Once in a Lifetime

***

Мы сидим в моей старой детской комнате втроем: я, Бланш и суперзвезда британской эстрады, с которой у меня волей судьбы закрутился роман. Бланш молча пялится в стенку, я — на свои руки, Гарри — на собственные серебристые блестящие носки. Все это напоминает какую-то комедию абсурда, и никто не знает, что сказать. За окном все снова серое, настолько, что хочется выть. У меня сегодня праздник, день Рождения, и мой парень и бывшая лучшая подруга решили сделать мне сюрприз — приехали навестить меня. Где же моя радость? Где же счастье? Я ощущаю только какую-то нелепую тяжесть и желание спрятаться под одеяло с головой. — Может, прогуляемся и покажешь нам городок? — стараясь звучать непосредственно, прерывает тишину Стайлс, и я не выдерживаю: — Черт, Гарри, зачем ты ее сюда приволок?! Злобно смотрю на Бланш, которая, потупив взгляд, тут же отворачивается от меня. Слышу шумный выдох Гарри и выдыхаю еще громче, чем он. Кажется, нервы вот-вот кончатся, и я просто начну орать во всю глотку и расшвыривать вещи по комнате. — Потому что вам надо поговорить. — Нам не о чем разговаривать, — отрезаю я и резко встаю на ноги. — Я не хочу видеть ее в своем доме, она провела тут час, вот и достаточно. Надеюсь, у вас есть билеты назад. Я забронирую для Бланш гостиницу… Вынимаю телефон и дрожащими руками открываю приложение для бронирования, начав вбивать в строку поиска название города. Но Гарри моментально выхватывает айфон у меня из рук и кидает на постель, снисходительно на меня глядя. — Прекрати, Стеф. — Почему я должна прекратить? — тихо спрашиваю я и перевожу взгляд на Бланш. Та все еще не смотрит на меня, и это выглядит так тупо, что просто словами не описать. Ублюдская предательница, и Гарри — мать Тереза, пытается что-то исправить своими нелепыми уговорами. Какой же бред. — Я сейчас выйду, и Бланш сама тебе все расскажет. Да, Бланш? — Стайлс бросает на нее угрожающий взгляд, сжав губы в тонкую полоску. — Да. Он медленно движется к выходу из комнаты, поглядывая то на меня, то на эту мою лживую подружку. Он ничего не понимает. Натура у него такая, добрая. Меня переполняют ненависть и отвращение к Бланш, и никакой разговор не сможет это исправить. Никакая ее глупая отмазка. Разве что она при смерти, и то, это тоже неточно. Стайл тихонько прикрывает за собой дверь, и я скрещиваю руки на груди, вызывающе посмотрев на Бланш. Она елозит на постели, словно собираясь с духом, но явно понимая, что я не даю ей шанса. Ни первого, ни второго, ни последнего. Слишком дорого я заплатила за ее предательство. Мы все слишком дорого за него заплатили. — Я даже не знаю, с чего начать… — мямлит она, и я моментально грубо ее обрываю. — Начни с момента, когда ты втерлась ко мне в доверие и стала сливать инфу про меня и Гарри в интернет. С того момента, как, испортив мне жизнь, продолжила притворяться моей подругой. — Стефани… я… я не знала, что это так обернется. Я бы никогда… если бы я знала… После этих слов я просто от нее закрываюсь. Все это белый шум, жалкие отмазки. Кажется, Гарри внизу, разговаривает с моей мамой. Он очень понравился ей, когда они с отцом приезжали в Лос-Анджелес, поэтому, думаю, ей приятно с ним общаться И, пожалуй, Гарри смог бы подобрать слова, чтобы поддержать ее. Куда лучше, чем смогла бы я. — Стеф, — запнувшись, возвращает меня в эту комнату Бланш. — Я знаю, что я последняя, кого ты хотела бы видеть в свой день рождения, с учётом того, что происходит сейчас в твоей жизни, и что произошло между нами. — Да, пожалуй. — Когда Гарри рассказал мне, что случилось, я просто не находила себе места. — Ага-а, — безучастно тяну я. — Понимаю. — Стеф! — Бланш щёлкает пальцами перед моим лицом. — Пожалуйста, выслушай меня. — Слушаю, очень внимательно, — перевожу взгляд на дверь и начинаю продумывать план побега, чтобы поскорее скрыться от этой пытки. — Я завистливая овца. Сука. Мы обе это знаем. Моему поступку нет оправдания. Я уже даже сама не понимаю, какой у меня был мотив, но я точно не предвидела то, чем это все обернётся. Бланш смотрит на меня, ожидая ответа, но мне просто нечего ей сказать. Да, она завистливая овца и сука. Это мне ей подтвердить? — Пожалуйста, Стеф. Мне было очень сложно видеть твой успех, ведь приехала ты такая же как я, и в такое короткое время столького добилась. — боже, Бланш, чего я добилась? Встретила звезду и устроилась на тепленькое место? — А в моей жизни все так и шло, как было, только усилилась эта неуверенность в себе, ну и проблемы с Джошем ещё. — Бланш, я понимаю. Но это не оправдание. — Да, но я хочу, чтобы ты знала, что я ужасно сожалею и отдала бы многое, чтобы вернуться назад и не совершать этого ужасного поступка. — Это все? — Бланш смотрит на мое лицо, и я вижу, что она потерялась ещё больше. Мне даже становится ее немного жаль. — Не все! На этом мое ужасное поведение не закончилось. Меня просто поглотила эта чёрная зависть, я стала от тебя чего-то требовать… Перестать платить за себя в ресторанах, ждать подарки. Я не представляю, как все это время ты меня терпела. Но правда, Стеф, я была в ужасной депрессии, и сама этого не понимала. Я ужасный друг. Мне жаль, что я не была рядом, когда у тебя творился такой кавардак в жизни. Недавно я обратилась к психотерапевту и, кажется, смогла это все принять и проработать. Я молчу. Я рада, что она все поняла и извинилась, рада, что обратилась за помощью, но изменит ли это что-то? Я сейчас слишком запуталась и не могу даже понять, что чувствую после ее слов. Наверное, она и не ждёт, что мы вновь станем подругами прямо сейчас, но, судя по всему, надеется, что наша связь не пропадёт совсем. — Бланш, я рада, что мы поговорили. Я пока не знаю, сможем ли мы продолжить дружить, думаю, мне нужно время. Сейчас мои мысли заняты другим. — Да, знаю. Гарри позвал меня с собой, потому что очень волновался, — она слышит мой шумный выдох и спешит пояснить. — Когда ты ему все рассказала, он позвонил мне и потребовал объяснений. Мы поговорили, я излила ему душу, и он мне… немного. Сказал, что знает, как тебе сейчас плохо и одиноко, поделился, как сам страдает. А потом внезапно предложил мне вместе с ним поехать к тебе, — Бланш усмехается. — Можешь поздравить меня с первым в жизни полетом на частном самолёте. Я негромко смеюсь, но думаю в этот момент лишь о том, как меня тронуло то, что она сказала про Гарри. Хочу с ним поговорить, прямо сейчас. — Конечно, иди, — понуро разрешает мне Бланш. Кажется, я сказала это вслух. Ну и ладно. Встаю со своей кровати и медленно спускаюсь вниз по лестнице, думая тихонько подслушать разговор мамы и Гарри. Но внизу стоит гробовая, почти в прямом смысле, тишина. Я аккуратно заглядываю в гостиную и вижу картину, от которой у меня просто замирает сердце. Гарри сидит с мамой на диване и обнимает ее, поглаживая по плечу, пока та бесшумно плачет. Мое сердце наполняется такой любовью и благодарностью к нему, что я чувствую, как на моих глазах тоже проступают слёзы. Взгляд мамы встречается с моим, и она медленно отстраняется от Гарри. Он, словно почувствовав мое присутствие, поворачивается в сторону двери и мягко мне улыбается. Я маню его пальцем, после чего мы надеваем верхнюю одежду и выходим на улицу. — Пройдёмся? — тихо говорю я, и он кивает. — Конечно. Гарри заматывает шарф на шее и уверенно двигается вперёд. Я догоняю его, и мое сердце пропускает удар, когда он переплетает свои пальцы с моими и кладёт наши руки в карман своего пальто. — Я идиот, — внезапно нарушив тишину, говорит Гарри, глядя вперёд на дорогу. — Я просто сказочный идиот. Не знаю, качнуть мне головой или кивнуть. Что сказать — тоже не знаю. Поэтому просто даю ему продолжить. — Я чуть не потерял самое лучшее, что было в моей жизни. Надеюсь… что не потерял. — он крепче сжимает мою ладонь и тихо кашляет. — Я начал сходить с ума. Я не верил в свое счастье, все время искал подвоха и пытался доказать себе, что ты меня не любишь. Мне очень сложно было это принять. Принять то, что кто-то правда меня полюбил, а не встречается со мной, любя мою оболочку и славу. Я боялся, что рано или поздно ты уйдёшь, не слушал тебя, не верил тебе. Я просто… — он запинается и через пару секунд продолжает свой монолог — придурок. Тому, что я тебе наговорил в последние дни, просто нет оправдания. Когда я пришёл в себя и понял это, то просто не знал, как себя вести. Я думал, что теперь ты точно меня не простишь, и я останусь один с этой болью и пустотой в груди. Когда ты записала мне то аудиосообщение, я просто не мог поверить, что после всего, что я натворил, ты говоришь мне такие слова. Все еще не мог поверить, что ты можешь меня любить. Поэтому был так холоден по телефону, боялся проявить свои эмоции. Я не представляю просто, что ты в этот момент чувствовала. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на лицо Гарри, и вижу, как по его щеке катится маленькая слеза. Не выдерживаю и, вырвав свою руку из его, останавливаюсь. Испуг и неуверенность в его глазах, ранят мое сердце сию же секунду, поэтому я спешу его успокоить. Буквально бросаюсь к нему на шею, обняв так крепко, словно в последний раз. Он, шумно выдохнув, прижимает меня к себе ещё сильнее и утыкается носом в мой висок. Ну вот, я тоже, кажется, сейчас буду реветь. — Я очень люблю тебя, хватит себя мучать, пожалуйста — шепчу ему на ухо я. — Я жалею, что ушла тогда. Я видела, что тебе плохо, что ты запутался, но вновь выбрала гордо уйти, нежели остаться и помочь тебе разобраться. — Что ты, — шепчет Гарри в ответ, гладя меня по голове, — Ты не обязана была уже это терпеть. — Не обязана. Но я пожалела, что ушла, на следующий же день. Я без тебя просто не могу. Не могу есть, спать… жить. — А я без тебя. Гарри поворачивается ко мне лицом и вытирает кончиками пальцев мои слёзы. Мне кажется, такой нежности в его глазах я не видела даже, когда лежала больная у него дома, и он вокруг меня суетился. Он мягко целует меня, и в этом поцелуе столько боли и горечи, что это невозможно описать словами. — Знаешь, я думала, что это уже прям все все, — тихо говорю я, отстраняясь и пряча от него свои глаза. — Знаю. Прости. Он снова притягивает меня к себе и целует в лоб. — Мы много раз делали друг другу больно, и казалось, что все уже выгорело, что все уничтожено, но то твоё сообщение… — голос Гарри срывается, и он закашливается. — Я словно проснулся, Стеф, понимаешь? Я киваю, вновь борясь со слезами. Мое сердце то разбивается, то вновь склеивается. Опять разбивается, и так по кругу много-много раз. Я так устала. Я жалею себя и стараюсь сделать все, чтобы избежать боли. Но вот я тут, вновь наступаю на те же грабли. Тону в его нежном голосе, ласковом взгляде. Холодных руках, но таких тёплых объятиях. Хочу дать нам ещё один шанс. Но та пустота, что была внутри меня ещё вчера, напоминает мне о том, что через неделю, месяц, год, она может вновь вернуться без приглашения. Боже мой, мне очень страшно. Гарри внимательно следит за выражением моего лица и, кажется, догадываясь о чем я думаю. — Я знаю, что подвёл тебя и тебе сложно мне довериться вновь, но… — Мне не сложно довериться тебе, Гарри, — перебиваю я, кажется звуча немного резковато. Вижу некоторую неуверенность в его глазах. — Мне сложно довериться судьбе и любви. Я наверное умру, если мы вновь расстанемся. — А я скорее умру, чем вновь тебя потеряю, — отрезает он. Мы смотрим друг на друга и молчим. Долго смотрим, отпустив руки друг друга, но стоя на близком расстоянии. В голове словно стало пусто. А в сердце словно наоборот настала весна, несмотря на весь холод и серость вокруг нас. При этих мыслях я поёживаюсь. — Идём в дом — мгновенно реагирует Гарри, — Ты замёрзла. — Нет-нет, — протестую я. Я хочу ещё немного побыть с ним наедине, без посторонних глаз. — Давай ещё пройдёмся, а то мы встали на одном месте, вот я и замёрзла. — Ты замёрзла потому, что легко одета, — привычно фыркает он, — я вот почему-то не замёрз. Спорить не получается, и мы, держась за руки и улыбаясь, возвращаемся в дом.