Inside and out

Блок Брюса изолировали, и Кларку не нужны три попытки, чтобы угадать почему Брюс шел слегка прихрамывая, с синяком под глазом, и ободранными костяшками. По крайней мере, десяток других заключенных остались с травмами вдвойне сильней в лазарете. Отсутствующие зубы, сломанные носы и опухшие пальцы были везде и где бы охранники не проходили, они получали одни и те же ответы. — Ничего не видел. — Упал с лестницы. — Драка? Там не было никакой драки. Когда охрана поднялась к камере Брюса, весь блок притих, но если охранник и надеялся, то ничего не получил. — Что случилось? Уэйн говорил без интонационно и безэмоционально: — Я ничего не видел. — Откуда тогда у тебя эти синяки? — Я упал с лестницы. — Кто начал драку? Уэйн прищурился: — Никакой драки. Охранник уставился на Брюса через окно в его двери: — Я думал ты будешь лучше, Бэтмен. Лицо Брюса было нечитаемым: — Я в оранжевой рубашке, сэр. — Это точно. — Взгляд мужчины упал до Рикки съежившегося в углу клетки, прежде чем повернуться на каблуках и промаршировать к верхнему пролету. Когда он был на вершине лестницы то закричал достаточно громко, чтобы слышали все заключенные: — Насколько я могу сказать, это блок, полный слепых лучших друзей с очень скользкой лестницей. — Тон его голоса ясно выражал, что он думает об этом. — Завтра вы все будете драить эти чертовы лестницы, пока они не засверкают. А потом подождете, пока они высохнут, прежде чем идти на завтрак. — Он сплюнул на пол: — Вам, отморозкам, повезло, что у меня не хватит одиночных камер для каждого. Он замаршировал прочь. В то же мгновение в блоке поднялся жуткий шум. Кто-то смеялся, кто-то ругался, а кто-то говорил сквозь прутья с другими. Брюс вернулся в камеру и сел рядом с Рикки. Кларк смотрел, как Уэйн проверяет его на травмы. Мальчишка передернул плечами: — Они меня не нашли. — Ты…? — Я же сказал, они не нашли меня! Брюс убрал руку и замолк. — Почему ты не сказал им, что случилось? — спросил Рикки через некоторое время. — Это была банда Большого Франко. Я видел. Ты видел. Почему ты не сказал охране? Кларк знал ответ на этот вопрос. Брюс был один. Даже если он скажет охране, что был жертвой, потому что он Бэтмен и они хотят мстить, шансы, что его снова запрут для его же безопасности слишком высоки. И он снова погрузится в тишину. Он не любит молчать по приказу. Когда Брюс заговорил, весь мир Кларка изменился. Он видел, как комфортно ощущает себя Брюс, после отчаяния и одиночества. Кент хотел пережить старые приключения, узнать о новой жизни Брюса глазами человека, и, хотя бы на миг, забыть о его виновности. Они не были лучшими друзьями во всем значении этого слова, но они были так близко! И теперь все кончено. Брюс чуть ли не один в новой среде и даже тогда, когда другие заключенные давали ему некоторое пространство, он оставался настороже, наблюдая не столько за ними, сколько за их взаимодействием с сокамерником Брюса. Кларк не винил его. Пока никто не был особенно враждебен к мальчишке — Бэтмен заметил бы это очень быстро. Сначала Брюс старался сохранить дистанцию. Это не сработало. И на этот раз Брюс решил не скрывать своей слежки. У Рикки, казалось, были двойственные чувства на этот счёт, но он позволял Брюсу обучать себя, как только закрывались двери. Но даже если они и перебрасывались едва ли парой слов, а основное их взаимодействие было выражено молчаливой слежкой и обучающими драками, Кларк не возражал. Он слушал, смотрел и мечтал только об одном: поговорить с Уэйном, подарить ему часть той заботы и комфорта которые он тихо и безвозмездно давал ему. Но он не мог. Он не был в списке посещений Брюса, письма вскрывались, (только самые удачливые, фанаты писали тонны), а его право на звонки до сих пор было отозвано после того инцидента. Он не мог сделать ничего: только наблюдать и ждать…