Снежный шар

***pov Ник Я мирно спускался на завтрак, когда мимо меня пулей пролетела Юки. — Ты куда? — еле успел ее задержать. — Ники, ты можешь переоформить номера на наши имена? — она вымученно улыбнулась. — Могу. Объясни, что случилось? — Все хорошо. Просто не сошлись во мнениях, — пояснила сестра. — А номера переоформлять зачем? — Не хочу больше прятаться. Надоело. — Юки, ты сама учила меня не принимать поспешных решений. И сама же их принимаешь. Вдохни… выдохни… — я придерживал сестру за плечи, не давая ей отстраниться. — Ник. Мне сейчас нужно проветриться, иначе я сорвусь. — спокойно пояснила сестра. — Он тебя обидел? — так. И что я могу сделать со взрослым мужиком, который может меня убить без особого напряга? Только какую-нибудь подлянку… — Ты о чем? — сестра очень хорошо показала удивление. — Юки. Я слишком хорошо тебя знаю. Не нужно играть. — Все хорошо. Просто мне тяжеловато запереть собственные эмоции. Да и эта ситуация с фото выбила меня из колеи, — Юки подошла к высоким перилам из бетона и принялась смотреть на падающий снег. Вздохнула тяжело и тихо сказала: — Если мы останемся здесь… чем бы ты хотел заняться? — Я хотел бы жить у моря. Чтоб ежедневно плавать… может, научиться стоять на серфе. Со временем, я уверен, многое изменится — но пока мне бы хотелось именно этого, — я встал рядом, закрывая сестру от холодного ветра и колких льдинок. С высоты было видно, что многие дома соединены мостиками на разной высоте, превращая город в опутанный паутиной кокон. А внизу местами зияли пропасти, дно которых скрывалось снегом и туманом. — Странный мир… средневековая деревушка может соседствовать с вполне развитым городом, — прошептала сестра. — Меня больше волнует, почему эти дома еще не рухнули, — я чуть улыбнулся. — Идем завтракать, — я потянул сестру за руку. — Не хочешь прятаться — не нужно. Справимся, если что. На стойке регистрации на нас пораженно посмотрели, но согласились переоформить за небольшую плату. Пока я разбирался с администратором, сестра спокойно стояла в стороне, готовая прийти на помощь, но не вмешивающаяся. В этот момент двери в холл гостиницы распахнулись и вошел невысокий мужчина в кимоно из плотного шелка и в броне, обшитой мехом. На поясе у него были ножны с катаной и вакидзаси. — Хаято, я не понимаю, почему меня никто не встречает? — Акане-сама! — парень за стойкой поклонился так рьяно, что лбом вписался в край столешницы и всхлипнув, сполз под стол в обморок. Я обернулся на Юки. Она еле сдерживала смех. Самурай несколько подвис и перевел взгляд на меня. На мою беду, я сегодня щеголял в темно-синем джемпере и белоснежной рубашке, воротник которой выглядывал из-под ворота. — Новенький? Оформляй меня, живо! Обычный номер! — Ээээ… — я коротко взглянул на сестру. Та, чуть приподняв брови, шевельнула губами. «Помочь?» — прочел я. Пожал плечами. — Может, сперва проверим, живой ли юноша? — мягко произнесла она. Самурай фыркнул и выжидающе смотрел на меня. Юки прошла к стойке и перегнулась через нее. Мужчина в какой-то момент посмотрел в ее сторону и остался стоять с открытым ртом. — Приходит в себя, — прокомментировала она, — молодой человек, вам помощь не нужна? — Нет, — чуть заторможенно произнес тот, медленно поднимаясь. — Я тебя знаю! — произнес самурай, указав на сестру пальцем. — А я вас — нет. И уберите от меня свои руки, — Юки ретировалась поближе ко мне. — Ты — Юки, победительница соревнований певцов в стране Морей! — немногочисленные посетители принялись оглядываться на нас. — Вы ошиблись, — принялась открещиваться сестра. — Нет, я тебя хорошо запомнил. Высокий рост, разноцветные волосы. И твой голос! Я хочу, — это уже администратору, — чтоб она выступала каждый день, пока я тут нахожусь. — А Вам не кажется, что сперва стоит спросить у сестры, хочет ли она выступать перед вами? — я успел взорваться раньше Любы. Прогресс. — Помолчите, выступать для Акане — честь для любого бродячего артиста, — прошептал за нашими спинами паренек. — Честь? Я предпочитаю звонкую монету, а не это сомнительное удовольствие. — Сотня рё тебя устроит? — он кинул сестре мешочек с деньгами. Юки уклонилась, чтоб его не коснуться, и чуть ухмыльнулась. — Миллион. Стоимость моего трехчасового выступления — миллион рё. А за сотню… Нет, сотни вам не хватит даже на одну песню. Пусть и самую короткую. — Да ты хоть знаешь, кто я? — Невоспитанный агрессивный мужлан, решивший, что ему все позволено. И что все желают исполнять его приказы, — подключился я. — Кстати, парня за стойкой зовут не Хаято, а Мизуки. Ну это так, к сведению. — Ах ты!.. — он извлек катану из ножен и направил ее на сестру. Я шагнул вперед, прикрывая ее. — Спрятать оружие! — меч отвела трехлезвийная коса, трос которой вел к Хидану. — Что здесь происходит? — Ничего. Я… повел себя недопустимо, — коротко поклонился самурай и подошел к стойке, оформляться. Хидан прикрепил косу к держателю на спине. — Благодарю, — спокойно произнесла Юки, пряча лезвие скрытого клинка. — Сейчас это моя работа, — парень скрылся за дверями, ведущими в сторону горячих источников. — Может, мы дойдем до кафетерия? — поинтересовался я у сестры. — Да. Идем, — она направилась в нужную сторону. Мы с сестрой сидели за столом и ожидали наш заказ, когда к нам подошел мужчина и коротко поклонившись, попросил последовать за ним. Мы с Юки переглянулись. За спиной мужчины маячил Дейдара. — Мы не можем побеседовать здесь? — поинтересовалась сестра. — Как вам угодно, — мужчина устроился за столом, Дейдара стал у его левого плеча. — Я слышал, что вы — певица… — Допустим, — Юки чуть улыбнулась. — Я бы хотел, чтоб вы каждый вечер выступали в хост-клубе, — сразу заявил мужчина. — Для начала — представьтесь. — Тоно. Владелец «Царственного лотоса». — Юки и Ник, — слегка поклонилась сестра. — Я хочу… — Вам известна стоимость моих выступлений? — Миллион — слишком дорого за пение под сямисэн или биву. — Да что вы… хотите, я докажу, что оно стоит этих денег? — ехидно пропела сестра. — Попробуйте. — он презрительно улыбнулся. ***pov Юки Я извлекла из поясной сумки свиток с запечатанной в нем гитарой. Любовно погладила отполированный гриф и перебрала струны: Нам с тобой казалось, Что мы будем жить всегда, И цыганкам разрешали По руке своей гадать. Их невнятный шепот Принимали не всерьёз, Но из этих предсказаний Слишком многое сбылось. Кто сгорел, сражаясь На непризнанной войне, Кто воздвиг свой храм из камня, Но дороги к храму нет. Кто ловил свет радуг На стеклянных кораблях, Кто достиг своей вершины, Потерявшись в облаках. Двум смертям не бывать, От одной не сбежать! Сколько звезд Мы сорвали с небес, Столько слез Мы сдержали в себе, Сколько гроз мы зажгли в темноте, Но мираж исчез — Это были блики солнца на воде… Мы всего лишь свечи На ветру и на пиру, Алым воском наслаждаясь, Продолжает жизнь игру. Никому не скажет, Сколько нам подарит дней, Страх наутро не проснуться С каждым разом все сильней! Я не хочу вечно жить на земле, Но умирать так не хочется мне… Я привычно прикрыла глаза, создавая иллюзию вокруг. Реалистичную, красивую и грустную сказку… Когда прозвучал последний аккорд, я открыла глаза. Вокруг царила тишина. — Пятьсот тысяч, — скрипнув зубами, Тоно окинул взглядом завороженных людей в зале и заглядывающих в двери посетителей. — Полтора часа, — включился в торг Ник. — Это порядка пятнадцати-двадцати композиций. — Три часа. — Три часа стоят миллион, Вам уже говорили. Я оставила Тоно на растерзание брату и отошла к Дейдаре. Мимо прошла официантка с подносом и замерла, увидев управляющего. Я поманила ее к нам за столик. — Молодому человеку за тем столиком еще одну порцию принесите, пожалуйста, — я перевела взгляд на подрывника, — ешь. Если я верно помню, вы не позавтракали. — Спасибо… — он принялся есть рис с омлетом и курицей. — это было очень красиво, — произнес он, прожевав. — Спасибо. У каждого свой талант. А мне было интересно узнать, чему я еще могу научиться, — я спокойно рассматривала заснеженную улицу, по которой спешили прохожие, часто оступаясь на мокром подтаявшем снегу. — И чему же? — Да так, мелочи, — я перевела взгляд на Ника. Тот яростно что-то втолковывал Тоно-сану. ***pov Кисаме К обеду я спустился из казино в кафетерий, где моему взгляду предстала картина того, как Дейдара и Хидан, не долго думая, идут к Юки и Нику за столик. Еще одно место было свободно, но я отвернулся и направился к барной стойке. — Вы что, поругались? — подрывник. Цукури, тебе не все ли равно? — Нет. Я стараюсь избегать конфликтов, — ответ Юки. Ну конечно. Я теперь представлен неуравновешенным истериком! Я оглянулся на столик, где к компании пытался сесть самурай, въехавший сегодня в гостиницу, и со слов Хидана, довевший до истерики двух банщиц. — Извините, это место занято, — Ник. — Наш приятель сейчас подойдет. Мужчина хмыкнул и отошел в сторону. Юки не обращала на него внимания, как и на меня, ела принесенное барбекю с свежими овощами, изредка улыбалась на шутки брата и моих напарников. — Ваш заказ, — коротко поклонился мне официант и отвел глаза. Я посмотрел в сторону стойки персонала, но все три девушки-официантки, вздрогнув, резко отвернулись от меня. «Как всегда» — я тихо вздохнул и снова обратил внимание на еду. За спиной я слышал веселый смех и изредка до меня долетали обрывки шуток и анекдотов. — А во сколько ты будешь выступать? — вопрос Хидана. Что? Юки будет петь? — В десять вечера. До часа ночи, — она спокойно отвечала на вопросы. — Вы помните, что вам нужно работать? — обернулся я к ним. — Вы будете на своих постах, ясно вам? — Но, Кисаме! — возмутился Дейдара, — мы хотим послушать! — Мы здесь не развлекаемся, а работаем. Вы будете на своих постах. Это приказ. — я снова отвернулся к барной стойке. — Юки, поговори с ним, — услышал я шепот подрывника. — Я попробую, — тихо ответила девушка, — но ничего не обещаю. Спустя полчаса я возвращался в казино, когда меня нагнала Юки. — Кисаме, подожди! — я остановился. Девчонка подошла ко мне и чуть улыбнулась. — Я слышал, что ты обещала Дейдаре. Мой ответ — нет. — Я же еще ничего не сказала!!! — возмутилась девчонка, перекинув пушистую косу на спину. — Я спешу. Юки… не мешай нам выполнять свою работу. Иначе мне придется тебя успокоить, и это может быть весьма болезненно для такого хрупкого существа, как ты, — я окинул ее фигуру взглядом. Тонкий белый обтягивающий свитер, узкие синие брюки, белые ботиночки на каблуках и кулон на серебряной цепочке — каплевидный прозрачный камень глубокого синего цвета… И обиженные серые глаза, которые медленно покрывала корка льда. — Я Вас поняла, Хошигаке-сама, — она резко повернулась на каблуках, длинная коса описала дугу прямо возле моего носа, донеся до меня сладковатый запах мяты и ежевики. — больше я вас не побеспокою. Девушка быстро покинула пустой коридор, двери хлопнули за ее спиной. Я выдохнул. Слишком… тяжело. Видимо, нужно задуматься о покупке новой наложницы. В казино было шумно, но посетители вели себя корректно. Славно. *** Часы показывали десять вечера, когда почти все направились в сторону хост-клуба. В игровом зале осталось всего человек семь от силы. Кто-то из выходивших не прикрыл плотно дверь, поэтому я услышал мелодию. Древние стены промерзших фьордов Корни их море ласкает и ранит Светлые слёзы мертвых богов Манят в ловушки пены и камня Кто не готов в битву вступить С ликами тени в рощах святых Кто не готов соли испить, Тот не узнает, чем дышит север, север, север Сказок жестоких забытый приют Край, за которым лишь волны и ветер Если тебя словом нежным влекут Прочь убегай, не слушай их песен Кто не готов в битву вступить С ликами тени в скалах крутых Кто не готов крови пролить, Тот не узнает, чем дышит север, север, север Чаек крики над парусом черным звенят Лед и бездна смеются, под килем вскипая Но глаза неотступно за целью следят В них нет страха, лишь отблески стали В них нет страха, лишь отблески стали Кто не готов в битву вступить С ликами тени в бешеных волнах Кто не готов вечность испить, Тот не узнает, чем север дорог Тот не узнает, чем север дорог… Я встал у дверей из казино, прислушиваясь к голосу Юки. Ее голос сливался с шумом волн ее же иллюзии и криками чаек. Оставшиеся посетители постепенно покидали казино, словно завороженные, шли на дивный голос. Я вытерпел всего полчаса. Потом направился следом и замер в тени колонны второго этажа хост-клуба, технической его части. Юки сидела на барной стойке, а вокруг нее бушевала людское море, в котором мелькнул растрепанный хвост Дейдары. Точно, он же тут дежурит… Два часа с небольшим пролетели незаметно, и теперь осталась всего одна песня. Юки на минуту замолчала, а потом тихо запела… Путь пальцем проложи Средь шрамов, ран суровых, Чтоб наши слить пути Судьбе наперекор, Открой те раны, вылечи их снова, Пусть сложатся они в судьбы узор, Из снов моих с утра бежишь проворно, Крыжовник терпкий, сладкая сирень, Хочу во сне твой видеть локон черный, Фиалки глаз твоих, что слез туманит тень, По следу волка я пойду в метели, И сердце дерзкое настигну по утру Сквозь гнев и грусть, что камнем затвердели, Я разожгу уста, что мерзнут на ветру Из снов моих с утра бежишь проворно, Крыжовник терпкий, сладкая сирень, Хочу во сне твой видеть локон черный, Фиалки глаз твоих, что слез туманит тень, Не знаю, ты ль мое предназначение, Иль страстью я обязан лишь судьбе. Когда в желанье я облек влечение, Не полюбила ль ты во вред себе? Из снов моих с утра бежишь проворно, Крыжовник терпкий, сладкая сирень, Хочу во сне твой видеть локон черный, Фиалки глаз твоих, что слез туманит тень. Люди вокруг девушки замолчали. — Ты тоже покинул свой пост, — произнес Хидан за моей спиной. Он стоял с другой стороны тонкой дощатой перегородки между борделем и клубом свиданий. — У меня там никого не осталось. — я наблюдал за тем, как Юки с помощью Ника пробирается к выходу из зала. Люди постепенно расходились и я был вынужден вернуться на свой пост. Мужчины и женщины возбужденно гудели, словно растревоженный улей. — Вы не знаете, Юки-сан будет завтра петь? — обратился ко мне молодой мужчина. — Не знаю. Возможно, — ответил я. — Спасибо! — он отошел в сторону, возбужденно переговариваясь с остальными. Сегодня людей было больше, чем в предыдущие дни. Они с удовольствием делали ставки и проигрывали (правда, уже без особой радости). До пяти утра не было возможности расслабиться, но стоило дверям закрыться, я с облегчением выдохнул. Сейчас бы в бордель сходить… А в прочем, почему я должен себе отказывать? Потерпят разок. В борделе меня ждал облом. Девушки жались к стенам и друг другу, отводя глаза. Администратор пыталась хоть одну отправить ко мне, но проститутки в ужасе дрожали и отказывались даже перед страхом наказания. Да и как их можно наказать? Они сюда пришли добровольно. Разве что премии лишить… Я направился в круглосуточный бар недалеко от гостиницы. Хоть напьюсь…