нему и сходила бы с ума от мысли, что из-за этих глупых праздников она так надолго была вынуждена расстаться с человеком, которого любит больше жизни.       - Если бы ты только могла понять, как сильно я люблю его, Элла – произнесла Катя, проведя ладонью по мягкой шерсти своей питомицы. На какой-либо ответ она, конечно, не рассчитывала, но Элла, после слов Кати, подняла голову и посмотрела Кате прямо в глаза, как бы говоря ей, что она все понимает.