Inside and out

Последние десять дней в одиночке были медленными, но приемлемыми. Он совершенствовал и увеличивал свои нагрузки, чтобы наконец помедитировать спокойно. Журнал пылился под кроватью. Когда дни становились слишком нудными, он говорил с Кларком. Он не знал, слушает его криптонец, или нет, но это было не важно. Так он мог хоть притвориться что кусочек его старой жизни все еще с ним. И этот кусочек — его лучший друг. Он рассказал Кларку о Рикки. Как мальчик пытался убить его, как он обучал его, и даже о том, что в детстве Рикки мечтал быть супергероем. Он рассказал ему о тюремной еде, душе без горячей воды и об охранниках, продажных и нет. Он вспоминал их первую встречу, основание Лиги, и последовательность комических ошибок, из-за которых их назвали «Лучшими в мире» Он попытался говорить на криптонском, но язык был таким же неприятным как и раньше. Он знал основы и, пусть и не был особо литературным, говорить мог. Запутанная грамматика и странные звуки были его вызовом. Он знал, что если Кларк слышит, то точно покачает головой и цокнет. Он знал, что если рядом будет Кара, то упрется руками в боки, и заявит что Кал-Эл немногим лучше. — Кш. Это произносится как кш, кал. Не кууш. — Кус? — Нет. К. — Ка-шшш? — Рао, прости его за произношение, он только ребенок! — Прошу прощения, юная леди? Брюс улыбнулся на этом воспоминании. Это было странно. С самого начала он старался не думать о Кларке. В ходе слушания он даже удерживал свой взгляд впереди, чтобы не смотреть на Супермена, сидящего во втором ряду. Он думал, тюрьма означала конец этой части жизни и не хотел зацикливаться на этом… но потом Кларк спас Рикки. Возможно, это было единичным случаем. Это объяснит, почему Кларк в гражданской одежде. Он услышал бунт и прилетел, чтобы спасти день. Да, это имело смысл. Это давало вероятность, что Кларк движется дальше, что Кларк будет счастлив. Это было хорошо, это правильно, но какая-то эгоистичная часть Уэйна хотела… — Ты знаешь, — сказал он своему вероятно воображаемому другу, — я никогда не говорил тебе чт… — Уэйн! — в окне за спиной появился охранник и спросил: — С кем ты говоришь? Он прервался на середине предложения: — С собой. — Хех. Пора прекратить это безумное дерьмо. Конец одиночке, начальник лично приказал перевести тебя в постоянный блок. Брюс поднялся на ноги. Он ожидал, что заключение продлится дольше. Но теперь даже армия заключенных казалась лучше одиночки. Охранник наблюдал, как он замотал все вещи в простыни и перекинул их через плечо. Нести громоздкий мешок с браслетами на руках и ногах было затруднительно, но Брюс промолчал, пока не сел в фургон. Он ещё не знал, попадёт ли в блок с тяжкими, или полегче. Он не спрашивал. Водитель вез и вез их без остановок, пока не замер у блока D. Блок D. Легкие преступления. Казалось несправедливым, что он получил такое же назначение, как Рикки учитывая тот факт, что он убийца также признавшийся в избиении двадцати сокамерников до бессознательного состояния, но он принял это без вопросов. Охранник снял с него наручники перед входом в блок. В отличие от приёмной камеры все не были заперты, когда он вошёл. Заключенные играли в карты, тренировались, выменивали деньги на кофе и, казалось, их не беспокоило его присутствие. — Слышали! У нас есть своя Летучая Мышь! — Все камеры заняты, есть только я! — Ты ми-и-илый без этой маски, голубок. — Я долго этого ждал — Я надеюсь он начнет лизать нашу обувь, когда мы закончим. — Вспомнил меня, Бэтмен? Брюс игнорировал всех и следовал за охранником в дальнюю незанятую камеру наверху. Он бросил свои вещи на свободную кровать. — Приятного пребывания, — сказал, охранник пока Брюс хрустел суставами пальцев и шеи. Слишком стар для этого. Всегда замирает перед боем… — Бэтмен? Брюс замер. Повернулся, чтобы посмотреть на заключенного, сидящего на другой кровати. — Рикки? Брюс чувствовал ужас мальчишки. Шансы попасть в одну камеру с прежним сокамерником… Их не было. Стоп. Личным приказом надзирателя… Он что, посчитал… — Постой! Брюс схватил охранника за руку. — Руки прочь, заключенный! — Переведи меня куда-нибудь. Одним из ближайших заключенных: — Ты боишься, Бэт? Охранник: — Ты получил свое назначение. — Нет! Скажи своему начальнику, чтобы он перевел меня куда-нибудь. — Рикки сказал, что заключенные оставили его в покое, но не теперь, когда он в одной камере с Брюсом. Все раны раскрыты вновь. Если там это была значительная угроза, то здесь она увеличилась втрое. Эти люди не были переведенными или новичками. Это — матерые преступники, значительную часть которых сюда посадил он. — Бедный маленький богатый мальчик не хочет играть с нами без своего бронированный костюм Бэтмена. — Петушара! — Никогда не думал, что ты трус. — Мы достанем тебя, куда бы ты не сбежал. — Тише! — завопил охранник. — Вы будете не в состоянии встать, когда я закончу. Хотите провести ночь в лазарете? — и Брюсу: -У тебя есть направление, заключенный. Тебе не нравится? Можешь подать официальную жалобу. — Он взглянул на Брюса ещё раз, прежде чем уйти.