Inside and out

Голос Перри был подозрительно мягким: — Что это такое, Кент? — Моя статья, — он нервно раскачивался с носка на пятку. — Кусок пирога. От Бэтмена. — Пауза. — Ты просил детей в канаве. — И ты дал мне мужчину, чей ребенок скулит в своей спальне. Кларк посмотрел вниз. — Я… Я не хочу писать какие-то политические вещи для газеты, к тому же, не так уж и много людей, на которых это повлияло. — Ты говоришь мне все, все, что ты смог найти — председатель фан-клуба Бэтмена. Кларк молчал. — Нью-Йорк Таймс нашла детей из детского дома, который он спонсировал, чтобы отправить ему «мы вас любим» письмо по почте. Дейли Стар рассказали о его сорока экс-девушках. Сорока! О большинстве нет никаких свидетельств, но парочка имеет пару крайне неопрятных фото, которые доказывают, что они хоть знакомы. По крайней мере десяток утверждают, что Брюс хотел отказаться от маски, чтобы быть с ними, но они благородно поставили выше его долг перед Готэмом. Готэм Газетт каким-то образом разыскал Ричарда Грейсона и… — Я знаю что написали в Готэм Газетт, — резко прервал Кларк. Перри похлопал его по плечу: — Да. Не скажу, что одобряю. Но, блин, это трюк. Газеты продаются как горячие пирожки. Готэм Газетт, Дэйли Стар… Ты в курсе, чьи газеты продаешь? Кларк уставился в пол. Пэрри вздохнул. — Что с тобой, Кент? Сначала тыквенный фестиваль, теперь это… Это было… больно. — Что не так с тыквенным фестивалем? — Помимо того, что это тыквенный фестиваль? Ничего. Она абсолютно совершенна. Так красива и изящна, словно написана роботом. — Оу. — Смотри, я… — внезапно тот замер. — Я не люблю лезть в чужую жизнь, но в прошлый раз ты писал так, когда умер твой отец. У тебя точно нет проблем, потому что я… — Это очень любезно с вашей стороны, мистер Уайт, но я… - … уверен, что Лоис будет рада поговорить с тобой об этом. Кларк моргнул. — Хм… нет. Все нормально. Я… ничего. — Ничего? — Да. Мужчина потер лоб. — Ты великолепный журналист, Кент, но ужасный лгун. Это просто… Иди домой, возьми пару недель отпуска. — Я в порядке, мистер Уайт. Я могу написать… — Это не предложение, Кент. — Он потер лоб. — И лучше месяц. Мы поговорим об этом когда ты вернешься, хорошо? Кларк уставился на него, не веря своим ушам. Он не хотел им верить. Работа была его единственным якорем после… Брюса, и теперь он что, уволен? Пишет о фанатах и тыквеных фестивалях? Он, конечно, понимал, что статьи не идеальны, но разве все так плохо? Как он вообще мог писать, когда он ответственен за то, что Брюс сидит не просто в тюрьме, но и в изоляторе. — Хорошо? — давил Перри. — Ладно, — голос Кларка дрожал. — Хорошо.