Ровно в полночь

      - Кать… – тихо произнес Андрей – Это ведь только сон.       - Я знаю. То есть, я знала это. Раньше. А сейчас я в этом не уверена. Со мной что-то происходит. Что-то непонятное. Я не знаю, что с этим делать – Катя подняла на Жданова испуганный взгляд – И мне страшно...       Андрей быстро переглянулся с Малиновским, а потом решился спросить...       - А что именно происходит? Объясни. Чего ты так боишься?       - Я… я раньше старалась внимания не обращать – она снова замолчала ненадолго, не зная, как этот разговор продолжить – Например, мне как-то снилось, что я не дома, а где-то в другом месте, а утром мне мама говорит, что ночью меня в моей комнате не было. Или я ложусь вечером спать, у меня в комнате полный порядок, во сне мне снится, что я перебираю вещи в своем шкафу, а на утро я просыпаюсь и обнаруживаю вокруг себя бардак. А как-то раз я вообще проснулась, а у меня на руках синяки… следы от наручников…       - Наручников? – это уже Малиновский спросил, он отвернулся от окна и теперь смотрел на Катю со смесью удивления, недоверия и легкой насмешки во взгляде – Катенька, Вы серьезно?       - Да. Мне той ночью снилось… как будто меня арестовали и надели наручники…       Андрей с серьезным видом разглядывал Катю и не понимал, как она на полном серьезе может это рассказывать. А она ведь на самом деле верит в то, что сейчас говорит. И смотрит на него… умоляюще, будто просит его помочь ей, разъяснить. И что он должен ей на это все ответить? Разбросанные по комнате вещи… так она сама могла их перед сном разбросать, а потом забыть, решить, что это только приснилось. Отсутствие ночью в комнате… это тоже никакое не доказательство, она же могла выйти… попить, например, а потом забыть. А вот следы от наручников… это что-то посерьезнее. Да еще и такой поспешный отъезд Воропаева… Андрей ведь и сам много раз ловил себя на мысли, что взгляд у Алекса очень похож на Воропаевский. Но все равно у него в голове не укладывалось, как Катя, его любимая девушка, между прочем, могла в какой-то момент превратиться в какую-то ведьму из сказки. Так не бывает! Это бред какой-то…       - Кать, может быть, тебе еще отдохнуть… немного – осторожно предложил Андрей, разглядывая Катю с всевозрастающим беспокойством.       - Ты мне не веришь! – обвиняющим тоном воскликнула она и резко поднялась со своего места, вдохнула глубоко и заговорила уже спокойно – Я понимаю, что в такое невозможно поверить. Я сама не знаю, что здесь правда, а что просто игра моего воображения. И я разобраться со всем этим хочу… А знаешь, я в какой-то момент поняла, что я все вижу.       - Что видишь? – не понял он.       - Все вижу. Очень четко. Без очков. А у меня почти всю жизнь минус пять, а тут… да еще и утром сегодня… Андрей, а можно мне его увидеть?       - Кого?       - Александра Юрьевича… то есть собаку.       - Хорошо… поехали – неуверенно проговорил Жданов после секундного размышления и поднялся с места, бросил быстрый взгляд на друга, потом снова на Катю посмотрел – Ты работать на сегодня закончила?       Катя быстро кивнула и поспешно скрылась у себя в «каморке», чтобы одеться. Схватила пальто, просунула руки в рукава, обмотала вокруг шеи шарф. Прислушалась к голосам в кабинете… Кажется, Малиновского ее рассказ только насмешил. Ну и пусть, ей все равно. Сейчас главное на собаку посмотреть. У нее еще оставалась надежда, что все произошедшее лишь цепь нелепых случайных совпадений. Но как тогда объяснить то, что произошло утром? Дверь в президентский кабинет хлопнула, и стало тихо. Роман Дмитриевич ушел. Катя быстро компьютер выключила и вышла к Андрею. Он сидел в своем кресле и пристально смотрел на нее.       - Поехали? – осторожно поинтересовался он. Катя кивнула.       До его дома они доехали довольно быстро. Почти всю дорогу молчали. Катя пребывала в своих мыслях, а Андрей просто не знал, о чем с ней сейчас можно говорить. Он вообще всю ситуацию считал абсурдной. Он не видел ее так много дней, скучал, все время думал о ней, мечтал. И вот она вернулась, да еще и стала такой красивой (нет, она и была красивой, просто пряталась за старомодной одеждой и нелепыми очками), но у него по-прежнему нет возможности к ней даже прикоснуться. А все из-за чего? Неужели то, что говорит Катя, может быть правдой? Хотя, она и сама говорит, что это просто ее сны…       Первое, что бросилось им в глаза, едва они припарковались на стоянке рядом с домом Андрея, это был автомобиль Романа Малиновского. Он стоял, облокотившись о капот своей машины, и терпеливо ждал, пока они к нему подойдут.       - А ты, Малиновский, что здесь делаешь? – поинтересовался Андрей у друга – Ты же сказал, что тебе все это не интересно.       - Да знаешь, Палыч, я вот тут подумал, странно все это как-то. Исчезновение Воропаева… – Роман замолчал, а потом на Катю в упор посмотрел – Знаете, Катенька, я, конечно, понимаю, что все это бред, но… совпадения какие-то… странные.       - Да… странные – согласилась она.       - Ну что, в дом? – спросил Андрей, взял Катю за руку и повел за собой. Они поднялись на этаж, зашли в квартиру. Внутри было тихо. Андрей уже привык, что в отличие от большинства собак, Алекс никогда при его возвращении домой не выбегал его встречать и вообще не издавал ни звука. Просто тихо сидел на своем диване или кресле и ждал, когда же Андрей сам начнет его кормить или поведет его гулять.       Жданов и сам не знал, чего ждать от встречи Кати с собакой. Поначалу Алекс никак не отреагировал на вошедших, но длилось это ровно до тех пор, пока он голос Кати не услышал. Голову поднял, уши навострил, смотрел на нее пристально и настороженно, при этом, казалось, даже пошевелиться в ее присутствии боялся, а потом проскулил что-то тихо-тихо. Малиновский со Ждановым даже не отреагировали никак на этот звук, а вот Катя… Она медленно приблизилась к нему, села перед ним на корточки, в глаза посмотрела…       - Я не могу… – проговорила она, обращаясь к Алексу, как-то обреченно, а у самой слезы в глазах блестят – Простите меня, но я на самом деле не могу… Я не знаю, как…       Собака снова что-то тихо проскулила, и, к немалому изумлению Андрея и Романа, Катя снова отвечать ему начала, будто на самом деле понимала слова Алекса. Говорила что-то о том, что очень сожалеет о том, что натворила, что она совсем этого не хотела, и что при этом она совсем не знает, как теперь все это исправить, но она обязательно придумает что-нибудь, обязательно…       - Катя… Кать… – Андрей к ее плечу слегка прикоснулся – Ты что, на самом деле думаешь, что этот пес и Сашка… одно и то же лицо?       - А что – вклинился Роман, который уже перестал реагировать на ситуацию с юмором, едва Катя с Алексом заговорила – взгляд у него похож на Сашкин. Катенька, ну, допустим… допустим мы Вам поверили, и эта собаченция на самом деле Воропаев. И как его теперь обратно возвращать? Это вообще возможно?       - Я не знаю. Я же уже объясняла, что когда все это произошло… я думала, что мне это просто снится. И тогда я точно знала, что я делаю, а вот сейчас…       - Кать, успокойся, все хорошо. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Ведь и не из таких передряг выбирались. Обратимся к каким-нибудь… колдунам, экстрасенсам, в конце концов – Андрей Катю к себе развернул и в глаза посмотрел, попросил – Расскажи еще раз, только подробно, что конкретно тебе в ту ночь снилось.       - Я ведь говорила уже…       - Расскажи еще раз – настаивал Андрей.       - Я узнала, что Александр Юрьевич узнал о том, как на самом деле обстоят дела в компании. И я не могла позволить ему об этом кому-нибудь рассказать. Поэтому как-то, не знаю, как, оказалась у него дома, в его квартире. Он тогда только вернулся, не узнал меня сначала, удивился, что я в его доме делаю. А потом я потребовала от него, чтобы он никому не говорил о залоге компании. Он, конечно же, отказался… я разозлилась и превратила его в собаку. Не знаю, как я это сделала, просто очень сильно захотела – Катя задумалась ненадолго – Ах, да… я, кажется, потом еще Кире Юрьевне СМС отправила, с его телефона, чтобы она подумала, что Александр Юрьевич уехал куда-то. И заодно попросила ее, чтобы она немного поухаживала за ним… чтобы с ним не случилось ничего.       - Катя, Вы сказали, что Вам стало известно об осведомленности Воропаева – спросил Роман – Вы, кажется, говорили уже об этом… Откуда Вы об этом узнали?       Катя слегка нахмурилась, пытаясь припомнить подробности того вечера и ночи.       - Я когда домой вернулась, было уже поздно очень – неуверенно начала она – У меня голова болела просто ужасно… в ушах стоял шум какой-то непонятный. Я подумала, что это просто от усталости, а потом шум сам собой прошел, а вместо него в голове разговор зазвучал. Будто Александр Юрьевич говорил с кем-то. Он сказал, что забирает из компании свою долю, а его собеседник говорит, что это невозможно, так как все имущество находится под арестом…       - И с кем он говорил? – поинтересовался Жданов.       - Я не знаю, я голос того человека до этого ни разу не слышала.       Алекс снова что-то тихо проскулил, Катя посмотрела на него, а потом доложила…       - Он говорит, что это был какой-то его знакомый… Сафронов, Дмитрий Сафронов.       Андрей с Романом в очередной раз за этот вечер переглянулись. Как бы абсурдно ситуация не выглядела со стороны, сами они уже были уверены в том, что сны Кати, это не просто игра ее воображения, хотя признавать это вслух они оба пока не спешили.       - Что думаешь? – поинтересовался Жданов у друга.       - А что я могу думать? – Малиновский по комнате туда-сюда прошелся, раздумывая – В принципе, Сафронов вполне мог быть в курсе наших дел, ты же знаешь, с кем он на короткой ноге…       - Вот и именно. Кать, и что, у тебя совсем никаких идей нет, как все это исправлять?       Она только головой покачала, а потом снова свой взгляд на Алекса обратила, он снова что-то проскулил.       - Да, правда, я так и сказала – задумчиво проговорила она.       - Что, Кать?       - Сколько дней прошло со дня совета директоров?       - Завтра две недели будет – ответил Жданов, не понимая, к чему Катя клонит. А у той вдруг лицо оживилось, она даже улыбнулась слегка.       - Значит, это должно произойти сегодня, после полуночи.       - Что должно произойти?       - Когда я его в собаку превращала, я сказала, что это только на две недели. А это было как раз накануне совета директоров…       - Это значит, что…       - Да. Он снова должен стать человеком сегодня.       - Ну а что мы тогда сидим тут, гадаем? Правда, не правда? – Малиновский на диван уселся напротив собаки и ноги скрестил – Если сегодня этот песик должен стать человеком, можно просто посидеть и подождать – потом усмехнулся – Палыч, а у тебя часы с кукушкой?       - Нет, а зачем нам кукушка?       - Ну, как же. Как только они пробьют ровно двенадцать раз, свершится чудо…       - Нет, это должно произойти не в двенадцать – перебила Катя – Кажется, собакой он стал около двух часов ночи. Значит, до двух и ждать придется.       И они ждали… Правда, в два часа ночи никаких изменений не произошло. Малиновский, да и Жданов тоже к этому моменту уже не раз успели подумать, что зря они так сразу во все это поверили, что у Кати просто воображение чересчур разыгралось, что все произошедшее, просто ряд случайных совпадений. Андрей уже успел снова Кате предложить не выходить пока на работу, еще немного дома посидеть, отдохнуть… А Катя лишь отмахнулась. С того самого момента, как стрелки часов показали два часа, она села на диван и взгляда с Алекса не сводила, почти ни на что не реагировала, ждала…       - Все еще ничего? – лениво поинтересовался Роман, входя в гостиную со стороны кухни и поглядывая поочередно то на своего друга, то на его помощницу, а то и на Алекса.       - Как видишь – ответил Жданов и поудобнее в кресле устроился.       - Знаете что, вы как хотите, хоть до утра здесь сидите в ожидании чуда, а я, наверное, домой. Устал я, знаете, спать хочу.       - Спать? Малиновский, ты же обычно раньше пяти утра и не засыпаешь, а тут…       - Когда я в подходящей компании, то да.       Катя на их разговоры внимания старалась не обращать, понимала, что они ей не верят. А вот сама она уже ни в чем не сомневалась. Андрей с Романом не могли понять и услышать того, что Воропаев говорит, а она слышала, понимала. И продолжала ждать, когда же, наконец, чары спадут.       - Так тебя никто и не держит – продолжал говорить другу Андрей – Мы тебя вообще, кажется, и не приглашали. А мы с Катей останемся.       - А мы с Катей останемся – передразнил Малиновский – И надо было вам такой предлог выдумывать? Да я еще, как идиот просто, поверил почти. Так бы и сказал, что вам просто наедине остаться надо. Я бы и не приезжал. Я вообще приезжать не собирался, у меня и планы на сегодняшнюю ночь уже намечались…       Катя даже закашлялась от этих слов.       - Малиновский, думай что говоришь! – повысил голос Андрей.       - Хочешь сказать, что я не прав?.. – Роман что-то еще добавить хотел, но его взгляд вдруг переместился куда-то в сторону камина, в нем промелькнуло удивление, изумление. Андрей с Катей тоже в ту сторону посмотрели… В самом центре комнаты стоял Александр Юрьевич Воропаев, собственной персоной, выглядел все также, как и в ту ночь, когда Катя его в последний раз видела.       Он не обращал внимания ни на кого из присутствующих, просто очень пристально себя рассматривал. Руки свои к глазам подносил, пробовал пальцами шевелить. И, наверное, радовался как ребенок тому, что может снова на двух ногах стоять. Во всяком случае, он даже улыбаться начал, когда на ноги взгляд опустил. А потом улыбка его померкла, он взглядом с Катей столкнулся, секунд тридцать пристально в ее глаза вглядывался.       - А сделаю, как Вы сказали. И в «Zimaletto» ближайшие полгода не появлюсь – сказал он в итоге, а потом буквально выбежал из квартиры Жданова и даже дверь за собой не захлопнул.