Ровно в полночь

      Рабочий день подходил к своему завершению, а точнее, уже подошел. Все рядовые сотрудники уже минут сорок как по домам разошлись. Кира Юрьевна сразу после совета директоров уехала и больше уже не возвращалась. Малиновский тоже, кажется, решил улизнуть с работы пораньше, отпраздновать прошедший совет директоров. Наверное, на всем административном этаже остались только президент и его помощница. И сейчас Катя сидела за своим рабочим столом и что-то писала на чистом листке бумаги. Закончила, отложила ручку в сторону, глазами пробежала по только что написанному тексту еще раз, глубоко вдохнула и направилась в президентский кабинет.       Андрей стоял возле окна и задумчиво смотрел куда-то вдаль. Обернулся на звук открывающейся двери и улыбнулся, увидев перед собой Катю. Она стояла прямо напротив него и как-то неуверенно переминалась с ноги на ногу.       - Андрей Павлович, я тут… – тихо начала она.       - Кать – остановил он ее – Не называй меня так, пожалуйста, хотя бы сейчас. Мы ведь с тобой не чужие друг другу люди.       - Прости. Я просто хотела сказать, что…       - Да, я помню – неуверенно начал Андрей – Я обещал тебе, что сразу после совета с Кирой поговорю. Просто они с мамой сразу же уехали, и у меня не было возможности…       - Я не об этом поговорить хотела, не о нас. По работе.       - По работе? А что по работе, Кать? Совет прошел хорошо, даже лучше, чем я мог предположить. Воропаева-то не было. Нет, он, конечно, приедет, и ему нужно будет отчет предоставить, но это уже будет не совет директоров. Я обещал уже тебе, что больше не нужно будет ничего подделывать, и это правда. И к следующему совету, через полгода, мы успеем выкарабкаться. Я в этом уверен. И все благодаря тебе, Кать – он вдруг быстро преодолел разделяющее их расстояние, заключил в ладони ее лицо и крепко поцеловал. И она ответила, не могла не ответить, потому что знала, что он ее любит…       - Нас ведь увидеть могут – все равно не могла не сказать Катя.       - Кто, Катюш? Мне кажется, что кроме нас тут вообще никого не осталось – он сделал несколько шагов в сторону, не выпуская Катиной руки, сел на диван и Катю рядом с собой усадил – Кать, спасибо тебе. За все. Я не знаю, как бы я пережил сегодняшний день, если бы не ты… А это что? – поинтересовался он, глядя на листок в руке Кати.       Катя нерешительно его Андрею протянула.       - И что это значит? – слегка нахмурившись, поинтересовался Жданов.       - Это заявление, на отпуск, всего на десять дней. Я устала просто, хочу отдохнуть.       - Да, хорошо, ты права. Тебе действительно отдохнуть надо – Андрей подошел к своему столу и поставил на заявлении свою размашистую подпись.       - Спасибо – тихо пробормотала Катя – А Вы… то есть… а ты сможешь сам это заявление Урядову передать? Просто у меня уже завтра самолет.       - Даже так? – Андрея такие новости начали настораживать, но отказывать Кате в возможности отдохнуть не собирался. Она как никто другой этого заслужила       – И куда же ты отправляешься? Если не секрет, конечно.       - Юлиана собирается в Египте заниматься пиаром какого-то мероприятия. И она предложила мне поехать вместе с ней в качестве ее помощницы.       - Понятно. Значит, ты уезжаешь не столько отдыхать, сколько работать.       - Я просто хочу уехать отсюда. Подумать… обо всем, что произошло… о нас.       О нас. Прозвучало, как приговор. А вот это было уже совсем плохо. Кто знает, что может прийти в голову Кате, когда его рядом не будет. Может, она окончательно решит, что не хочет больше оставаться в «Zimaletto», с ним. И что он будет тогда без нее делать? Он не может ее потерять, никак не может. Все последние недели Катя все дальше и дальше отдалялась от него. И это правильно, ожидаемо. Катя не создана для таких отношений, которые он предлагал ей все это время. Ей нужны честность и открытость, постоянство, верность, в конце концов. А еще ей нужна любовь. И он ее любит, еще как любит!       Чем больше Андрей узнавал Катю, тем меньше внимания он стал обращать на ее внешний вид, на ее странную манеру одеваться, на все эти ее косички, хвостики, очки эти дурацкие. Андрей повнимательнее к Кате присмотрелся. Он еще с утра заметил, что сегодня она выглядит как-то не так, как обычно. Но из-за волнения перед предстоящим советом не обратил на это особого внимания. А ведь сегодня на ней не было уже таких привычных очков, да и волосы у нее хоть и были сзади заколоты заколкой, но все равно казались густыми и послушными, завитые на концах в крупные локоны. И прямо сейчас, в эту минуту, она вовсе не казалась дурнушкой, не смотря на все ту же непонятную бесформенную серую кофту и такую же юбку. А если подобрать ей нормальную одежду, то…       Андрей не стал додумывать до конца. Глаза на секунду прикрыл и головой слегка мотнул, чтобы мысли эти из головы прогнать. Об этом он позже подумает. А сейчас нужно сделать все возможное, чтобы не упустить сидящую перед ним такую умную и вовсе не некрасивую девушку.       - Кать, я уже обещал тебе, что Кира… я поговорю с ней, сегодня же.       - Не надо, Андрей Павлович…       - Ну, Кать.       - Андрей – послушно исправилась она – Не надо… не надо ей ничего говорить. Я все понимаю. Я… я все знаю.       - А вот я, Катенька, что-то уже ничего не понимаю и ничего не знаю. Я не понимаю, что происходит с тобой! И не говори мне, что все хорошо, и мне это только кажется. Кать, я уже чего только себе не понапридумывал, но все равно понять не могу. Я люблю тебя, Кать. Это правда. Вот только ты…       - Я же говорю, я все знаю. Подожди, я сейчас… – произнесла Катя, встала и направилась к себе в «каморку», вернулась меньше чем через минуту, вручила Андрею несколько помятых листков, а сама села напротив. Андрей настороженно посмотрел на Катю, а потом бросил взгляд на протянутый ему текст… и похолодел. Это же «инструкция» Малиновского! Та самая, которая в том пакете лежала! Та вот значит, что произошло. Именно после того, как Роман с Кирой в Прагу уехали, Катя и стала вести себя странно. А ведь он, идиот, предполагал, что Кате может быть известно обо всем, но они с Малиновским тогда отвергли от себя эту мысль.       - Катя, послушай меня… – начал торопливо объяснять Андрей, даже с места своего встал, подошел, сел перед ней на корточки и руки ее в свои взял. Не вырывалась, это хорошо – Все, что здесь написано, это все неправда! Я люблю тебя, я на самом деле тебя люблю. И мне никто кроме тебя не нужен. Просто Малиновский, он… когда он писал это письмо, он еще не знал, как я на самом деле к тебе отношусь… а я очень люблю тебя…       - Андрей… – Катя попыталась его перебить, правда, безрезультатно.       - Нет, Кать, послушай. Да, да, это действительно началось из-за компании, и я понимаю, кем я, должно быть, выгляжу в твоих глазах. Но с тех пор очень многое изменилось, я…       - Я слышала ваш сегодняшний разговор с Романом Дмитриевичем – сказала ему Катя, а Андрей начал лихорадочно вспоминать, что же он такого сегодня наговорил Малиновскому. Интересно, какую часть разговора слышала Катя? Если все с начала и до конца, то это хорошо. А если только конец, то она могла подумать, что… черт, вот только не это!       - И что теперь, Кать? – осторожно спросил Андрей, пристально вглядываясь ей в глаза.       - Я не знаю – растерянно призналась Катя и придвинулась к нему чуть ближе. Андрей даже вздохнул облегченно, значит, Катя все правильно в том разговоре поняла – Знаешь, я еще сегодня утром хотела… вот заканчивается совет директоров, и я сразу же пишу заявление «прошу уволить по собственному желанию» и ухожу, навсегда. Хотела тебе доверенность на «НиКамоду» оставить, чтобы ты без меня… сам… а потом разговор ваш услышала и… и теперь я не знаю, что мне делать.       - Кать, Катя, я люблю тебя, я никуда тебя от себя больше не отпущу, не теперь. У нас с тобой все будет хорошо, вот увидишь…       - Нет – покачала головой Катя – Ты же сам не веришь в то, что сейчас говоришь. Да и Роман Дмитриевич, он во многом прав. Ты помнишь, что он тебе сегодня говорил. Твоя жизнь – это «Zimaletto». А если ты на самом деле сейчас оставишь Киру, да если еще и обо мне кто-то узнает, то…       - Катя, прекрати! Как ты можешь говорить такое? Я не люблю Киру, я люблю тебя!       - Знаю. Я поэтому и хочу уехать, чтобы все обдумать, во всем разобраться. И тебе это нужно, чтобы я уехала. Правда не на два, не на три месяца и даже не на полгода, как вы с Малиновским в вашем разговоре решили… Только на десять дней. И твоей свадьбе с Кирой я мешать не буду, так и передай своему другу.       - Катя…       - Ты же знаешь, что я права. Кстати, по поводу машины, которую мы с Колей купили. Я могу вернуть ее в салон в любое время, ты только скажи…       - Кать…       - И Коля… вам не нужно о нем переживать, он никогда не представлял и не будет представлять опасности для «Zimaletto» - Катя руки свои из рук Андрея выдернула, бросилась в свою «каморку», пока он задержать ее не успел, быстро накинула на себя пальто, глубоко вдохнула…       - Я домой пойду, время уже… – тихо произнесла она и направилась к выходу, но Андрей ей дорогу преградил.       - Катя – почти шепотом произнес он и к себе ее притянул, обнял – Кать, скажи, ты любишь меня?       - Я очень тебя люблю – она в глаза ему посмотрела и горько усмехнулась – Если бы ты только знал, как я тебя люблю. С тех пор, как я эту «инструкцию» обнаружила, я только и пытаюсь тебя разлюбить. Только у меня не получается. Я так хотела, чтобы та сам прекратил этот спектакль, а ты все продолжал дарить мне эти открытки, шоколадки… все так, как написал Малиновский. И я злилась на тебя за это ужасно, а вот любить все равно не переставала. Хотела, чтобы тебе тоже плохо было, как и мне, делала вид, что у меня с Колей роман… ну, чтобы ты беспокоиться о своих деньгах начал. А сама все равно продолжала выгораживать тебя перед другими акционерами, отчет этот фальшивый сделала…       - Кать… – только и произнес он, а потом прижался губами к ее губам. Она не ответила сначала, скованной была и напряженной. Он оторвался от нее на секунду, провел по ее щеке костяшками пальцев – Я люблю тебя, Кать – а затем снова поцеловал. Катя, сначала нерешительно, но обняла его тоже и на поцелуй ответила…       - Поехали отсюда, Катюш – срывающимся голосом произнес Жданов пару минут спустя, а Катю его слова отрезвили, вернули с небес на землю. Она неуклюже из рук его высвободилась, шаг в сторону сделала и отрицательно головой покачала, и пока Андрей снова задержать ее не успел, бросилась прочь из кабинета.       До дома она добралась спокойно, без всяких препятствий. Зашла в квартиру, дверь за собой закрыла и к ней спиной прислонилась. Это, кажется, был один из самых тяжелых дней в ее жизни. А вот дома все было как и всегда. Мама что-то готовила, папа сидел там же, на кухне, смотрел телевизор и изредка вставлял комментарии. И Колька тоже был у них дома. Сидел за столом и что-то жевал. Даже Элла, привыкшая ко всем обитателям дома, крутилась под ногами Елены Александровны. Правда, хозяйку когда услышала, сразу выскочила в коридор, встречать.       - Я дома – оповестила Катя всех, стоя в прихожей. Потом медленно наклонилась, Эллу погладила за ушком, разделась, зашла на кухню, уселась за стол рядом с Зорькиным и схватила первый попавшийся пирожок.       - Ну, как последний рабочий день? – поинтересовался Валерий Сергеевич.       - Знаешь, пап. Я сегодня разговаривала с Андреем Павловичем, и мы пришли к выводу, что… в общем, я немного погорячилась с увольнением. Просто в последнее время такой сумасшедший дом был на работе, к показу готовились, к совету. Поэтому сейчас я не увольняюсь, а просто беру отпуск.       - А вот это правильно – ответил Пушкарев – а то надумала она увольняться, да еще и уехать куда-то собралась.       - А уехать я так и так собираюсь.       - Катенька, да ты что? – вступила Елена Александровна – Тебе же сейчас уже не нужно работу новую искать. Так зачем ты поедешь?       - Вот и именно, нечего тебе по заграницам мотаться. Даже и не думай! Все равно не пущу! – вставил свое слово Валерий Сергеевич и грозно на дочь посмотрел.       - Мам, пап, я уже пообещала! Вы что, хотите, чтобы потом говорили, что Пушкаревы слово сдержать не могут?! – родители оба рот открыли, но что сказать на это, уже не знали. Что-то долго доказывать им Кате не хотелось, она и так себя чувствовала очень уставшей. Пришлось воевать с отцом его же оружием – Ладно. Я к себе. Коль, пойдем, поговорить надо.       - Ну, Пушкарева, рассказывай, что сегодня на самом деле произошло – нетерпеливо заговорил Николай, едва они в комнате закрылись – Ты же собиралась сразу после совета уволиться, а теперь вон говоришь, что просто в отпуск уходишь. Или… он что, пригрозил тебе чем-то? Вот урод…       - Коль, успокойся – одернула его подруга, села на диван и глаза закрыла – Коль, я не знаю, что теперь будет. Не знаю, как я дальше в «Zimaletto» работать буду.       - Тогда зачем ты там остаешься? Ты же уйти собиралась!       Катя на друга посмотрела внимательно, тяжело вздохнула, снова взгляд в сторону отвела, размышляя, стоит ли говорить. Наверняка, Колька решит, что Андрей опять ее обманывает.       - Я сегодня… случайно… подслушала разговор Андрея с Малиновским – произнесла она шепотом.       - И? О чем они говорили?       - Коля, он меня любит. Андрей меня любит.       - Он что, сегодня снова в любви тебе признавался? – усмехнулся Зорькин – Так сказать, в благодарность за отчет, да?       - Коль, ты не понял. Я подслушала их разговор. Андрей сказал Малиновскому, что на самом деле собирается отменить свадьбу с Кирой, потому что он любит меня. Представляешь?       Колька на подругу уставился, потом моргнул пару раз и в затылке почесал.       - Кать, а может, они специально для тебя все это разыграли. Ну, догадались, что ты все знаешь – вынес он предположение.       - Нет, Коль. Вот если бы этот разговор произошел в кабинете Андрея или в конференц-зале, то да, можно было так подумать. А сегодня они в кабинете у Малиновского разговаривали. Я в его приемную вообще очень редко захожу, да и сегодня я там как-то случайно оказалась. Просто девчонки попросили…       - И… что теперь? – растерянно спросил Николай – Ты решила все ему простить?       - Я говорила с ним сегодня, сказала, что все знаю…       - А он?       - А что он? Сказал, что действительно все начал ради компании, но сейчас он меня на самом деле любит. А я люблю его – говорила Катя, глядя в одну точку прямо перед собой – Только это ничего между нами не изменит. Воропаев хочет забрать свою часть капитала из «Zimaletto», единственный человек, который сможет его отговорить, это Кира. И если Андрей отменит свадьбу с Кирой, да еще если кто-то узнает, что из-за меня… Свою долю Воропаев сейчас забрать не сможет, потому что все в залоге у «НиКамоды», начнутся разбирательства, акционерам станет известно о реальном положении дел, дальше будет смена руководства, возможно, на того же Воропаева, который ничего не смыслит в этом деле, а может случиться еще что и похуже… в любом случае компания пострадает.       - М-да, ситуация – заключил Николай – И что вы со Ждановым теперь делать собираетесь? Знаешь, считать его законченным негодяем было как-то даже проще…       - Коль, я не знаю, что делать. Хочу уехать и обо всем подумать.       - Ясно. А как совет прошел?       - Нормально. Павел Олегович, конечно, старался во все вникнуть, требовал подтверждающую документацию, но, в целом, все хорошо прошло.       Зорькин еще долго сидел у Кати, пока она подробно рассказывала ему о вопросах, поднимавшихся на совете директоров, а затем ушел, прихватив на дорожку пакетик с пирожками Елены Александровны и клятвенно заверив, что завтра придет с самого утра, помочь подруге со сборами.