Смотри только на меня

      Погода была прекрасная. Настроение было ужасное. По крайней мере, у Гинтоки точно. Они уже битую неделю торчали в этом, как он сам назвал его, муравейнике, и на горизонте маячила еще одна. А все почему? Потому что кое у кого в голове не было ни единой мысли, как заполучить нужную хренотень легальными методами. Кто-то – это, безусловно, Хиджиката. Уже не единожды блондин предлагал ему просто напросто, совершенно чистосердечно, устроить короткое замыкание, хлопнуть аккуратно сторожам по голове или по шее — тут уж как повезет, стырить артефакты и свалить по-тихому, но… Нет! Господин любитель ловить террористов внезапно вспомнил о своей честности и неподкупности и нарушать закон не захотел ни по каким причинам.       И ладно бы они здесь просто тихо-мирно обитали и никто их не трогал, так ведь нет! Ежедневно приходилось заниматься какими-то непонятными непонятностями, якобы дарующих удачу в любви и всем таком прочем. Неизвестно, правда, чем в этом вопросе могла помочь игра в салочки на площадке залитой странной маслянистой субстанцией, когда падаешь после пары-тройки шагов и в результате оказываешься перемазанным с ног до головы, а после, матерясь на все лады, пытаешься отмыться. Или пересчет кофейных зернышек, которые, оказывается, при этом еще нужно раскладывать на равные кучки, даже если их нечетное количество. Про ежедневную медитацию, в простых кругах — послеобеденный сон, даже упоминать не стоит.       Хорошо хоть заселили их с замкомом в одну комнатёнку и не нужно было тратить время на поиски друг друга по утрам, а ходить за ручку оказалось вполне миленько. Даже приятно. А еще Гинтоки начал просыпаться по ночам и разглядывать спящего брюнета. Красивый, хоть и зараза… Но это не привычка, нет-нет, ей здесь и не пахнет. Было-то всего три раза. Хотя и подряд, но все равно не более чем совпадение.       К тому же размышления обо всех приятностях заканчивались, стоило им получить очередное идиотское задание. Например, сегодня — ловля кролика с колокольчиком. На удачу.       — Праведник несчастный! — тихо ругался мастер на все руки. — Сам еще недавно майонез таскал и вот на тебе! Как не надо, так мы воплощение благородства… Блин, как меня задолбала эта животина! Какого черта мы ее ловим?       — Ты что, прослушал поучительную речь Мастера? — пропыхтел в ответ Хиджиката, плюхнувшись на близстоящий камень.       — Прослушал, — кивнул блондин, пристроившись рядом. — Зачем мне забивать голову всякой дурью.       — Тем более ее там и так предостаточно, — отозвался брюнет, разглядывая некое подобие чахлого цветочка.       — Очень смешно, — буркнул Гинтоки и хотел обидеться, но передумал. — Знаешь, Хиджиката-кун, мне кажется, тебе вся та лабуда, которой мы здесь занимаемся, очень нравится.       — Неописуемо, — хмыкнул тот. — В общем… я тут подумал и решил, что ты прав и придется статуйки эти просто умыкнуть.       Блондин буквально подавился воздухом. Что-что сейчас сказал господин «честность во плоти»? Он прав? Да ну! Сенсация, однако. Сейчас небеса рухнут, его волосы внезапно станут прямыми и… и задание само прискачет, ибо очень уж становится холодно его ловить. Нет, ну правда. У него лично нос как ледышка. Он секунду подумал и ткнулся носом замкому в плечо.       — В общем так, — словно не замечая происходящего продолжил свой рассказ напарник, — если все пройдет так, как я запланировал, мы уже сегодня вечером отправимся на свободу…       — Хорошо бы, — пробурчал Гинтоки.       — … и в связи с этим у меня к тебе задание — узнать код, отключающий сигнализацию. Он совершенно точно есть в комнате у Мастера, так что заползешь к нему мимоходом и выяснишь.       — А ты сам не можешь что ли? — нахмурился мастер на все руки.       — У меня и без этого дела есть, — отозвался Хиджиката. – Но, если ты настаиваешь на том, чтобы я все делал сам, и не возражаешь проторчать тут пару-тройку дней дополнительно…       — Возражаю, — не дал ему договорить блондин. — Все узнаю, вот прямо сейчас ушел за нужными данными.       Добыть необходимые сведенья оказалось несложно, благо Мастер был уже глубоко пожилым дядькой и большую часть времени, свободную от раздачи «усиленно интеллектуальных» указявок, любил дремать в кресле. Правда, в процессе стратегических поисков Гинтоки он пару-тройку раз попытался проснуться, и пришлось спеть ему нечто напоминающее колыбельную. Но это мелочи.       И вот теперь они с замкомом, предварительно обрядившись в прихваченные одежки охранников святилища, гордо топали по этому самому помещению, стараясь выглядеть как можно спокойнее. К счастью, навстречу попалось всего пара человек, особого интереса у коих они не вызвали.       — Так, ладно, — сообщил брюнет, подойдя к пыльной занавеске, за которой обнаружилось нечто похожее на шкаф, — теперь вползай сюда и сиди тихо, пока я тебя не выпущу.       — Куда это ты еще намылился? — с подозрением в голосе поинтересовался Гинтоки. — И почему сидеть там должен именно я, а? А сколько, простите, мне там находиться? Пока не задохнусь?       — Последнее просто нереально, — вздохнул замком, — рядом система вентиляции. А я пойду выясню, когда охрана уйдет — у них обычно перерыв на пару часов бывает, только не знаю во сколько, а один я просто меньше внимания привлеку.       — Постарайся побыстрее, — пожелал ему блондин, заползая внутрь и понимая, что в шкафу совсем не жарко.       Неизвестно насколько на практике все произошло — побыстрее или не очень, только к тому моменту, когда его выпустили из злосчастного шкафа, Гинтоки замерз напрочь, да и затекло все капитально. Зато выяснил, что система вентиляции работает просто замечательно. А еще пришел к странному выводу: замком специально создает ситуации, по окончании которых блондин его неописуемо рад видеть. И чем дальше, тем больше.       Да, потянуться было бы просто в радость, но сего удовольствия его, сославшись на ограниченность по времени, нагло лишили и на полусогнутых ногах приволокли к пульту управления.       — Итак, какой код? — поинтересовался Хиджиката.       — Год официальной публикации первого рецепта мороженого, — гордо сообщил мастер на все руки. — Правда классно?       — Хоть топленого шоколада, — буркнул брюнет, — мне все равно. Цифры говори.       Цифры? Гинтоки почесал затылок. Ну да, были там какие-то чиселки, только… только он их, кажется, забыл. Но может, конечно, и не забыл, а просто не запомнил. Да, такое никак нельзя исключать. В любом случае напарника любой из этих вариантов не обрадует, и, судя по выражению лица, тот уже догадался об образовавшейся проблеме. Ну не надо на него так смотреть. Можно подумать сам никогда ничего не забывал. Хм… кстати, вполне вероятно, если вспомнить, какой у замкома отвратительный характер…       — И что прикажешь теперь делать? — недовольно произнес Хиджиката, полностью подтверждая сделанные блондином выводы.       — Что делать, что делать… давай ее просто разнесем, к чертовой матери, — внес предложение мастер на все руки и, не дожидаясь ответа, со всей силы приложил об несчастный пульт ногой.       Зря он это сделал. То есть нахальная система с кнопками не пострадала ни на сколечко, зато звук принялась издавать такой, что вой объевшегося Садахару на луну в пятницу тринадцатого казался просто райской музыкой.       — Придурок, — выругался на него замком, спешно оглядываясь, — ты хоть понимаешь, что натворил? Никакими пинками, ударами и всем прочим ее не отключить. Зато можно замечательно привлечь внимание такого количества людей, что тебе и не снилось. Сейчас вот нас здесь обнаружат, а это, мягко говоря, не очень хорошо.       — Сказал бы лучше что делать, — огрызнулся Гинтоки, зажимая уши.       — Ползи давай обратно в шкаф, — скомандовал брюнет и оперативно доволок его до убежища.       — Да не пойду я туда, — упирался мастер на все руки. — Там холодно и темно, и паутина, и страшно… страшно скучно.       — В этот раз будет весело и тепло, — пообещал Хиджиката и, не дожидаясь дальнейших возражений, запихнул напарника в «емкость», после чего совершенно самостоятельно запихнулся туда же сам и неведомо как умудрился закрыть за собой дверь.       Буквально через минуту послышался топот ног и несколько голосов принялись обсуждать происшествие. Когда один из них предложил провести полный обыск помещения, Гинтоки как-то действительно стало гораздо теплее, и он взмолился, чтобы остальные оказались против. Предложение было отвергнуто и ему слегка полегчало, даже прохладней стало. К несчастью, ненадолго. А все потому, что он, к своему сожалению, осознал, насколько плотно к нему со спины прижался замком. Даже прилип. Особенно в районе пятой точки. Да и все остальное как-то не оставлено без внимания. Кошмар! Срочно нужно было отлепиться! Вопрос только как: шкаф такой маленький, что даже просто двинуться, без привлечения внимания, невозможно. Придется потерпеть. Но сначала нужно себя успокоить.       Так… ну подумаешь замком уткнулся носом ему в затылок, ну пыхтит туда — ничего страшного. Да и руки его просто напросто спокойно блондина за талию обхватили, одна правда куда-то немного пониже сползла, но в целом все прекрасно и безопасно. Даже то, что он сейчас бедрами дернул, так даже приятно… Эй, стоп! Приятно?! Нет, до таких мыслей не должно было дойти. Гинтоки ткнулся лбом в стенку шкафа и едва слышно застонал.       — Ты чего? — послышался неожиданно сиплый голос напарника. — Болит где-то?       Болит? Блондин чуть повернул голову и, ощутив теплое дыхание Хиджикаты на своей щеке, внезапно опять вспомнил слова заказчика про специфичную лихорадку. Может быть Лекс поставил ему верный диагноз, и стоит с этим смириться. Заведут вот они с замкомом серьезные отношения на его — Гинтоки, то есть, — условиях, будут ходить по выходным в кино, держаться за ручки… аха, а еще целоваться под луной. Вот ведь бред! Срочно нужно из этого шкафа выбираться, пока он сам себя в правильности слов аманто не убедил. Сколько эти придурки там еще ходить будут!       За всеми этими нервозностями мастер на все руки даже не заметил, как принялся ерзать на месте и остановился лишь, когда Хиджиката ощутимо куснул его за ухо.       — Спятил что ли? — процедил сквозь зубы блондин.       — Завязывай копошиться, — зарычал замком, — я уже… то есть не то, чтобы… но как-то…       — Возбудился что ли? — хихикнул было Гинтоки, и тут же осознал, что так оно и есть. В начальной стадии. — Ай-яй-яй, Хиджиката-кун, ну ты даешь, — он секунду подумал и снова дернулся.       — Хватит, — буркнул брюнет и наверняка покраснел, но в темноте видно не было. — Я серьезно, — добавил он, чувствуя, что останавливаться глава Йорозуи не собирается и уже нарочно безобразничает.       — А то что? Что ты сделаешь? Извращенец мелкий, — веселился блондин, внезапно вспоминая, что уже давно не доводил замкома до ручки. Да, очень давно. А ведь были времена… Эх, ностальгия.       — Ладно, я предупреждал, — хмыкнул тот, и через секунду мастеру на все руки стало совсем не до смеха, потому что ничего забавного в том, что рука Хиджикаты, скользнув по плоскому животу, сжала его достоинство, а потом принялась его поглаживать, пусть даже через ткань, он лично не увидел. — Больше не смеешься? Что так?       Что так? Он издевается? Нагло воспользовался тем, что Гинтоки прижат со всех сторон и не может толком двигать руками, залез своими грабками куда не надо, да еще и так спокойно об этом спрашивает. Откуда-то возникло огромное желание, наплевав на всех, кто там ходит, вылезти из укрытия и дать замкому по наглой физиономии, чтоб неповадно было! Но что-то останавливало. Блондин даже дергаться перестал, прислушиваясь к собственным ощущениям и… внезапно понял, что ему реально приятно и от того, что у Хиджикаты стояк, и от того, что у него самого он через три секунды тоже случится.       — Нравится? — послышался чуть насмешливый голос замкома и мастер на все руки шумно выдохнул. — Ну и кто из нас извращенец?       Гинтоки только фыркнул. Подумаешь, за компанию вполне можно. Кстати, раз уж брюнет взялся поактивничать, то может он его еще и поцелует? Внезапно как-то захотелось. Только намекнуть надо и…       — Кажется все ушли, — не дождавшись намеков сообщил Хиджиката и, прекратив свои манипуляции, осторожно вылез из шкафа. – Все, за дело.       Вот сволочь! Блондин сжал руки в кулаки и едва подавил в себе новый прилив желания дать замкому по репе, по какому-то недоумению называемой головой. Издевательство в квадрате, не иначе! Довести его до такого состояния и свалить в разгар процесса. Никакой совести. Совершенно бесчувственный и холодный, и… кстати, о холоде.       — Одна тысяча семьсот восемнадцать, — сообщил он брюнету и, заметив недоумение на физиономии, добавил. — Это код у адского устройства. Я вспомнил.       — Как полезно тебе, в шкафах-то сидеть, — сообщил с улыбкой Хиджиката, нажав на нужные кнопки и наблюдая, как мешавшие лучи пропадают.       Затем он забрал нужные заказчику абстрактности и вновь повернулся к напарнику.       — И что дальше? — поинтересовался все еще обиженный мастер на все руки, забирая одну из фигурок.       — Идем обратно к шкафу, — послышался бодрый ответ.       — Слушай, это уже не смешно. Сидеть там по третьему кругу…       — Да не будем мы там сидеть, — отозвался Хиджиката и, подойдя к злополучному убежищу, пнул его заднюю стенку ногой.       Неожиданно для Гинтоки та автоматически, без каких-либо усилий отъехала в сторону, представив на обозрение вполне широкий коридор с прикрепленными к стенам фонарями.       Ну и как это понимать? Раньше-то ее открыть было нельзя что ли? Или замком специально этого не сделал, чтобы пообниматься с ним? Гм… занятная мысль. Вот ведь изобретатель какой. Мог бы, между прочим, сразу сказать. Наверное, боялся, что блондин откажет.       Пока в кудрявой голове бродили подобные мысли, замком залез в образовавшийся проем и кивком головы предложил блондину следовать за ним, что тот и сделал.       — Закрой там дверцы, а потом задвинь панель на место, — попросил он вслед за этим.       Опять этот начальственный тон! Глава Йорозуи недовольно насупился, но просьбу выполнил. Едва импровизированная дверь встала на место, как послышался тихий щелчок, не понравившийся Гинтоки совершенно.       — Ну все, обратно нам теперь путь закрыт, — сообщил брюнет. — Этот проход только в одну сторону. Зато за нами никто не последует — на наше счастье о нем мало кто помнит. Пошли.       Вот значит почему его не открыли раньше. Облом. Никакой романтикой тут оказывается даже и не пахнет. А он-то расфантазировался… Блондин вздохнул и поплелся вслед за Хиджикатой.       Шли они довольно долго, что было вполне логично, исходя и из размеров самого, так сказать, заведения, и из прилегающей к нему территории. Гинтоки даже начал уставать, когда они, свернув в десятый-сотый-еще-какой-то-там-раз, уперлись в стену, заваленную большим булыжником, из щелей возле которого пробивался свет и тянуло холодным воздухом.       — Так, мы пришли, — провозгласил Хиджиката и, поставив артефакты на покрывающий пол песок, принялся шарить по карманам.       Блондин поначалу безучастно наблюдал за этим процессом, но чем дольше он длился, тем больше начинал волноваться.       — Хиджиката-кун, что ты так упорно ищешь? — не выдержал он, наконец, присаживаясь на стоящую неподалеку каменную скамью.       — Ключ, чтобы этот камушек сдвинулся, — отозвался, пыхтя, замком, а потом добавил. — Кажется, я его потерял.       Гинтоки совсем разнервничался, ведь, если напарник что-то потерял, то это серьезно, и застряли они тут капитально. Впрочем, тут наверняка есть смотрители, у тоннелей этих. В крайнем случае, можно обратно вернуться и постучать. Глядишь, откроют. Подумаешь, абстракции отберут, дадут им с Хиджикатой по шее и выгонят, а потом еще и заказчик добавит, зато живы будут. Он оперативно изложил свои мысли брюнету и увидел, что тот качает головой.       — Не получится, — сообщил он. — Я не сделал заметок, по какой дороге мы сюда пришли, а без этого можно угодить в ловушку, да и просто заблудиться. А насчет смотрителей – да, они есть. Только вот осмотр проходил вчера, а следующий — не раньше чем через две недели. Может, даже через три.       Это была катастрофа. На взгляд Гинтоки так самая настоящая. Три недели! Да они же тут помрут, а он столько еще всего не сделал в своей жизни! Столько видов десертов не попробовал, миллион в пачинко так и не выиграл, даже девушку постоянную, чтобы уронила скупую слезу на его могилке, обильно поплакала — еще лучше, и ту не завел. Да что там девушку! Он так до сих пор и не сознался себе, что действительно втрескался в эту темноволосую гадину — Хиджикату. Может сейчас это сделать, а то помирать в компании замкома-недруга это… неприлично как-то? Или не надо, послышался отзвук внутреннего голоса где-то на окраине сознания. Пофигу… почему бы и нет! Поживут хоть немного счастливо, да и помрут в один день. Романтика, типа. Ладно, начнем.       — Слушай, я тут чего подумал, — подошел он к стоящему у стены объекту и соорудил умильную мордашку, — помнишь, ты меня как-то поцеловать хотел?       — И? — вопросительно поднял брови замком. — Это было давно и неправда.       — Как неправда? — нахмурился Гинтоки. — Ты такими вещами не шути! В отношениях это чревато потерями, причем серьезными.       — Ну, ты же можешь, перепихнувшись со мной, сделать вид, что ничего не произошло, — сообщил брюнет.       — Так ведь это первый раз у нас был, понимаешь, — продолжал «вилять хвостом» мастер на все руки. — Я просто растерялся и…       — Как это первый раз? — нахмурился Хиджиката. — Ты же сам говорил, что мы и до этого встречались! Ты что, соврал мне?       — Нет, — помотал головой блондин, не понимая, почему собеседник заговорил об этом, — мы и вправду…       Ой… ой, мама! Мамочка! До Гинтоки внезапно дошло, о каких встречах его тогда спросили. А он-то, дурак, действительно подтвердил, дескать, да, так оно и было! И куда бежать, кому молиться? Сознаваться, что он все напутал, особенно сейчас, нельзя, ни в коем случае: на кону стоит его недолго и счастливо, в совокупности со смертью в один день. В противном случае он просто напросто помрет первым. Прямо сейчас. Надо сгладить каким-то образом этот момент. Вот только как? Как можно объяснить Хиджикате, что встречи — это не объятья на скамейке, а банальные попытки попортить друг другу физиономии, ну или просто ругательства.       — Ну, понимаешь… там вот… — замямлил он, пытаясь подобрать нужные слова, — короче, отношения вправду были, но… немного не так все происходило… да…       — Немного не так? — все больше хмурился брюнет. — А как?       — Ну… ты, значит…, а я…       — А, — кивнул замком, немного подумав, — я понял, как все происходило.       Серьезно? Гинтоки с подозрением уставился на собеседника. Чего это он там понял? Хочется надеяться, не глупость очередную сочинил.       — Уговорил, иди сюда, так и быть, поцелую, — отвлек его от этих мыслей Хиджиката, заставляя блондина повиснуть у себя на шее.       Целоваться было приятно. Чрезвычайно. Особенно теперь, когда мастер на все руки признался сам себе в том… в чем уже признался. Повторять это по второму кругу ему не хотелось совершенно. Да и не нужно было. Они оба просто получали удовольствие от происходящего, поочередно перехватывая инициативу.       А еще Гинтоки понял, что ему до безумия нравится дотрагиваться до шеи брюнета. Гладить ее кончиками пальцев, царапать ногтями или оставлять на ней дорожки из поцелуев. Может еще засос соорудить? Покрасившее и поярче. Хм, занятная мысль ему пришла, надо только место выбрать поинтересней. В районе ключицы должно хорошо получится. Он уже принялся избавлять нужное место от ткани, как…       — Хиджиката-кун, а ты с каких пор цепочки на шее носишь? — поинтересовался мастер на все руки, рассматривая витое ювелирное изделие.       — Цепочки? Какие цепочки? — не понял замком, крыша которого от действий Гинтоки держалась на последних гвоздях. — Я не… точно! Я же его на шею повесил!       — Кого его? — не понял глава Йорозуи.       — Да ключ этот дурацкий, — отозвался брюнет, спешно снимая с шеи веселенький медальон в форме сердечка в обрамлении ромашек и открывая проход. — Ну все, хватай вещички и пошли.       — Слушай, а ты откуда про выход этот с ключом знаешь? — запоздало поинтересовался мастер на все руки, крайне недовольный вторым обломом за день.       — Случайно подслушал разговор пары старожил, когда ты в качестве очередного привлечения удачи перед коровой песни пел, помнишь? — ответил Хиджиката и блондин кивнул. Еще бы забыть этот кошмар просто нереально. — А ключ… ну считай, это необходимым дополнением к заказу.       Добраться до дома, пусть даже таковым корабль аманто назвать можно было с натяжкой, было замечательно, отмокнуть в горячей ванне — просто изумительно, узреть в своей комнате замкома — очень неожиданно.       Впрочем, у блондина было время подумать и он решил, что раз Хиджиката сам вспомнил — он ведь вспомнил, да? — что между ними на самом деле ничего не было и против дальнейшего развития событий возражать не стал, значит все хорошо. К тому же, если выбирать между злостью на брюнета и обнимашками все с ним же, второе видится гораздо более приятным вариантом.       — Продолжим? — предложил он, подбираясь к замкому.       — Угу, — отозвался тот, проведя руками вдоль боков Гинтоки, который вместо получения удовольствия внезапно озадачился, оказавшись прижатым к кровати.       — Это еще что такое? — не понял блондин.       — Как это что? — отозвался Хиджиката. — Ты же сам сказал, что в наших встречах все было слегка не так. Разве это не значило, что сверху обычно был я?       Гинтоки закрыл лицо руками и едва не застонал. Сбылись его опасения. Ну за что ему, за что ему это все?! Все-таки внутренний голос надо было слушать и ни в чем себе не сознаваться. А теперь уже поздно, ничего не отменишь, и как поступить дальше представляется слабо.       Так, спокойно, ищем очередную идею. Она обязательно найдется, через секунду точно. Ну, максимум, по истечении минуты. О, придумал! Нужно сделать, замкому так хорошо, чтобы тот даже и не помыслил разозлиться, когда все действительно вспомнит. Да, так будет правильно… А сейчас-то как выкрутиться? Он ведь в реальности подставлять свой зад этой малолетке совершенно не намерен!       — Ладно, — покладисто кивнул Хиджиката, когда последнюю мысль ему без обидняков высказали вслух, — ограничимся «детским уровнем». Я подожду.