Смотри только на меня

      Пикник в этом году удался на славу, что и говорить. Довольный жизнью Гинтоки лениво развалился на траве, похлопывая себя по набитому животу и щурясь от яркого солнышка.       - Это было так любезно со стороны Отосе-сан снабдить нас едой для пикника, – заметил, сидящий рядом, Шимпачи, – и так неожиданно.       - Не слишком радуйся, – Гинтоки почесал ухо. – Наверняка эта старуха просто что-то задумала, раз выпроводила нас из дома погулять. Вполне возможно, она решила сменить арендаторов и уже кому-то демонстрирует нашу квартирку. А продукты типа для того, чтоб мы не слишком плакали.       - Неужели ты думаешь, Отосе-сан на такое способна? – удивленно воззрился на своего начальника Шимура, одновременно распутывая наушники у плеера.       - В мире все возможно, – философски заметил его начальник и потянулся. – Я бы на ее месте давно от нас избавился.       - Не ровняй всех по себе, – отозвался Шимпачи, выбирая, какой композицией Отсу-тян ему залакировать обед, чтоб совсем было хорошо.       - Если ты собираешься подпевать, то лучше делай это в другом месте, – сменил тему глава Ёрозуи. – Тебе медведь на ухо не только наступил, но еще и активно на нем поплясал, а мне мои уши еще пригодятся.       - Например, где же мне петь?       - Иди к речке.       - Там Кагура с Садахару.       - Вот и хорошо. Ей вообще пофиг на твои мычания, а у тебя будут благодарные слушатели, ну или не совсем благодарные…       Шимпачи что-то проворчал, но, тем не менее, поднялся с травы и направился в сторону водоема, откуда уже давно доносился плеск воды, веселые крики рыжей аманто и радостное тявканье Садахару. Вскоре, оттуда послышались веселые песнопения поклонника Отсу, а после и подвывания их пёсика, который в последнее время взял моду подпевать.       Гинтоки посмотрел в сторону реки, подложил руки под голову и, удовлетворенно выдохнув, принялся наслаждаться одиночеством. Легкий ветерок трепал кудри на его голове, где-то пели птички. В общем, полная идиллия. Ну почти… единственное, что омрачало жизнь блондина в данный момент, была мысль: «все, что хорошо начинается, обычно очень плохо заканчивается». Это он знал не понаслышке – данная истина была проверена им на собственной шкуре, причем неоднократно. Вот и теперь она совсем некстати постучалась в голову. Отмахнувшись от нее, как от назойливой мухи, он начал засыпать.       - Гин-тян, Гин-тян! – внезапно заорала ему в ухо Кагура. – Ты спишь?       - Чего тебе? – Гинтоки лениво приоткрыл один глаз и, недовольно поглядев на нарушительницу своего спокойствия, снова его закрыл.       - Гин-тян, мне так хорошо! Весь мир сегодня как будто только для меня и говорит, что я его королева, – Кагура встала на носочки и затанцевала на месте, подражая балерине. – Ты меня слушаешь вообще? – нахмурилась она, заметив, что мастер на все руки снова задремал.       - Да-да, – отозвался начальник, не открывая глаз.       - Неправда, не слушаешь! У тебя глаза закрыты.       - Для того чтобы тебя слышать, мне глаза не нужны. Для этого есть уши.       - Но если у тебя закрыты глаза - это значит, что ты меня игнорируешь, – заметила Кагура, оглядывая полянку в поисках того, чем можно было бы запустить в Гинтоки, чтоб он, наконец, проснулся.       К ее большому сожалению ничего подходящего в виде коряги или муравейника, или еще чего-то наподобие, она не увидела. Ято уже хотела стукнуть начальника зонтиком, но тут же придумала другой способ. Хитро улыбнувшись, она направилась к корзинке с едой.       Гинтоки, крайне довольный, что этот «рыжий бесёнок» замолчал и отстал от него со своими претензиями по поводу невнимания, снова начал уплывать в «царство Морфея». Сквозь дрему он услышал булькающие звуки, и минуту спустя ему на голову прилетела картонная коробка, пахнущая клубничным молоком. С нехорошим предчувствием он открыл глаза и покрутил головой. Предчувствие его не обмануло. Рядом с ним лежала пустая коробка из-под его «драгоценного источника кальция». Он резко сел и с болью во взгляде уставился на упаковку.       - Молоко… мое клубничное молоко, – простонал он, находясь в прострации.       - Наконец-то ты проснулся, – удовлетворенно кивнула Кагура, дожевывая остатки десерта из корзинки. – Теперь ты обратишь на меня внимание.       - Как ты могла его все вылакать, – блондин, разозлившись, подлетел к ней за одно мгновение и принялся трясти коробкой у ее носа. – Да еще и десерт весь слопала! Разве у меня без этого стрессов в жизни не хватает!       - Ведешь себя как ребенок, честное слово, – серьезно кивнула ято и принялась облизывать пальцы. – Подумаешь, я выпила молоко. Между прочим, у меня растущий организм и он требует много еды. И вообще, в следующий раз подумай, прежде чем игнорировать собеседника.       - Игнорировать? В следующий раз? – нахмурился мастер на все руки. – Я с тобой теперь вообще разговаривать не собираюсь, – он повернулся к Кагуре спиной. – Зови Шимпачи и Садахару. Мы идем домой.       Часы показывали уже почти восемь часов вечера, а Гинтоки все еще не мог успокоиться. Он уже поспал, пошлялся по улицам, получил очередной пинок от Цуки за то, что снова ухватил ее за то, что не нужно было хватать, тихо обматерить ее про себя, снова погулять, снова поспать, прочитать Джамп справа налево и слева направо и даже поругаться с Отосе. Все было не то! Ужасно хотелось сладкого. Просто до безумия. Ах, если бы еще это безумие прибавляло в кармане денег! Последних не то что бы не было. Их не было вообще.       - Гин-сан, – в очередной раз обратился к нему Шимпачи, со вздохом наблюдая за страданиями шефа, – ну что ты, в самом деле, так переживаешь. Тебе даже полезно будет хотя бы денек не поесть сладкого.       - Да-да, – вяло отозвался начальник, подперев голову рукой и глядя в одну точку.       - И с Кагурой ты зря поссорился.       - Да-да.       - И перед Отосе-сан тебе нужно извинится и спасибо ей сказать.       - Да-да.       - И перестань все время говорить «да-да», - начал раздражаться Шимпачи. – Ты с самого обеда говоришь только это.       - Да-да – снова произнес Гинтоки. – Это все, что может сейчас выдавать мой мозг в связи с отсутствием глюкозы для подпитки, поэтому теперь это единственное, что я буду говорить, пока не подпитаю его.       - Сейчас ты явно не только «да-да» произнес, – сказал Шимпачи на пределе своего терпения.       - Да-да.       «Чертов шантажист», - подумал Шимура, нашаривая в кармане пару монеток. – «Хотел купить сестре подарок на праздник, но если он не перестанет да-дакать, то я до него не доживу. Или доживу я, но не доживет он, потому что я прибью его, а потом меня посадят или я успею удариться в бега. Как не крути, а перспективы хреновые».       - Держи, – он протянул деньги. – Купи себе свое дурацкое молоко и перестань…       Договорить Шимпачи не успел, потому что блондин, схватив деньги, на полном ходу улетел в магазин, оставив дверь открытой. Очкарик вздохнул, покачал головой и отправился закрывать дверь.       Гинтоки, окрыленный перспективой получения столь желанного клубничного молока, быстро преодолел пару-тройку десятков метров, после чего резко затормозил, увидев человека, которому и так-то никогда не был рад, а уж сегодня тем более. Конечно же это был «его ненаглядный» - Хиджиката Тоширо.       Бежать как на пожар мимо «майонезного маньяка» ему, отчего-то, не хотелось и он решил переждать, когда тот уйдет. К его великому несчастью замком никуда не торопился, а потом и вовсе остановился, заинтересованно на что-то глядя. Ну, по крайней мере, так решил наш кучерявый герой.       «Какого хера он тут ходит! Не мог в другом месте подежурить что ли!» - злился Гинтоки, глядя на спину замкома. – «Иди уже, упырь, дальше. Неужели непонятно, что я с тобой сталкиваться не хочу сегодня».       Замком упорно продолжал стоять на одном месте.       «Гад ты этакий», - продолжал ругаться горе-сладкоежка, также стоя на месте и матерясь на строителей квартала, которые к магазину соорудили только одну дорогу. – «Вали быстрее отсюда, а то я сегодня очень нервный. Могу не сдержаться и долбануть тебя».       Он уже собирался привести свою угрозу в действие, когда замком, наконец, пошел дальше. Гинтоки тихим ходом последовал за ним, размышляя о том, что если он и дальше так медленно будет передвигаться, то может не успеть в магазин.       Брюнет, между тем, опять встал.       - Долго ты еще собираешься за мной красться? – спросил он, слегка повернув голову.       «Кому это он, интересно?» - блондин почесал ухо и покрутил головой по сторонам.       - Я с тобой говорю, кучерявый придурок, вообще-то, – замком по-прежнему не оборачивался полностью, – можешь перестать крутить головой по сторонам.       - Я вовсе не крадусь за тобой, – фыркнул мастер на все руки.       - Отрадно, – Хиджиката продолжал стоять, – а то уж я подумал, что ты спятил.       - Ну надо же, Хиджиката-кун, – Гинтоки поравнялся с зам.командующего, – ты так беспокоишься о моем здоровье.       - Не особо, – отозвался "майонезный маньяк". – Не пойми неправильно. Скорее это была надежда на это, ведь тогда тебя можно запереть в больнице навечно и ты перестал бы попадаться мне на глаза.       «Вот же ты скотина», - подумал обладатель кучерявой шевелюры, а вслух произнес. - Даже не мечтай. Можешь сам там закрыться, чтоб меня не видеть. Тебе давно пора нервы подлечить и отдохнуть от проблем насущных, – он похлопал замкома по плечу и очаровательно улыбнулся.       Вообще, подобные перепалки доставляли главе Ёрозуи неимоверное удовольствие. Ему нравилось наблюдать, как меняется выражение лица синеглазого от непроницаемо-спокойного до разъяренного, нравилось видеть, как он начинает курить чтобы не сорваться. Вот и сейчас тот собирался достать сигареты, но отчего-то передумал.       - Ты бросил курить? – спросил Гинтоки немного разочарованный тем, что не взбесил собеседника одной фразой. Неужели теряет навыки? Или это у оппонента уже иммунитет выработался?       - Думал меня с первой фразы разозлить? – прочитал его мысли брюнет. – Не надейся.       - Ты сегодня на редкость миролюбив, Хиджиката-кун, – Гинтоки все еще был озадачен поведением собеседника, но не подавал вида. – Кстати, никогда не видел раньше, чтоб ты здесь обход делал. Это вроде не твой район.       - Можно подумать, ты знаешь мой график обходов, – усмехнулся тот. – Вообще, я никакого обхода не делал, а просто в магазин шел, – добавил он и зашагал в нужную сторону.       - У принца кончился майонез? – не выдержал Гинтоки, шагая рядом.       - Угу, – кивнул замком. – Вообще.       - Какой ужас, – съязвил Гин.       - Просто кошмар, – в очередной раз покладисто кивнул Хиджиката. – Сам-то куда потащился на ночь глядя?       - За молоком.       - Ааа, это та липкая розовая дрянь, которую ты пьешь? – не выдержал на этот раз замком, не глядя на спутника.       - Это твой майонез - липкая кремовая дрянь, – нахмурился блондин, – а молоко это… это...       - Что это?       - Это очень полезно.       - Для того чтоб мозги слиплись.       - Не наговаривай на молоко, – разозлился Гинтоки.       - Неужели ты первый разозлился сегодня? – довольно усмехнулся Хиджиката, по-прежнему глядя прямо перед собой.       - Ты кого угодно доведешь! И вообще, почему ты не смотришь на меня, когда разговариваешь, – продолжал злиться блондин, разворачивая замкома за плечо лицом к себе.       - Ну, теперь я смотрю на тебя, – лицо замкома оказалось буквально в нескольких сантиметрах от лица Гинтоки и теперь он пристально смотрел ему в глаза, не скидывая его руку со своего плеча. – Доволен?       - Вполне, – отозвался кучерявый, так же пристально глядя на брюнета, неосознанно сдавливая его плечо чуть сильнее.       Они простояли так некоторое время. Ни один не желал уступать и отводить взгляд первым.       - Долго мне на тебя смотреть? – спросил, наконец, Хиджиката. – Ты же вроде в магазин собирался. И прекрати мне плечо мять, – он нервно им подергал.       - Да-да, – ответил Гин-сан, отпуская плечо, с удивлением отмечая, что этого ему, в принципе, делать совсем не хочется, - а магазин, наверно, все равно уже закрыт.       - Он круглосуточный, – брюнет отвернулся от собеседника и снова зашагал в направлении лавки.       - В самом деле? – удивился Гинтоки, все еще находясь под впечатлением от гляделок.       - Поздравляю с открытием.       Некоторое время они шли молча. Блондин периодически встряхивал запястьем, пытаясь избавиться от воспоминаний о том, как он сжимал плечо замкома. Занятие оказалось бесполезным и, чтобы отвлечься, он снова попытался разговорить спутника.       - Так и будешь молчать, Хиджиката-кун?       - Если ты не против, – отозвался тот.       - Я против.       - А я за.       - Какой ты, все-таки, вредный.       - Какой есть.       - И ты опять на меня не смотришь.       - А почему я должен «опять» на тебя смотреть?       - А куда еще смотреть?!       - На дорогу.       - Я ведь интереснее дороги.       - Как ты мне надоел, – вздохнул брюнет.       Гинтоки не успел ответить на это заявление, потому как они, наконец, достигли конечного пункта своего похода – магазина. Зайдя внутрь, Хиджиката отправился к своему драгоценному майонезу, а "обделенный сладким", со всех ног, полетел к полкам, на которых стояло клубничное молоко.       «Какое счастье», - подумал он, глядя на одинокую коробку. – «Оно стояло и ждало меня. Хорошее молочко. Иди сюда».       Он хотел было схватить молоко и срочно пойти на кассу, но она не желала отрываться от полки. Он посмотрел на коробку и увидел, что ее удерживает рука в перчатке. Гинтоки повернул голову, чтобы рассмотреть того самоубийцу, что встал между ним и добычей. Незнакомец был мужчиной. Ростом чуть выше кучерявого сладкоежки, чуть шире его в плечах и, чувствовалось, что он далеко не слабак. А вот описать его лицо не представлялось возможным, потому что одет он был в плащ с капюшоном, который это самое лицо почти полностью скрывал.       - Не могли бы Вы отдать мне это молоко? – приятным голосом спросил он, потянув пакет на себя.       - Нихрена подобного, – отозвался мастер на все руки, чуть крепче сжимая пакет и таща его в свою сторону.       - Но мне, правда, оно очень нужно, – улыбнулся незнакомец.       - Мне оно нужно еще больше, – не сдавался Гинтоки.       - Мой дедушка очень расстроится, если во время визита в Эдо не попьет клубничного молока, – настаивал на своем незнакомец, сжимая пакет. – Имейте сочувствие к старшему поколению.       - Сочувствую старшему поколению, – отозвался Гин-сан, упрямо таща молоко к себе, – а кто мне посочувствует?       Они могли бы еще долго препираться, но, как это обычно и бывает, если долго сжимать пакет с силой «два не поделивших товар идиота», он лопнул и молоко фонтаном выплеснулось на спорящих.       - Просто отвратительно, – незнакомец отряхивал розовые капли со своего плаща, – я этого так не оставлю.       - Как знаете, – отозвался Гинтоки, слизывая молочные брызги с рук и будучи крайне довольным тем, что и молоко, вроде как, попил и еще деньги на завтра, на него родимое, оставил, – мне, честно говоря, все равно.       Незнакомец поджал губы и отправился на поиски продавца, чтобы выяснить когда появится нужный ему продукт. А блондин отправился на выход. У кассы он увидел Хиджикату, который расплачивался за покупку.       - Вот, пожалуйста, господин зам.командующего, – цвела в улыбке кассир. – Мы всегда рады Вам, в любое время дня и ночи.       - Благодарю Вас, – слегка наклонил голову замком, глядя на нее, – обязательно приду еще раз.       «На нее то он смотрит», - внезапно обиделся Гинтоки, – «а на меня шиш с маслом. А почему? Я что хуже этой раскрашенной мымры? И улыбается она отвратительно…»       Хиджиката между тем расплатился и вышел.       - Хиджиката-сан, Хиджиката-сан, – к замкому тут же подбежали две девушки, – мы знаем что у вас был День Рождения недавно. Мы Вас сердечно поздравляем…       «Вот еще две клуши, на которых он смотрит во время разговора», - бесился про себя начальник Ёрозуи, слушая, как «майонезному маньяку» желают всех благ цивилизации. – «А вчера видел, как еще пять за тем же самым к нему подходили. Нет, я вовсе не отрицаю того, что у девушек есть несколько причин его любить: он высокий, стройный и сочетание темных волос и синих глаз тоже замечательно. А еще ему форма идет, он вежливый, всегда собранный, надежный и еще умный и разговаривать красиво умеет. Но разве этого достаточно, чтобы на нем висеть пачками? Убил бы их всех! Хотя нет, лучше прибить его. Черт, как долго вы еще около него торчать будете!?»       Брюнет, наконец, раскланялся с девушками и решил закурить.       «Наконец-то утопали», - хмыкнул Гинтоки и собирался было подойти к замкому, но его опять опередили. К счастью, это была не девушка, а парень в такой же форме, как и у Хиджикаты.       - Хиджиката-сан, – чуть нараспев произнес он, – вам стоит предупреждать, когда Вы куда-то уходите один. Я очень волновался.       - Чего ради ты так перепугался, Сого? – отозвался тот, глядя на капитана первого отряда.       - А вдруг бы Вас убил кто-то раньше меня. Я бы очень расстроился, – пояснил шатен, чуть наклонив голову на бок. – Но раз уж вы живы, то подождите меня у выхода. Я пойду жвачку куплю.       - Иди, – кивнул замком, провожая Окиту взглядом.       «И на него смотрит», - отметил Гин-сан, не понимая, почему его так заклинило на этой мысли, после «игры в гляделки» по дороге в магазин.       - Привет, Ёрозуя-данна, – к нему подошел Сого, быстро выбравший нужную вещь, – как дела?       - Нормально, – буркнул Гинтоки, – цвету и пахну.       - Ну пахнете однозначно, – капитан подергал носом, – а чего Вы тут стоите?       - Думаю я, а ты мешаешь, – ответил Гин, направляясь к выходу.       Сого пожал плечами и отправился расплатиться на кассе, как его остановил мужчина в плаще с капюшоном.       - Сердечно прошу меня простить, – начал он, – но вы похоже знакомы с этим блондином с кудрями.       - А, ну да, – отозвался тот, засовывая жвачку в рот.       - Не подскажите ли мне его имя, – продолжил незнакомец.       - Да не вопрос, – кивнул парень, лопнув надутый из жвачки пузырь, – где то у меня тут визитка его валялась, – добавил он и, пошарив по карманам, извлек помятую бумажку. – Вот она.       - Благодарю Вас, – поклонился ему незнакомец, читая имя и фамилию на визитке, ну точнее на огрызке мятой бумажки.       Окита, не ответив, пошел на выход.       - Саката Гинтоки значит? – улыбнулся человек в капюшоне. – «Мастер на все руки». Что же, это очень кстати.       Своего начальника капитан первого отряда нашел у выхода в компании Гинтоки. Замком все еще курил, смотрел на небо и пытался не обращать внимания на стоящего рядом блондина.       - Идемте, Хиджиката-сан, – сказал Сого, лопнув очередной пузырь. – Уже поздно и маленьким детям, вроде меня, пора спать. Пока-пока, – он махнул блондину рукой и, развернувшись, поспешил вслед за начальством, которое отправилось к штабу, как только он подошел.       - И тебе, – махнул в ответ Гин-сан. – До свидания, Хиджиката-кун.       «Сволочь», - опять завелся Гинтоки, видя, что тот никак не среагировал. – «Чтоб тебе в майонезе утонуть».       - Черт, – произнес он уже вслух, от злости, пнув близстоящее дерево. – Что нахрен за игнор опять такой? Я ведь не прошу со мной любезничать, – продолжал ругаться он вслух, не замечая, как его внимательно слушает человек в надвинутом на глаза капюшоне.       Утро для Ёрозуи началось довольно мирно.       Гинтоки перестал дуться на Кагуру еще накануне. Невозможно обижаться на милое рыжее создание, которое, глядя на тебя невинными глазёнками, предлагает тебе компенсировать потерю молока последними пачками суконбу. Теперь в качестве объекта для обиды фигурировал Хиджиката. Впрочем, эта обида была хронической и погоды не меняла.       - Я рад, что вы помирились, – заметил с довольной улыбкой Шимпачи. – Теперь бы еще денег заработать и совсем было бы хорошо.       - Умеешь ты поддержать беседу по утрам, - заметила Кагура, облизывая тарелку после завтрака.       - Я говорю то, что есть, – ответил очкарик. – Так ведь, Гин-сан?!       - Да-да, – махнул рукой начальник.       - Ты обещал больше не говорить так, по крайней мере, неделю, – зашипел на него Шимура.       - А, ну точно, – вспомнил блондин. – Тогда по-другому скажу. Конечно, ты абсолютно прав и нам нужно найти работу, чтобы были деньги. Так лучше?       - Намного, – Шимпачи успокоился и поправил очки. – Осталось ее найти.       - Аф, – согласился Садахару.       - Ага, – кивнул глава заведения, почесав щеку. – Вот буквально сейчас в дверь постучат и предложат нам работу да такую, что мы закачаемся. Раз, два, три, – посчитал он и похлопал в ладоши.       После этих действий действительно раздался звонок. Все четверо удивленно переглянулись (Садахару тоже умел переглядываться) и подросток пошел открывать двери.       - Это не работа, – вздохнул он, вернувшись в комнату в сопровождении командующего Шинсенгуми. – Это Кондо-сан.       - Вообще-то, я пришел как раз по поводу работы для Гинтоки. – ответил командующий.       - Только для Гин-тяна? – удивилась Кагура. – То есть мы с очкариком ничего делать не будем?       - В письме четко написано, что он должен разбираться с этим заданием сам. – кивнул Кондо – Стало быть, он должен быть в курсе того, почему это случилось.       - В каком еще письме? – спросил Шимпачи. – И что за «ЭТО» произошло?       - Сого, идите сюда, – позвал своего подчиненного Исао. – Вот что произошло, – добавил он, указывая на вошедшего «короля садизма».       На шее Окиты сидел темноволосый малыш, примерно года от роду, и вдохновлено крутил своей «лошадке» уши.       - Кондо-сан, можно я уже его, наконец, прибью, – теряя остатки терпения, спросил капитан.       - Нет, Сого. Лучше отдай его Гинтоки.       Шатен, с видимым облегчением, отодрал малыша от своей шеи и швырнул его главе Ёрозуи точно на колени.       - Тя? – удивился ребёнок, приземлившись, и поднял на Гинтоки глаза. – Тя?       Глава Ёрозуи посмотрел на малыша и челюсть у него упала куда-то в район нижнего этажа: на него внимательно смотрели синие глаза зам.командующего.