Смотри только на меня

      Хиджиката никогда не врал себе. Ни в ту пору, когда был взрослым по первому кругу, ни сейчас, когда рос по второму, посему спокойно признал тот факт, что ему очень, да очень, хочется встречаться-обниматься-бог-знает-чем-еще-заниматься с одним типом с кудряшками на голове. Ну не то чтобы очень уж спокойно — пару часов-то он точно сомневался, но факт был принят и обжалованию не подлежал.       Тем обиднее было понимать, что объект обожания совершенно его чувства и пожеланий не разделял.       Как там сказал этот обормот? Неудобно было? Ему-то и неудобно? Что за ересь! Если кому и было некомфортно, так это брюнету. Спина, между прочим, до сих пор побаливает…, а этот обалдуй получил удовольствие по максимуму и в сторону. Вот тебе и отношения, которых ему якобы не хватало. Может, просто наврал, чтобы его совратить, и никакие чувства ему там и даром были не нужны? Похоже на то. А он-то, наивный эдовский веник, размечтался, что теперь уже совсем все наладится.       Идиот, обругал он сам себя. Прошло уже больше недели, пора уже успокоиться и, наплевав, по примеру старшего товарища, на все на свете, продолжить спокойно влачить свое существование, наслаждаться полетом и еще чем-нибудь заняться. Но нет! Не получалось. Замком даже курить заново начал в надежде успокоить нервы — помогало мало.       Блондину-то сейчас хорошо — не терзается горестными переживаниями, а он… Да, решено, он больше не будет думать про него. Осталась совсем малость — придумать, как это сделать.       Живот внезапно заурчал и замком, вспомнив, что пропустил завтрак, дабы не встречаться кое с кем, отправился на кухню в поисках съестного. И, конечно, первым делом наткнулся на него — объект своих горестных размышлений. Выглядел Гинтоки неважно: бледный, под глазами темные круги, явно свидетельствующие о недосыпе, весь какой-то помятый и взъерошенный. То есть слегка взъерошенным он был всегда, но сейчас на голове была просто заготовка для птичьего гнезда.       — Привет, — тихо поздоровался он, вымученно улыбнувшись.       — И тебе, — кивнул Тоширо. — Выглядишь просто ужасно.       — И чувствую также, — мрачно подтвердил блондин и зевнул во весь рот.       — Может тебе к врачу заглянуть? — забеспокоился Хиджиката, подойдя ближе. Все-таки, как бы он не злился, а этот… этот… цензурных слов не хватает, сказать кто, ему был дорог. — А то вдруг скопытишься незадолго до конца полета, что я твоим детишкам скажу? — он придвинулся почти вплотную к Гинтоки и мягко обхватил его лицо ладонями.       С минуту они просто смотрели друг на друга, размышляя каждый о своем.       Еще подрос, подумалось блондину, теперь выглядит почти как раньше, волосы только еще длинные. Но ему лично совершенно безразличны его прикосновения, попытался убедить он сам себя, и тут же ощутил приступ острой головной боли. Наверное, и в самом деле нужно до лекаря добраться, потому что подобные спазмы продолжались уже пару дней на фоне общей вялости, периодической тянущей боли в мышцах, хронического недосыпа и отсутствия аппетита. В первый день он не обратил на них внимания, решив, что само пройдет, но чем больше проходило времени, тем больше он беспокоился. Правда сейчас, когда он едва ли не обнимается с брюнетом, как-то легче что ли, даже есть, кажется, хочется.       Эх, как это заманчиво, вздохнул мастер на все руки: обнять это чудо, прижать его к себе и, уткнувшись носом ему в шею, сладко посапывать безо всяких зазрений совести. Хиджиката перебирал бы его кудряшки на голове, собирая какую-нибудь романтикоподобную чушь…       Так, нет, что за ересь насчет романтики он сейчас несет! Для нее ведь нужно, чтобы отношения были хотя бы немного лиричные, а у них этого и в помине не наблюдается, на его взгляд, рассуждал он, не замечая, как оплетает запястья Хиджикаты своими пальцами.       Замком меж тем, глядя в глаза блондина, окончательно за него испугался. Нет, были, конечно, моменты, когда мастеру на все руки было грустно или скучно, редко, но такое случалось. По большей части ему было на все пофиг, но такой вселенской муки, как в данный момент, брюнет не видел в них никогда. И самое гадкое во всем этом то, что он совершенно не представлял, как может объекту своих мыслей помочь. И звучит совсем не в тему, но как же хочется это ходячее недоразумение прижать к себе, сказать, что все будет в порядке и чтобы тот сладко посапывал у него на плече. А еще поцеловать жаждется. Очень. Он потянулся к губам Гинтоки своими и почти их коснулся, когда блондин буквально отскочил от него в сторону.       — Пойду я, пожалуй, и впрямь до врача прогуляюсь, — хрипло сообщил он замкому и постарался быстро покинуть место встречи.       — Гинтоки, — раздался ему вслед голос Тоширо, — что с тобой происходит? Я не понимаю…       Поход к местному врачу результатов не принес. По крайней мере, тех, на которые Гинтоки надеялся. Светило медицины, обследовав его с головы до пят, только пожало плечами и порекомендовало хорошенько отдохнуть. Отдохнуть… отличная мысль, вот только как это сделать, вопрос, как говорится, открытый. И где же ему это сделать? У себя в комнате не выходит… на кухне — тоже явно не получится. Может в так называемой гостиной получится поспать? Ну, а что, смена обстановки и все такое… он кивнул сам себе и поплелся до указанного места, по пути собрав все углы, какие попались.       Не понимает, значит, замком, что с мастером на все руки происходит? Не удивительно. Блондин и сам этого не понимает. А может просто не хочет понять? Может просто боится себе признаться в чем-то? А в чем? Ни одной идеи. И какого черта он сейчас удрал от замкома, при первом же намеке на поцелуй? Можно ведь просто было сказать, что ему неприятно его общество и, как когда-то, вывести из себя язвительными комментариями, чтобы тот выругался и сам ушел. Но нет, он, кажется, даже надеялся на то, что его поцелуют, ждал этого… и что бы было потом? Повторение той ночи? Ой, не надо! Или надо? Кажется, очень надо, и очень этого хочется. Черт, да он извращенец!       Гинтоки поздравил себя с этим открытием и рухнул на диван, потом устроился удобней и прикрыл глаза. В воспоминаниях тут же нарисовалось раскрасневшееся лицо замкома, растрепанные темные волосы и синие глаза, ставшие от игры страстей почти черные, заставляющие желание скапливаться внизу живота тяжелым комком. Едва ощутив это, блондин резко открыл глаза, подскочил на лежбище и свалился на пол. Блин, он так долго и тщательно старался все это позабыть, и почти получилось, а стоило допустить маленькую промашку и вот, приехали. Так, нужно отвлечься, нужно на что-нибудь отвлечься. Нифига! Он, похоже, не хочет ни на что отвлекаться! Капец! Он оперся локтем о диван и, подперев голову, тяжело вздохнул.       — Я слышал, вы обращались к врачу, — в комнате появился заказчик. — Что-то случилось?       — Случилось, — обреченно кивнул Гинтокию. — Я выяснил, что являюсь похотливой скотиной.       — Кем? — со смехом переспросил Лекс. — С чего вы взяли?       — Разве нормальный человек будет хотеть… эээ… как бы сказать…       — Переспать, — подсказал ему нужное слово аманто, сразу понявший, о чем речь. — Называйте вещи своими именами.       — Ну да, — кивнул блондин, — вот будет он этого желать сделать с парнем, да еще так активно, как я сейчас? Нет! Отсюда вывод…       — Неправильный вывод, — отрицательно покачал головой заказчик. — Конечно, я бы согласился с подобными доводами, но в вашем случае они не работают. Вы просто приболели.       Гинтоки с недоумением уставился на аманто, переваривая полученную информацию. Приболел? Что это значит? Он ведь только что был у лекаря и тот заверил, что ничего серьезного нет. Выходит, наврал? Ой, а если это серьезно? А вдруг со смертельным исходом? Он сглотнул и выжидающе уставился на Лекса.       — А что вы здесь делаете? — в комнату впорхнула, как всегда, счастливая Нала. — А зачем Гинтоки сидит на полу?       — Отдыхает, — сообщил ей брат. — Я ему рассказываю, что он болеет.       — Ааа, — протянула та, кивнув, — ну да, типичный и крайне тяжелый случай любовной лихорадки.       Какая лихорадка? Любовная? Это они что, намекают, что он влюбился в Хиджикату? Блондин хихикнул. Нервно. Потом еще раз. А потом принялся без остановки хохотать, так что слезы выступили. Он и втрескался в замкома! Да он скорее влюбится во весь Эдо вместе взятый, чем в этого типа!       — Ну что? — донесся до него голос Лекса. — Мы правы, не так ли?       — Нет, не правы, — отмахнулся Гинтоки, — я просто устал…       — Еще бы не устали, — не стал спорить заказчик. — Бегать от самого себя крайне утомительное занятие. И самое печальное, ничего с этим делать не хотите, хотя решается это практически в один момент…       — Потому что рядом находится замечательное двуногое лекарство, которое совсем не против вернуть тебя в нормальное состояние, — добавила девушка, — и терпеливо, о боги, я бы тебя уже точно давно прибила три раза, так терпеливо ждет, когда же ты, наконец, осознаешь, что полный придурок, и придешь к нему под крылышко! Давай, иди к нему. Вот увидишь, сразу полегчает…       — Так, закроем эту тему. Не может между нами ничего быть, — сообщил мастер на все руки, поднимаясь на ноги и чувствуя, что вся его сущность протестует против этих слов. Упрямо отмахнувшись от своих ощущений, он продолжил. — Навыдумывали тут какую-то лихорадку странную. Если поговорить не о чем больше, то лучше скажите, что за хреновину надо доставать дальше. И главное, где и как?       — Нет-нет, не думайте об этом. Потом, все потом. Поверьте, это будет очень легкое и приятное задание, — заверил его аманто. — Рассматривайте его как своеобразную поездку на курорт. Мастер на все руки недоверчиво посмотрел на него, но измученный мозг капризно отказался думать, потому он по привычке махнул на все подробности рукой и отправился к себе.       — Братик, — укоризненно посмотрела на Лекса сестра, — ты не думаешь, что нечестно скрывать от него место, куда они направятся? Да еще и врать, что ему будет легко и приятно?       — Да нет, — пожал тот плечами, — зачем портить человеку сюрприз?       Местность, в которую они прибыли с замкомом для исполнения обязанностей добытчиков ценностей, оказалась мало того, что невзрачной: сплошь серая пустошь, изредка разбавленная вкраплениями высоких валунов и кое-где присыпанная снегом, так еще и весьма прохладная с беспрестанно дующим ветром. Гинтоки поежился и уткнул нос в воротник меховой накидки, надетой поверх специально выданной им для похода одежки. Она, кстати, ему тоже не нравилась. Ну что хорошего может быть в длинной такой рясе с капюшоном, да еще и темно-вишневого цвета? Нет, глаза она у него чудесно оттеняла, но в остальном… задувало под нее капитально.       — Идем, пока совсем не замерзли, — замком, не глядя на него, прошествовал мимо и направился к месту нынешних поисков, — странной постройки, напоминавшей гигантскую перевернутую шляпу. — Давай, поторапливайся, а то совсем разболеешься.       — Разболеюсь? — не понял блондин. — С чего ты взял?       — Лекс сказал, что у тебя лихорадка какая-то, — послышалось в ответ. — Не стой на месте, двигай ногами.       Хиджиката еще что-то говорил, но мастер на все руки его не слушал. Вот ведь гребаный аманто, недовольно цыкнул он, уже и замкому чего-то наговорил! Интересно, как много. Хочется надеяться, что не очень.       И кстати, обиженно поджал губы блондин, что за командный тон у Хиджикаты сейчас был?! Он ведь не подчиненный ему, однако. Вчера еще, между прочим, целоваться лез, а сегодня ведет себя так, словно они друг друга второй раз видят.       Пока Гинтоки дулся, они добрались до дверей постройки. Пока брюнет искал звонок, мастер на все руки решил почитать табличку с названием того, куда они сейчас «рвутся» попасть. И в очередной раз не обрадовался. «Межличностное объединение «Внебрачное агентство номер 7», — гласила она. Он потер глаза, снова прочитал и со страшной силой захотел прибить заказчика. Вот только они вернутся, он сразу выскажет Лексу все, что о нем думает или даже больше… что это еще за внебрачное агентство? И чем, интересно, это место курорт напоминает?       От ругательств в адрес аманто его отвлек замком, вовсю затрезвонивший в найденный колокольчик. В двери почтенного заведения открылось узкое окошко, больше похожее на щель почтового ящика. Блондин, на всякий случай, встал рядом с Хиджикатой и, узрев, что тот помахал рукой, сделал то же самое.       За дверью что-то пошебуршало, а затем она поползла вверх, остановившись на середине. К искателям сокровищ вышла худая фигура в точно таком же, как у них, плаще, только с надетым капюшоном, скрывающем пол-лица.       — Добро пожаловать, — произнес старческий голос нараспев, — добро пожаловать, братья, в нашу скромную обитель. Прошу вас надеть ваши капюшоны и следовать за мной.       Замком кивнул, молча выполнил просьбу, и двинулся за встречающим. Гинтоки решил не отставать, проделал то же самое и, догнав напарника, чуть не потерял дар речи. По территории заведения перемещалось, по меньшей мере, несколько десятков персон, одетых в точно такую же одежку, как у них, делающую их похожими друг на друга, как близнецы. Он пожал плечами, а через секунду едва не взвыл от ужаса — за всеми этими разглядываниями он упустил, куда ушел Хиджиката. Ну и где теперь его искать! Блондин заметался на месте, судорожно размышляя, что предпринять. Пока мысли скакали, как кролики, раздался мелодичный перелив колокольчиков и все дружной толпой двинулись на их зов. Мастер на все руки почесал макушку и пошел с ними: все равно, стоя здесь, он ничего придумать не сможет, а если туда пошел весь табун, есть шанс, что и замком с встречающим там обнаружатся.       Попав в обитель, Гинтоки понял, что ничуть не облегчил себе задачу, напротив — она стала еще заковырестей: помещение оказалось просто огромным и народу в нем скопилось соответственно. Не заглядывать же каждому под капюшон! Но, видимо, придется. Он пополз меж рядов «близняшек», выворачивая шею перед каждым присутствующим, дабы увидеть хоть что-нибудь, ибо было довольно темно.       — Простите, вы не Хиджиката, нет? А вы? — интересовался он каждый раз, получая в ответ молчание.       Ну им жалко что ли хотя бы нет сказать или головой покачать, возмущался про себя блондин. Не учили их вежливости элементарной, видимо. Вообще наглость, сделал он вывод, изучив таким манером уже три ряда. И кстати, а нафига они тут все собрались в таком количестве и просто сидят, ничего не делая? В молчанку поиграть? А замком тоже хорош! Почему никак не найдется? Мог бы хоть какой-то сигнал подать! Ну например, рукой помахать, типа я тут, или позвать его…, но нет, какого-то черта молчит, зараза. Мастер на все руки устало прислонился к колонне у следующего ряда.       — Ну Хиджиката-кун, ну найдись уже. Ну алё, проблема ходячая, не находишься, да? Козел ты. И осел. И гад, каких мало. Терпеть тебя не могу. Ну тогда я обижусь на тебя. Вот, — принялся размышлять он вслух. — Хотя нет, сначала найду, потом обижусь. Ты только найдись, я тогда сразу передумаю дуться. Ну котеночек мой… Не нравится быть котеночком? Ладно, будешь зайчиком. Или пупсиком. Может птенчик? А милым быть не хочешь?       — Ты чем тут занят? — послышался позади него знакомый голос и Гинтоки, резко развернувшись, едва не задушил замкома в объятьях.       — Это правда ты? — уточнил он с надеждой, крепче прижимаясь к «находке».       — Я это, я, — зашептал брюнет, — помолчи только, сейчас нельзя разговаривать.       Гинтоки кивнул и продолжил висеть беззвучно. Надо же какая штука получается, размышлял он в процессе: на обзывалки замком явиться не соизволил, а стоило назвать того милым, как тотчас объявился. Может специально ждал этого? Или это просто кодовое слово для нахождения пропавших? Так и быть, он будет звать его милым, если конечно тот опять не надумает потеряться. Милый… милый… он «попробовал слово на вкус», а то решить-то он решил, а вдруг оно с Хиджикатой не сочетается. Кажется, вполне подходит. Даже, приятно как-то его так называть. А может Лекс… нет, не прав он. Или…       В голове Хиджикаты меж тем шел не менее насыщенный мыслительный процесс. Он ведь совершенно четко для себя решил: с сегодняшнего дня совершенно не думать о тех чувствах, которые у него вызывает это кучерявое сокровище. И как, простите, это начать делать, если тот такие вот фортели вытворяет! Еще вчера шарахался от него, как от прокаженного, а сегодня обниматься лезет, да еще и довольно улыбается, кажется. А он сам зачем к нему прилип. Автоматически, видимо. Так, нет, надо брать себя в руки. Или может не надо? В конце концов, делать этого совершенно не хочется. Все, хватит, решил он — у них есть работа, отцепил мастера на все руки от себя и уселся на свободное место в ряду, похлопав рядом, предлагая напарнику к нему присоединиться. Тот плюхнулся на свое место и недовольно скрестил руки на груди. Потом подумал немного и устроил голову у замкома на плече. Во-первых, так он точно больше не потеряется, во-вторых, обнимались они безобразно мало, а в-третьих, раз все молчат и темно, значит можно вздремнуть. Эх, тепло, хорошо… вот всегда бы так… Долго спать ему не дали. Присутствующие, до этого так тщательно скрывавшие умение говорить, вдруг резко загалдели, как стая воробьев.       — Чего это они? — не понял Гинтоки, сев прямо и щурясь от внезапно вспыхнувшего яркого света.       — Закончили медитировать, теперь могут делать, что хотят, — послышалось в ответ. — Так мне рассказали.       — Ничего больше тебе не рассказали?       — Отчего же. Очень даже много сообщили, — улыбнулся замком. — Что тебе поведать?       — Какого лешего это сборище называется «добрачным агентством», например? — буркнул блондин.       — Потому что людям, связавшим себя узами брака, здесь делать нечего. Здесь собираются только те, кто по какой-то причине этого еще не сделал. Например, не может найти себе пару или считает, что у него не тот размер ушей.       — Пф, — фыркнул Гинтоки, — они реально считают, что найдут себе пару, сидя здесь в капюшонах, под которыми ничего не видать? Дурость какая…       — И вот для этого они дважды в день медитируют вон на те три абстрактных штуки, которые являются, дескать, воплощением удачи и еще чего-то там, а значит, должны исполнению их желаний поспособствовать. Собственно, именно их нам и предстоит стырить.       Блондин посмотрел в ту сторону, куда указывал Хиджиката и нервно дернул глазом. Нужные объекты стояли под прозрачным кубом, разбить который простым молотком вряд ли получится, а вокруг них извивались красные ленточки защитного поля.       — Есть план как это сделать? — скептически поинтересовался он у напарника.       — Пока нет, — отозвался тот, задумчиво хлопнув рукой по колену. — Но ничего, подождем пару дней и наверняка что-нибудь придумаем.