Inside and out

Шел дождь. Брюс даже не знал, печально ему от этого или скорее радостно. Он хотел поговорить с Кларком. Он отчаянно нуждался в этом разговоре. Как минимум, он хотел узнать, что произошло с Дэмианом. Но даже представлять, что снова придется общаться с ним один на один, даже если между ними будут облачные груды было неприятно, словно ему предстояло лечить зубы без анестезии. Кларк. Кларк Кент. Супермен. Его друг. Его лучший друг… и теперь еще и мужчина, с которым он разделил самый потрясающий поцелуй в жизни. И ошеломительно потрясающим он был не из-за того, что был каким-то особенно техничным, а потому что он разделил его с Кларком… И после недель отчужденной враждебности, изоляции и перешептывания через стены, Кларк был тут. Он был тут весь: голос, взгляд, его губы… Годы. У них был целые годы, чтобы сделать это. Почему это произошло только сейчас? Он должен был сказать Кларку уйти и оставить себя в одиночестве. Позволить ему уйти. Вот что он должен был сделать в самом начале. Но отпустив Кларка он останется совсем один в этом шторме. А он — единственное, что удерживает Брюса на плаву. — Ты зря это делаешь. Старик подошел к нему поближе короткими, шаркающими шажками. Этот мужчина с самого начала был партнером Брюса по уборке и никогда не критиковал его навыки в уборке. А было за что: Брюс использовал то слишком много воды, то слишком мало, постоянно путал губки и тряпки (потому что они все выглядели одинаково), и иногда путал моющие средства. Уэйн выгнул бровь, предлагая сказать, на каком же этапе он ошибся сегодня. — Что? Никакого ответа. Брюс спросил громче: — Что не так? — Все могут увидеть, когда ты эту хрень снаружи делаешь. В горле Брюса резко образовался комок. Кто-то видел, как Кларк поцеловал его? Как он поцеловал Кларка? Что мужик имеет в виду? Что подумают заключенные, если узнают, что его привлекают мужчины. Посчитают ли они, что Супермен тайно переправляет ему информацию или инструменты. Сообщат ли они репортерам или охране? — До этого ты был просто мужик с мальчишкой, — наконец выдал старик, в его голосе забрезжили нотки южного акцента. — И это не так уж и странно в подобном месте. Но теперь ты мужик с бандой. Это все еще не так уж странно, но очень меняет суть. Рикки и Кинг. Он говорит только о том, что Брюс тренирует Рикки и Кинга. Брюс позволил себе выдохнуть и даже расслабил лицо, прежде чем показательно нахмуриться: — Мы не банда. — Для остальных дебилов это так не выглядит. Для дебилов с ножами это тоже так не выглядит. — Мужчина начал оттирать застарелое пятно на полу. — Они хотят тебя грохнуть. — Они всегда хотели меня убить. — Да, но это желание немного поутихло, когда ты поутих. Теперь оно снова растет. Брюс начинал злиться: — Кинг сам ко мне пришел. Что мне оставалось? — Ну, единственно правильным и легким вариантом, очевидно, было бы, сказать ему идти нахуй. — Он нуждается в помощи. — Он нуждается? — смерил его взглядом старик. — Или ты нуждаешься в помощи? Это было гораздо глубже и вдумчивее, чем Брюс ждал от запертого в тюрьме старика. — Почему ты мне это рассказываешь? Мужчина хмыкнул: — Почему нет? — Я Бэтмен. — Ага. Бэт-Мен, — хрипло расхохотался старик. — Это их всех так расстраивает. Не могу сказать, что понимаю. Но, я здесь уже очень давно. В мои времена, когда меня заперли, никаких «Бэт-Менов» еще не было. — Он внимательно посмотрел на Брюса. — И не думаю что будут, когда я отсюда выйду. Брюс уставился на него. Он был Бэтменом уже двадцать четыре года. Если мужчина тут так долго… — Что ты сделал? — М? — Статья. Почему ты тут? Мужчина закусил губу и покачал головой: — Плохое дело, старое поминать. Это уже неважно, когда все мы здесь. Что важно, это мы здесь сейчас. Ну, свиньи всегда так говорят. — Ты убийца? Собеседник Брюса ухмыльнулся: — А ты? — Да, — ответил Брюс. — Я убийца. — Это был первый раз, когда Брюс сказал это вслух. — А я нет, — сказал старикан, снова утыкаясь в пол. — Больше нет. Брюс оскалился. — Нельзя просто смыть кровь с рук. — Тогда почему ты здесь? — заключенный снова поднял глаза на Уэйна. — Я читал газеты. Ты сдался сам. Почему ты сделал это, если не искал искупления за свои действия? — Справедливость, — резко прошипел Брюс в ответ. — Я искал здесь только справедливость. — И как думаешь, нашел? Брюс молча отвернулся и продолжил оттирать скребком пол. Когда они закончили, Брюс откатил тележку с моющими принадлежностями в кладовку, переждал осмотр охранников. Охранник после осмотра вернулся к своей шахматной доске. Он нашел Рикки и Кинга, которые подтягивались на одной из лестничных балок. Он замер и некоторое время посмотрел на них. Кинг пренебрег правилом Брюса о длинных рукавах и теперь был голым до пояса, бейджик заключенного он перекрепил на пояс. Да, на его теле определенно были все татуировки, которые он описывал как «и похуже». Рик тоже был без рубашки, но ничем особо не выделялся, кроме другого цвета кожи. Несмотря на всю разницу, они шутили, хохотали и подкалывали друг друга. Выглядят ли они для других заключенных как банда? Они же просто дети. Рикки девятнадцать. Кингу восемнадцать. Рикки не знал мира, в который попал, а Кинг не знал мира за пределами тюрьмы. Брюс подошел к ним. — Хэй, Бэтмен. — Мистер Бэтмен, я-… — Футболка. — Эй. Бля. Серьезно, чел? Мы же треним! Брюс продолжал молча смотреть на него. Кинг скривился, но надел тюремную рубашку. — Мы будем сегодня что-то делать? — спросил Рикки. — Типа… тренироваться, и все такое? Брюс оглядел комнату, сосредоточившись на охраннике, который пока что вернулся к шахматной доске. Тот оторвал взгляд от игры и посмотрел на них троих с явным неодобрением. — Да, — сказал Брюс. — Пошли.