Скорпиону

Мы вдохнули глубже, не растеряв печали, пили чай, бесконечно молчали, ели ягоды, посыпали ртутью. Ты обещала не лгать мне, ты обещала вернуть мне осени старое покрывало, чтобы скрыть уродство болезненной связи. Присыпать гнилым листом. Сойдёмся же мы на том, что не следует крепко заваривать чай. Мы вдохнули глубже, сняли одежду, едва не поранив кожу, чёртов чай оказался вином, и всё же ничто не изменит вкуса вины. Я разобьюсь на твоих подвздошных сотнями поцелуев, прочерчу млечный путь от ребра до разомкнутых бёдер немеющим языком. Нам никогда не будет легко, нас никогда не спасут, нас закуют в молчание, или же развенчают, чтобы снова венчать огнём, слюдой и отчаянием. Нам запретят любить. Мы вдохнули глубже. Под кожей вены-полынь, на запястье — имя, где бы мы ни горели, где бы мы ни любили — разрастётся пустошь, разразится чума. Реки вскипят и выплюнут рыбу на берег. Ты обещала не лгать мне, я тебе — верить. Но в чашке то чай, то вино, мы обнажились и не умеем держать обещаний. Я прощаю, тебя прощаю. Ты меня — не щадишь. Ты меня истязаешь, и в молитвах твоих звучит: «Не закрывай глаза». Ты надеваешь на голову мне венец. Я захлебнусь в вине, но останусь жить. Чтобы смотреть, как горит твоя кожа под губами, творящими боль. Помнить, что можно сделать с тобой, чтобы камень внутри, а снаружи — соль. Говорить, что твои руки — произведение искусства. Ты ведь чувствуешь, ну скажи, что чувствуешь, как небо нас вспарывает позвёздно. Мы вдохнули глубже, но слишком поздно, слишком холодно, чтобы дышать. Я наливаю нам чай, ты спрашиваешь, где у меня душа. Закрываю глаза, осень в тебе, родная, осень колется и зудит. Где же моя душа? — Поищи у себя в груди.