Смотри только на меня

- Ну, что у нас там сегодня в меню? – поинтересовался Гинтоки, когда они «выползли» на поверхность нового места их приключений. Оно ему сразу понравилось: солнышко не слишком жаркое, ветерок весьма приятный, а живот до отказа набит вкусным завтраком и двумя порциями десерта сверху. Последнее, впрочем, к планете никакого отношения не имело, но все равно было приятно. Даже очень. - Ты еще не наелся? – буркнул Хиджиката. – Вот обжора. В отличие от «няни», так любезно навязанной ему пришлыми гостями, он был, мягко говоря, в не очень хорошем настроении, ведь именно его порцию сладкого умыкнули за утренним приемом пищи. - Неужто ты все еще злишься? – усмехнулся блондин. - Нет, – спокойно отозвался ребенок. – Просто это было нечестно. В тот день, когда я решил испробовать сочетание мороженого с майонезом, ты просто слямзил у меня порцию из-под носа. - Вот и радуйся, что я это сделал, – отозвался сладкоежка и взъерошил замкому волосы. – Ну представь, ты бы съел эту кашу-малашу, и что потом? Наверняка, у тебя бы заболел живот, и ты сейчас бы лежал и плакал, вместо того, чтобы идти со мной. Черт, надо было дать ему так сделать, – добавил он себе под нос, запоздало сообразив, что упустил реальный способ избавиться от «напарника» хотя бы на один день. - Ну да, – неуверенно кивнул брюнет и, через мгновение, повис на руке Гин-сана, – спасибо, что спас меня! Гинтоки с подозрением скосил глаза, явно ожидая от Хиджикаты подвоха, но увидел только искренне-счастливую детскую мордочку. Вообще замком в последнее время его поражал. С тех пор как тому, буквально пару-тройку дней назад, исполнилось девять, он превратился в самого послушного и покладистого ребенка во Вселенной: не вредничал, когда ему говорили, что пора спать, был вежлив со всеми и ел то, что ему дают, правда, поливая это своей «любимой приправкой». В итоге, в кудрявой голове зародились подозрения, что безобразничал ребенок именно от отсутствия поступающего в организм майонеза. Может, надо было его раньше этим самым «кремом» накормить? А с другой стороны, возможно, это и не от него вовсе: ведь на взрослого Хиджикату майонез так не влиял. На него, впрочем, ничего успокаивающе не действовало кроме… кроме чего? Об этом Гинтоки понятия не имел ни малейшего. Есть еще вариант, что замком просто в таком возрасте, когда меняется отношение к миру. Как бишь он там называется… переходный что ли? Ой, нет, девять - это еще рано. А когда будет вовремя? Но сколько бы мастер на все руки не размышлял на данную тему, а факт оставался фактом: ребенок стал ангелочком во плоти и сейчас был готов устремиться в компании старшего товарища в бескрайние дали за новыми впечатлениями. - Как вы мило беседуете, – протянула Нала, подходя в компании брата к юным путешественникам, – прямо семейная идиллия. - Да, у нас все хорошо, – закивал замком. - Ой, заткнитесь уже все, – фыркнул Гинтоки, – нет у нас никакой идиллии. У тебя галлюцинации. Лучше давайте поскорее разберемся с очередной фигней. Меня порядком достала ваша компания. - И моя? – глядя, совершенно честными глазами, поинтересовался Хиджиката. – Я ведь себя хорошо веду, как и обещал. Как и обещал! Такая причина хорошего поведения ребенка его старшему товарищу и в голову-то не приходила. А вот как все оказалось просто. - Не задумывайся об этом, – вступил в разговор Лекс, обращаясь к замкому. – А насчет «побыстрее», как Вы изволили выразиться, то никто вас и не задерживает. Карту в зубы, напарника в руки, точнее на руки, и вперед. Место назначения и искомый предмет вам знакомы. - Кстати, хочу напомнить вам о том, что вы в прошлый раз притащили гору странного барахла, – стараясь быть серьезной, добавила Нала, – которую мы усердно сбывали два дня. - Не напоминай мне, – вздрогнул ее брат, – про эту историю. Хотелось бы нынче обойтись без новой порции аналогичного товара. - Ну, это как получится, – блондин почесал ухо и зевнул, попутно размышляя чего бы и в самом деле такого принести, чтобы и себя потешить и заказчику «поприятней» сделать. – Ничего не могу гарантировать. - Постарайтесь, – уже с нажимом произнес Лекс под сдавленное хихиканье своей сестренки. В который уже раз, обозвав заказчика цензурными и не очень, а еще и очень-очень, словами, Гинтоки с товарищем отправился в нужном направлении. Дорога, к его радости, оказалась весьма хорошей, хотя и немного неровной. Но, по крайней мере, на ней не было ям, она не разъезжалась под ногами и, самое главное, ее отлично было видно. Хорошо-то оно было хорошо, только что-то все-таки блондину не нравилось. Наверное, он и впрямь становится параноиком, раз начинает выдумывать проблемы на свою голову. Черт бы их побрал эти мысли, которые лезут в мозг совершенно не к месту и не в тему. А все почему? Потому что этот несносный отпрыск, внезапно решивший стать зайкой-лапочкой, ничего не говорит и никуда не лезет. Нет, вот чего бы ему не сказать хоть что-нибудь, а? Все делает не вовремя! - Чего молчишь-то? – поинтересовался Гин-сан у подопечного, ладонь которого он в данный момент крепко сжимал в своей руке. - Я думаю, – отозвался тот с таким серьезным видом, что Гинтоки на пару секунд испугался. - О чем, прости, ты решил вдруг поразмыслить? - Лекс сказал: «постарайтесь» и я никак не могу понять, а что мы такое должны постараться сделать. - Наверно, принести ему его лабуду. - А зачем просить нас делать то, что мы и так должны сделать, да еще просить постараться сделать то, что он и так просил? – поинтересовался ребенок. - Ммммм, – протянул блондин, слегка запутавшись в изъяснениях детских мыслей, – тогда я не знаю. - Может, ему не понравились скалки? - Вполне возможно. - Вот и я так думаю. Наверное, он хочет, чтобы мы ему снова подарок принесли, только другой. - Точно, – согласился Гинтоки, стараясь сохранить серьезный тон и радуясь: какая замечательная деточка подросла, ну, по крайней мере, на сегодняшний день, и как здорово направить его «чудесную» привычку делать окружающим «добрые дела» в нужное русло. - Может, ему тогда булыжник притащить? – поинтересовался Хиджиката, поглядев в сторону большого валуна. – Их тут много… - Неплохо,– блондин почесал подбородок, потому как идея ему, на самом деле, вполне понравилась. – Но, пожалуй, это перебор - они тяжелые. Найдем лучше что-нибудь полегче. Побегай-ка, поищи чего-нибудь подходящее, только не уходи далеко, - добавил он, потому как дело делом, но ребенок уже начинал скучать, а значит, лучше из чувства самосохранения дать ему повеселиться. Малыш не заставил себя просить дважды и резво принялся носиться по обочинам в поисках презента. Занятие это оказалось непродуктивным, ибо ничего кроме камней, травы и одной громко квакающей лягушки обнаружить не удалось. Гинтоки поначалу забавлялся, глядя на неуемного помощника, а потом вспомнил, что надо свериться с картой местности, потому как забредать дальше, чем это полагается, ему было совершенно лень. Он так долго и бездумно таращился в непонятную картинку, что пропустил момент, когда ребенок затих. Когда сей факт, со всей дури, постучал в мозг «нерадивого папаши», тот спохватился и закрутил головой по сторонам. «Ну вот вам, здравствуйте! Снова здорово!» - вздохнул он, уперев руки в бока. – «И это называется хорошее поведение». Наругаться всласть ему не дали: через минуту от начала этого процесса, из-за поворота, который оказался скрыт от взора мастера на все руки высокими кустами, вынырнул Хиджиката и помахал блондину рукой, призывая подойти поближе. - Иди, иди сюда. Я там такое нашел… такое, прям такое вот такое… - Чего? – не понял «няня». - Большое такое каменное здание, похожее на коробку из-под обуви, если ее перевернуть и дырку прорезать, с кучей колонн по бокам, с непонятными, хотя и красивыми, нарезками. - Нарезками? – продолжал недоумевать Гин-сан, воображение которого, в ответ на слово «нарезка», нарисовало порцию свинины, только вот какое она имела отношение к найденному нечто, оставалось непонятным. - Ну да, – закивал замком, – там люди нарисованы, сидящие и бегающие за животными, а еще на самокатах странных, которые с лошадками. Ах да, еще много полуголых дяденек. Я заглянул внутрь тихонечко, а там такая огромная статуя мужика с бородой, но тоже не очень одетого, а перед ним такой стол большой и миска, тоже каменная вроде. Пойдем, я тебе покажу. Пойдем. Гинтоки спокойно пошел вслед за брюнетом, про себя решив, что тот перегрелся и бредит. Но ребенок сказал правду. Они завернули за небольшой холм, и их взору предстало то самое строение, которое так подробно описал Хиджиката. Стоило путешественникам подобраться поближе, как до их слуха донеслось нестройное пение, кое Гинтоки самолично слышал в баре Отосе по пятницам вечером, когда определенные компании доходили до кондиции. - Ну и что это, по-твоему, такое? – спросил блондин у ребенка, глядя на раскачивающихся во все стороны и от этого сталкивающихся между собой мужчин, замотанных во что-то, напоминающее простыни. - Думаю, это - баня, – отозвался тот, подумав, – а иначе, зачем бы им так одеваться. - Баня? – блондин удивился такому ответу и, забыв, что поднимается по ступенькам, поскользнулся, рухнув носом на пол. – Какого черта тут так скользко? - Ну потому что тут мылись и воды налили, – ответил замком, запнувшись уже за старшего товарища и приземляясь следом. Гинтоки не успел огрызнуться в ответ: обитатели сего помещения, услышав грохот, изданный тушкой блондина, прекратили раскачиваться и поспешили посмотреть, что приключилось. И вот теперь, под пристальным вниманием нескольких пар глаз, Гин-сан вдвоем с подопечным, по-прежнему лежа на полу, чувствовали себя не слишком уверенно. Еще более неуютно они ощутили себя, когда от толпы отделился высокий парень с фанатичным взглядом, одетый в зеленое «полотенце» с рисунком из ромбиков. И уже совсем «конец света» настал, когда этот объект, встав на одно колено, прижал руки к груди и, закатив глаза к потолку, заговорил. - Друзья мои, - начал вещать голосом, полным неуемно-неподдельного пафоса, – помните ли вы то пророчество, по вине… то есть благодаря которому я, Ипсон, Незрелый Финик, приехал в это место. Помните, нет? Нет, вы что, все реально позабыли? – обратился он уже совсем другим голосом к своим сотоварищам, отскочив от археологов-любителей, чем те и воспользовались, приняв вертикальное положение. - Да помним мы, помним, – отозвался один из подошедших не очень трезвым голосом. – Столько, понимаешь, лет прошло, а мы все никак не забудем. Дааааа…. Ты, это, сам-то еще хоть чего-нибудь в памяти под слоем пыли, что укрывает древние легенды, как полотно, не схоронил? - О нет, – Финик вернулся к прежнему образу «шизанутого пафиози», - я помню это пророчество, как будто только что его услыхал. И вот теперь, когда мы видим знаки, настал нужный момент и я готов ко всему. - Гинтоки, – зашептал меж тем замком, - мне этот дяденька совсем не нравится. Он, похоже, в сауне этой перегрелся и теперь совсем ку-ку. - Согласен, – блондин почесал ухо. – Пора нам отсюда подальше. Дел у нас полно, а слушать всякий бред про народные легенды у меня нет желания. Он поднялся на ноги и, отряхнувшись, уже собрался покинуть сие заведение, как внезапно почувствовал, что его наглым образом перехватили за талию. - Куда же ты, пушистик? – послышался голос Ипсона. – Не уходи. - Ах, ты ж… – у Гинтоки даже слова закончились, потому он просто съездил извращенцу по челюсти с полразворота. – Пошел вон! Обитатель «бани» сначала сдавлено охнул, а потом и вовсе свалился, так как маленький, но мстительный Хиджиката пнул его в колено, мотивировав сей поступок тем, что никто кроме него трогать блондина не имеет права. - Ой, тихо вы, парни, тихо, – снова вмешался подвыпивший участник балагана, видя, что «дружная парочка» готова добить их непутевого представителя, – запинать-то вы его завсегда успеете. Я вам, даже, помочь готов, ежели чего. Только вы уж на него не серчайте, чего с него балбеса взять. - Ничего я не балбес, – плаксиво пробурчал Незрелый, лежа на полу, ибо Гинтоки пристроил вою ногу у него на животе и не давал подняться. - Идиот и есть, – отмахнулся выпивоха. – Нет, чтоб рассказать добрым людям, что да почему, так ты их за всяки места хватаешь. Пойдемте лучше, присядем да поговорим… Две минуточки уж потерпите нашу компанию. Меня, кстати, Хомякий зовут. Гинтоки после этих слов посмотрел на подрастающее поколение и, увидев, что оно пожимает плечами, дескать, решай сам, согласно кивнул. - Ну, вот и славно, – обрадовался Хомякий. – Значится, дело было так. Давным-давно, года этак три назад, Император наш, тобою ныне к полу придавленный, решил повторить подвиг своего великого предка и добыть Золотое руно, а в придачу к нему еще и девицу прихапать, но это как повезет, конечно. Можно ее и потом из местных наших дамочек выбрать, главное - коврик этот бараний достать. Можно подумать, пылесборников у нас дома мало, а барашки-золотяшки стадами бегают… - О чем он вообще думал? – откликнулся честный Хиджиката. - С таким-то количеством бородавок на физиономии, о каких девушках можно мечтать. - Это не бородавки, – обиженно отозвался государь-император, – это я вчера ягоды не те съел и теперь аллергия мучает. - Аха, такой вот непутевый попался, – вздохнул рассказчик и продолжил. – Но, как бы там ни было, а по традиции пришлось ему перед путешествием к оракулу, предсказателю то есть, отправиться. Тот руками чего-то помахал да и выдал информацию. Ты, вроде, поезжай, только, прежде чем за руном топать, дождись двух персон: один, значит беленький и пушистенький, а второй темненький и маленький. Вот они как тебе под ноги рухнут, значит и время подошло. - То есть… - Гинтоки посмотрел на жертву, покорно коротающую время на полу, - он надеется, что мы с ним за этим половиком отправимся? - Да-да-да, – активно закивал Ипсон, а потом добавил, – Ну пожаааалуйста… это тут недалеко, в пещере Зеленых колосков. - Тебе повезло, – обрадовал Финика блондин, – нам туда тоже надо, правда, по своим делам. Он убрал ногу и «искатель бараньей шерстки» смог подняться, при этом болезненно морщась и переживая, понравится ли он будущей невесте таким помятым. - Вот и славненько, вот и славненько, – закудахтал Хомякий, на радостях даже окончательно протрезвев, - сбегаете туда и все. Давай, государь, бери свой узелок и в путь. - Слушай, а я чего спросить хотел, – сказал Гинтоки, обращаясь к Хоме, – ты что только один тут разговаривать умеешь? – он коротко кивнул на остальных товарищей, которые за все время не произнесли не слова. - А, эти-то? – Хомякий глянул на спутников и махнул рукой, – да просто пьяные они усиленно, вот и тратят все свои силы только на то, чтобы прямо стоять. Не обращай на них внимания. Всю дорогу до места, в котором одним были нужна статуя, а второму – золотистая шкурка, Гинтоки чувствовал себя персонажем пьесы абсурда. Ипсон оказался просто неимоверно подвижным и все время скакал, как обезумевший, радуясь без остановки то цветочкам, то бабочкам, то еще непонятно чему. Все это «очень гармонично» сочеталось с балетными па, которые он выписывал. В результате Хиджиката обозвал его мартовским козлом. На возражения старшего товарища, что в марте активизируются коты, а рогатые, в принципе, прыгают все время, ребенок ответил, что пируэты излишне бурные, а значит, такое определение вполне подходит. - Уже скоро, вы понимаете, что скоро моя жизнь изменится! – верещал Финик, не теряя при этом пафосности и не снижая скорости, периодически чередуя танец маленьких лебедей с танцем не сильно обогнавших их в развитии утят. – Я достану сокровище и кину его к ногам прекрасной девы, что ждет моего появления… - Ага, – буркнул замком, – двести лет как в ожидании находится. Состарилась прямо ожидаючи вот такой экземпляр. - Вполне возможно, Хиджиката-кун, – Гинтоки зевнул, – и теперь морщинистая как сухофрукт. - Вы чего несете? – возмутился Ипсон. - Ну, а что? Финик и сухофрукт – идеальная пара, – блондин не собирался щадить нервы надоевшего ему обалдуя. - Смотрите, а вот это не вход в пещерку, которую мы ищем? – ребенок перебил взрослых и ткнул пальцем в сторону темного прохода, который зиял между холмами. - Ах, как я волнуюсь, как я волнуюсь, – мистер Недозрелый затопал на месте, хлопая в ладоши, – еще немного и… Закончить чего там «немного» он не успел, поскольку мастер на все руки, «очень по-доброму», помог ему сократить расстояние до пещеры посредством пинка, а, услышав всхлип потерпевшего, помог еще раз. - Что ж вы такие бесчеловечные? – Ипсон потер дважды ушибленное место. - Путь к мечте всегда тернист, – Хиджиката успокаивающе похлопал Императора по плечу, благо тот был в сидячем положении, – а на камнях сидеть вредно. Вставай, а то отморозишь что-нибудь ценное. Мозг, например. - А может, тебе нужно помочь подняться? – добавил блондин, для наглядности попинав мелкие камешки, в изобилии лежащие возле входа. - Нет-нет, я в полном порядке, – заявил Финик, резво вскочив и вытянув руку, словно полководец, направляющий свои войска в атаку, смело ринулся вперед, вскоре скрывшись в темноте. Замком, поглядев на это действо, вздохнул, но, тем не менее, пошел следом. Гинтоки, в свою очередь, немного задержался: все его внимание привлекла странная птица с огромным хвостом, который та раскрывала наподобие веера, и просто отвратительными голосовыми данными. От «ублажения слуха» блондина отвлек вопль, в котором он безошибочно узнал «финиковую пальму», а вскоре и сам обладатель явил свою физию. - Там… там… - начал он, трясясь, как лист на ветру, – там чудовище! Такое огромное! Такое страшное! Ух! - А Хиджиката-кун где? – Гин-сан схватил Ипсона за «простыню» и хорошенько тряхнул. – Где он, я спрашиваю!? - А он т-там остался, – заикался от пережитого ужаса император, – такой смелый мальчик погиб, что ужас. - Чего? – у Гинтоки сердце сначала заколотилось, как ненормальное, а потом ухнуло куда-то в небытие, – как это погиб!? - Ну он же за мной не побежал, значит… Дослушивать мастер на все руки не стал, а со всех ног ринулся в проход. За ним попятам двинулся и недавно напуганный субъект, попутно продолжая причитать, но его никто слушать не собирался. Вопреки ожиданиям, света в пещере было предостаточно, а для того, чтобы нерадивый путешественник не заплутал, стояли ярко-розовые мигающие стрелки с надписью: «к тому самому барашку». Пробежав, согласно указаниям, еще несколько десятков метров, блондин влетел в довольно таки большое помещение и резко затормозил. Посреди комнаты лежал зверь с золотой шерстью размером с хорошую лошадь и внимательно слушал то, что ему рассказывал сидящий рядом замком. Периодически в их беседу подключалась и пожилая женщина, которая что-то вязала, сидя в своем кресле. Учитывая довольно теплую погоду, блондину сие показалось не слишком уместным, хотя, с другой стороны, может она мерзнет в этой пещере или просто таким способом старается успокоить свои нервы. Мало ли, сколько таких вот Ипсонов тут периодически пробегает, вопя на всю округу. - Хиджиката-кун, ты живой! – Гин-сан в полпрыжка оказался рядом с ребенком и крепко того обнял. - Ик, – выдал тот, поскольку, сдавливая его в объятьях, старший друг перестарался, – Гинтоки, мне больно. - Никогда не смей помирать без моего разрешения, – блондин ослабил хватку и строго посмотрел на ребенка сверху вниз. Услышав сей приказ, старушка в кресле зашлась хриплым смехом. - Хорошая просьба, – заливалась она, отбросив вязание в сторону. – Запомни, малыш, пожелания товарища и живите вместе, пока смерть не разлучит вас, уволокя сразу обоих. - Как трогательно, – баран подпер голову копытом и вздохнул. - Чу-чудовище, – опять завел свою пластинку Финик. - Про кого это он? – спросил обладатель золотой шерсти. - Не знаю, – отозвался Хиджиката, – страшнее его самого тут никого нет. - Надеюсь, что не про меня, – старушка встала с кресла и, взяв клюку, двинулась в сторону императора. – Про кого же ты, оглашенный, такую бякость сказал? - Про него, - Ипсон ткнул пальцем в сторону барашка, – но вы тоже недалеко ушли: такая морщинистая и костлявая. - Мы ведь его предупреждали, – тихонько хихикнул замком, так что только Гинтоки его и смог услышать, – а он не поверил. - Ах, ты, – меж тем разъярилась пожилая женщина и от души двинула оппоненту по лбу своим посохом. – Бяшка, взять его! Куси! - Может лучше «бодни»? – предложил вариант Гин-сан, радуясь, что сейчас за все их душевные муки одному типу прилетит по самое не хочу. - Точно, – воодушевилась старуха. – Пойдем, Бяшка, догоним его и забодаем наповал! Детки тут сами разберутся. Баран встал и неспешно направился к своей хозяйке, попутно отсчитывая: «Пять, четыре, три…». Услыхав это, несчастный Финик на полной скорости рванул в коридоры. - Ну вот, – огорчился блондин, – сейчас убежит и свою радость не получит. - Получит-получит, – заверила его бабулька, забираясь на «скакуна». - Там сейчас указателей видимо-невидимо и только я знаю, по каким из них идти надо. Вперед-вперед, – понукала она барана, и тот рванул за порог. Как только «веселая парочка» скрылась из вида, Гинтоки сообразил, что забыл спросить про необходимую им необходимость. Но расстроиться по этому поводу он не успел: в дело вмешался Хиджиката. - Бабушка сказала, что у нее есть такая фигурка где-то, только поискать ее в кладовочке нам самим придется. Вон, видишь дверь с черепом, так вот это она и есть. А еще она сообщила, что если нам еще что-нибудь приглянется, по мелочи, то тоже можно взять, но только по одной штучке, а иначе обратно выйти не сможем. - Прямо вот так и сказала? – после истории со стянутой бутылкой соуса блондин пребывал в состоянии легкого недоверия в отношении слов подопечного. - Ну да, – пожал плечами ребенок. - Не смотри на меня так, – добавил он слегка обижено, - я правду говорю! Спорить смысла не было, и Гин-сан направился в сторону заветной дверки. Когда он ее распахнул, то сразу стало понятно, почему хозяйка барана оказалась такой щедрой. Так называемая кладовка, на деле, оказалась самой настоящей сокровищницей, не очень большой, но все-таки. Она была отделана каким-то белым камнем и украшена высокими колоннами, овитыми золотыми цветами. По всему периметру стояли высокие стеллажи с выставленными на них кубками, подсвечниками и прочими изделиями из драгоценных металлов, украшенными не менее драгоценными камешками. Перемежали эти полки статуи из такого же белого камня, что и стены, украшенные настоящими драгоценностями и с оружием, которое, наверняка, стоило не пять копеек. Под ногами, полностью скрывая пол, ровным слоем лежали монетки. Искомую статуэтку Гинтоки заприметил сразу: та стояла прямо напротив входа на небольшом уступе. Но, естественно, без проблем не могло обойтись: для того чтобы подойти к искомому, было необходимо подняться на «небольшую горку», которую образовывали «средства платежа», до коих, в свою очередь, тоже нужно еще было добраться. Задержав ринувшегося было вперед замкома, блондин пошуршал в монетках носком сапога, проверяя, насколько большой слой их накидан и какова возможность провалиться в этот золотой «океанчик». Те с тихим звяканьем разлетелись в разные стороны, показывая, что быть затянутыми в этот омут путешественникам не грозит. Разобравшись с одной проблемой, мастер на все руки задумался над вопросом преодоления горки. Как ни крути, а вопросом добычи придется заняться ребенку. - Ну, вот и твой выход, Хиджиката-кун, – «обрадовал» он напарника. - Куда? – не понял тот. - Наверх за добычей. - Почему мой? – захлопал глазами ребенок. - Потому что ты легче и шансов провалиться у тебя меньше. Давай-давай, не спорь. Замком вздохнул и принялся карабкаться по «склону». По мере его продвижения вперед и вверх, из этой самой кучи, периодически, что-то выпалывало и летело прямо на блондина, словно в назидание за эксплуатацию детского труда. Поначалу драгоценные камешки и всяческие браслеты-цепочки Гинтоки не особо волновали, но когда ему на ногу прилетел золотой слиток, а в лоб угодила тяжелая тарелка, стало не очень приятно. Но как бы там ни было, а Хиджиката благополучно добрался до искомого объекта. Сняв его, он собирался повернуться, чтобы аккуратно съехать с горки, но оступился и скатился вниз головой вперед, да еще и наполовину засыпанным, и с короной на голове. - Ой, – сообщил он, сев и отдав напарнику объект поисков, – какая она тяжелая, оказывается. - Вроде, не очень, – блондин взвесил статую, изображающую хрупкую девушку в платье с множеством складок, рядом с которой приплясывало непонятное существо, похожее на человека, с рожками и копытцами. - Это я про корону, – последовал ответ. – И как в ней можно было ходить? Двинешь головой, ее тут же занесет и шея сломается. Хорошо, что я не король. Гинтоки не ответил. Вспомнив, что им, если конечно ребенок не врет, хотя он вроде ведет себя хорошо, а значит, обманывать не должен, полагается презент, он, присев прямо на «золоченый» пол, принялся перебирать в голове варианты. Пока он был поглощен данным занятием, Хиджиката, который о «подарке» и не забывал, принялся резво ползать по подвалу, то и дело разбрасывая в стороны все, что отбраковывалось по ходу поисков. Поначалу грохот, сопровождающий этот процесс, раздражал блондина до безумия и он даже рыкнул на «активного поисковика», но, поняв, что тот его попросту не слышит, махнул рукой и снова погрузился в размышления до тех пор, пока не осознал, что голова пуста, как кастрюля после ужина. Теперь настала пора мыслей на тему: «как так получилось, и о чем он до этого думал, в принципе?» От подобных размышлений его отвлек, откопавший нечто, с его точки зрения, интересное, Хиджиката, сунувший под нос Гин-сану два маленьких кулачка, в которых было что-то зажато. - Правая или левая? - спросил он. - Зачем тебе? – недовольно отозвался «нянь». - Ну скажи, правая или левая? - Хм… давай правую, – задумчиво сообщил блондин. - Подставляй руку, – улыбаясь до ушей, сообщил брюнет. Гинтоки протянул ладонь и, мгновение спустя, на нее упала брошь, которую он незамедлительно взял в руки, чтобы рассмотреть поближе. - Красивая, правда, – услышал он слова замкома и кивнул. Вещь действительно была хороша: в круглую золотую пластинку был вставлен темно-синий, блестящий камень, который «держал в пасти» дракон и, благодаря этому, украшение выглядело отнюдь не женским, что было несомненным плюсом. - Хиджиката-кун, ты где такое раскопал? – спросил Гин-сан, продолжая крутить украшение в руках. - Там где-то, – неопределенно махнул рукой тот, – уже и не помню. Нравится тебе? – он довольно хихикнул, увидев кивок. – Я так и думал. - Себе-то чего ее не взял? – поинтересовался блондин. – Как раз подойдет под цвет глаз... - А их две, – сообщил замком, – совершенно одинаковых. Ну, почти. Одна с синим камешком, а другая - с красным. И раз ты выбрал это, то мне остается другое. Все просто. Если ты не хочешь взять вместо нее чего-нибудь другое, то пошли отсюда, - добавил он, демонстрируя мастеру на все руки сестру-близняшку его «подарка». Гинтоки посмотрел еще раз на «завитушку» и решил, что, так и быть, можно оставить и эту «закорючку». Смущало его только то, что у брюнета точно такая же штуковина и как-то это не совсем, наверное, правильно, когда два парня носят на одежде одинаковые украшения. Этим сомнением он и поделился с ребенком, но в ответ получил удивленный взгляд и заявление, что они, если он еще не в курсе, напарники и поэтому ничего зазорного в идентичных «штучках» нет. К тому же, если он стесняется, то может повесить брошку на шнурок и носить так, чтобы не было видно. Так-то оно вроде так, подумалось блондину, но все-таки… да наплевать, уж больно хороша брошка. К тому же, про шнурок – это хорошая мысль. Поразмыслив подобным образом, он прикрепил украшение, хорошенько спрятав его под юкатой и зажав добытый заказ под мышкой, в компании Хиджикаты отправился на выход. Когда они добрались до выхода, их взору предстала занимательная картина: Ипсон, лежащий в данный момент в позе морской звездочки, как и обещалось, оказался хорошенько помят. Фингал под глазом, взъерошенные волосы и кое-где порванная одежда были тому свидетелями. Рядом с ним стояла довольная старушка, то и дело, тыкая горе-императора своей палкой, от чего тот хныкал. Завершал компанию баран, который, несколько смущаясь, почесывал нос копытом и интересовался у своей напарницы, не перестарался ли он. - Да ничего ему не будет, – отмахнулась та и в ту же минуту заметила наших героев. – Ну как, нашли, чего хотели? - Да, – отозвался замком, – спасибо вам за помощь. Теперь можно пойти покушать. Да, Гинтоки, – он повернулся к старшему товарищу и тот кивнул. - Не бросайте меня здесь, – захныкал Финик и попытался отползти, но моментально получил удар по голове и замер на месте. - Ты же сюда пришел, чтобы половичок достать и невесту себе найти, – «удивился» Гинтоки, поудобнее перехватывая статуэтку. - Он то? Жених? – фыркнула старушка. – Да в гробу я таких суженых, во всех смыслах, видала. - Я и сам тебя, такую страшную, не возьму, – заверил ее Ипсон, – и руно твое баранье мне и нафиг не нужно. Я вообще – вегетарианец. - Ага-ага, – закивала женщина, – баран и есть. - Кхем-кхем, – деликатно кашлянул обладатель золотой шкурки, – можно без баранов обойтись? - Можно, – согласилась дама, – тем более, ты у меня такой замечательный. И вообще, я тут подумала, а чего это я сижу, в пещере-то в этой? - Сама решила, что это очень романтично – ждать героя в пещере, который придет и полюбит тебя с первого взгляда. А на деле-то видишь, какие фрукты появляются. Давай, сворачивай лавочку, и домой поехали, – сообщил барашек. - Точно, – вспомнила собеседница. – Я богата, молода и вся жизнь еще впереди. Зачем мне лишняя обуза в виде двуногого оболтуса? - Детьми, например, обзавестись, – предложил вариант Гинтоки. - Да есть они у меня, – отмахнулась женщина, – пятилетние девочки-тройняшки. Ждут меня, небось, скучают… - Ты совсем в маразме видимо, – снова встрял Финик. – Это же внучки твои. В твоем возрасте дети уже давно работники со стажем. Старушка оглядела себя и внезапно звонко рассмеялась, щелкнув пальцами. После этого действа челюсти присутствующих представителей мужской части народонаселения если и не упали на газон, то, как минимум, слегка отвисли, ибо вместо милой старушки перед ними стояла высокая блондинка с весьма симпатичными формами. - О, Боги мои, – сообщила она, потерев шею, – как хорошо перестать изображать кого-то. Все, завязываем с магическими экспериментами на себе. - Ух ты, – у Незрелого заблестели глазенки, – а вот такая ты очень даже ничего. Можно и замуж позвать. - А вдруг она, посреди свадьбы, снова решит старенькой стать или там еще в кого-нибудь превратиться? В свинку, например, с пяточком…– спросил ребенок и император, секунду подумав и представив это действо, благополучно свалился в обморок. - Экий он нервный, – покачала головой ныне молодая дама. - Пойдем, Бяшка, сдадим мальчика, по доброте душевной, его команде. - Замечательная идея! Вот и займись возвращением этого блудного попугая в родную обитель, – произнес Гинтоки, обращаясь к девушке, – а то нам он уже надоел, да и время поджимает… в общем, мы домой. Идем, напарник. Вечером того же дня Хиджиката вел себя тихо. Слишком тихо, даже для такого покладистого ребенка, коим он на данный момент был. Он почти ничего не съел за ужином, а спать отправился едва ли не восемь вечера. Гинтоки такое поведение показалось, мягко говоря, непонятным, ведь причин расстраиваться у замкома не было. Напротив, Лекс был очень доволен тем, что они принесли и тем, что в этот раз все обошлось без «подарочков», Нала фокусов не устраивала и ни к кому со своими женскими штучками не лезла. Да и сам блондин не смог упомнить, что он такого сделал для понижения настроения ребенка. - Вот и что ему опять не так? – недовольно нахмурился Гин-сан, глядя, как замком покидает столовую. - Да все ему так, – грустно отозвалась Нала, – просто он растет и от этого у него все болит. - Помнится мне, он растет уже довольно давно, – поднял бровь Гинтоки, – и ничего у него раньше не болело. - Тогда он был маленьким и времени, пока он спал, вполне хватало, – объяснил заказчик, – а теперь, чтобы нагнать возраст, придется все делать уже сейчас, не откладывая. В итоге, процесс идет быстрее и ему не слишком комфортно. По-другому, к сожалению, не представляется возможным. Когда блондин много позже заглянул в комнату замкома, тот, на первый взгляд, спал, но, прислушавшись и приглядевшись, «няня» понял, что это совершенно не так. Ребенок никак не мог устроиться так, чтобы ему было удобно. - Не спится? – спросил Гинтоки, шлепнувшись на кровать так, что занял добрую ее половину. - Неа, – послышался тихий ответ и Хиджиката вздохнул. - Очень больно? - Угу, - ответил замком и внезапно еле слышно всхлипнул, - но я все вытерплю. - Хочешь, я тебя пожалею? – блондин невольно улыбнулся, вспомнив историю с ягодами, и аккуратно вытер слезинку с детской щеки. - Не надо. Я ведь уже не маленький. К тому же мальчики не должны жалеть мальчиков. И вообще, ты мне уже места не оставил покрутиться… - Давай, двигайся, – отозвался Гин-сан, разваливаясь на матрасе, до конца не осознавая, на кой он решил внезапно стать «добрым папой». - Сам же говорил, что мы напарники. Говорил? А то, что все вытерпишь, сказал? - Да, – согласился, не совсем понимающий к чему он клонит, ребенок. - Вот и терпи, – Гинтоки, еще немного поелозил, устраиваясь поудобней, и прижал «маленького чертенка» к себе, – напарник.