Девушка с татуировкой дракона

      Норман провожал взглядом мотоцикл Джули. Она ловко лавировала между машинами, вскоре скрывшись за поворотом. Он знал — её дом совсем рядом, пара кварталов. Но не поехал следом. Не хотел навязываться, нарушать хрупкое равновесие, которое и так трещало по швам.       Достав телефон, он набрал Джеффри. Тот ответил почти сразу — в динамике слышался приглушённый шум городского трафика.       — Норман? Что-то случилось? — голос Джеффри звучал спокойно, но с ноткой настороженности.       — Нет, всё в порядке, — Норман сделал паузу, подбирая слова. — Просто хотел поговорить. Ты ведь звонил Джули недавно?       — Да, интересовался, как она добралась. Она была с тобой, верно? — в голосе Джеффри проскользнула лёгкая тень вопроса.       — Была. Но вышло немного не так, как планировалось. Я должен был просто отвезти её домой… — Норман запнулся, потом выдохнул. — В итоге мы покатались, зашли перекусить.       На той стороне линии повисла короткая пауза. Затем Джеффри спросил — ровно, без упрёка, но с явным интересом:       — И как всё прошло?       — Хорошо. Она отлично справилась с байком. Даже удивилась, что смогла, — Норман невольно улыбнулся, вспоминая её радостный смех на ветру. — Я просто… хотел, чтобы она вспомнила, как это — чувствовать свободу на дороге.       Джеффри тихо хмыкнул:       — Ты всегда умел находить подход к людям через мотоциклы. Помню, как ты меня учил.       — Это другое, — быстро ответил Норман, чуть резче, чем хотел. — Я не… не пытаюсь ничего усложнять. Просто хотел сделать что‑то приятное.       — Я понимаю, — голос Джеффри смягчился. — И не осуждаю. Но ты же знаешь, как это выглядит. Особенно если смотреть со стороны.       Норман сжал телефон в руке. Он понимал, к чему идёт разговор.       — Джефф, я не собираюсь лезть между вами. Просто… она была напряжена. А на байке — расслабилась. Это было важно для неё.       — Для неё — возможно. А для тебя? — вопрос прозвучал мягко, но Норман почувствовал, как внутри всё сжалось.       Он помолчал, потом честно ответил:       — Не знаю. Может, мне тоже нужно было это. Увидеть её такой — свободной, счастливой.       Джеффри вздохнул. Где‑то на фоне раздался сигнал светофора, затем шум проезжающей машины.       — Слушай, я доверяю тебе. И ей доверяю. Но давай не будем играть в эти игры. Если ты чувствуешь, что что‑то меняется — скажи. Прямо. Иначе это может ранить всех.       — Согласен, — Норман кивнул, хотя Джеффри этого не видел. — Я не хочу никого ранить. Ни тебя, ни её.       — Вот и хорошо. Тогда давай оставим всё как есть. Пока что, — Джеффри сделал паузу. — Но если вдруг понадобится поговорить — звони.       — Спасибо.       — И ещё… — Джеффри на мгновение замолчал, а потом добавил с лёгкой усмешкой: — Если в следующий раз поведёшь её кататься — предупреди. А то я начинаю волноваться, когда она пропадает на несколько часов.       Норман рассмеялся:       — Обещаю.       Они попрощались. Норман опустил телефон в карман, посмотрел на небо. Где‑то там, за горизонтом, Джули уже, наверное, вошла в свою квартиру, сняла куртку, поставила чайник. И, возможно, улыбалась, вспоминая этот день.       А ему оставалось только идти своей дорогой — той, где не было места для лишних вопросов.

***

      Через несколько дней в одном из шикарнейших отелей Лос‑Анджелеса проходила съёмка для американского премиум‑бренда Cailyn. Джули уже несколько часов позировала перед камерами — в роскошном чёрном платье, с искусно уложенными длинными кудрями и выразительным макияжем, подчёркивающим её яркие карие глаза и густые ресницы. Каждый кадр ловил её естественную грацию: она двигалась плавно, словно танцевала перед объективом, а взгляд то становился задумчивым, то вспыхивал озорным огоньком.       Во время короткого перерыва Джули вышла из съёмочного номера в тихий коридор, достала телефон, чтобы набрать Джеффри. Она только начала набирать номер, как вдруг услышала мелодию его звонка — но не из своего аппарата, а откуда‑то поблизости. Оглянулась, слегка озадаченная.       Из‑за угла появился Джеффри. Он шёл уверенно, снимая чёрные солнцезащитные очки. Его образ был безупречно лаконичен: тёмные брюки, тонкая кофта, бежевые ботинки и длинный чёрный плащ с поднятым воротником. Когда он увидел Джули, его лицо озарилось широкой, тёплой улыбкой.       — Иду и думаю: ты ли это? — произнёс он, приближаясь.       Джули рассмеялась, шагнула к нему:       — Откуда ты узнал? Я тут уже несколько часов, но даже не успела тебе написать!       — Давай это останется секретом, — Джеффри наклонился к ней и прошептал почти в губы.       — Я никому не скажу, — тихо ответила она, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло.       — Я тоже… — он на секунду задержал взгляд на её лице, потом слегка отстранился, но не выпустил её руку.       В этот момент из номера вышел Дин — мужчина средних лет, латиноамериканец, руководитель съёмочной группы и по совместительству менеджер Джули. Он окинул пару внимательным взглядом, улыбнулся:       — Ким, всё идеально. Можешь переодеваться. Ты великолепна. Я позвоню тебе. — Он перевёл взгляд на Джеффри и протянул руку: — Здравствуй, Джеффри.       — Добрый день, Дин, — Джеффри ответил на рукопожатие.       Джули посмотрела на них с искренним удивлением:       — Не думала, что вы знакомы…       — Это бизнес. Мы все друг друга знаем, — Дин пожал плечами с лёгкой усмешкой. — Кстати, поздравляю. Видел вашу последнюю фотосессию — впечатлён.       — С Ким легко работать, — спокойно ответил Джеффри, но в его голосе прозвучала нотка гордости.       — Вы отлично гармонируете. Даже сейчас, — Дин кивнул в их сторону. — Думаю, в ближайшее время вы получите от меня предложение.       — Я уже согласен, — рассмеялся Джеффри, снова пожимая руку Дина.       Джули, улыбнувшись, направилась в гримёрку — отдельный номер отеля, который съёмочная группа использовала как склад реквизита и место для переодеваний. Просторное помещение было наполнено мягким светом: несколько больших зеркал в позолоченных рамах, вдоль стен — вешалки с одеждой, столики с косметикой и инструментами для укладки.       — Джефф, заходи, — она приоткрыла дверь, кивнув ему. — Не стой в коридоре.       Он переступил порог, закрыл за собой дверь. Огляделся:       — Уютно тут у вас. Как мини‑апартаменты.       — Это ещё что! — Джули рассмеялась, направляясь к ширме, за которой лежала её повседневная одежда. — В некоторых отелях нам выделяют целые этажи. Но здесь всё скромно — только для работы.       Она скрылась за ширмой, и Джеффри остался стоять у зеркала, рассеянно разглядывая ряды флаконов и щёток на столе. Из‑за ширмы донёсся её голос:       — Ты ведь не просто так приехал? Что‑то случилось?       Он улыбнулся:       — С чего ты взяла?       — Ну, ты никогда не появляешься без причины. Особенно посреди съёмок. — Она на секунду замолчала, затем добавила с лёгкой иронией: — Или ты решил устроить мне романтический сюрприз прямо здесь?       Джеффри рассмеялся:       — Если бы! Нет, просто… хотел увидеть тебя. И, может, обсудить кое‑что.       — О‑о‑о, звучит серьёзно, — её голос стал чуть тише, будто она на мгновение замерла. — Что на этот раз?       — Ничего плохого. Просто… — он запнулся, подбирая слова. — Я думал о том, как мы редко видимся. И хотел предложить тебе уехать на пару дней. Куда‑нибудь, где нет камер, графиков и звонков.       За ширмой послышался шорох — она, видимо, натягивала джинсы. Затем её голос, уже ближе:       — Уехать? Куда?       — В горы. Курорт Хэвенли. Озеро Тахо — ты же знаешь, это одно из самых красивых мест. Я забронировал домик.       Наступила пауза. Потом она тихо спросила:       — Когда?       — Завтра. Открытие сезона. У нас есть время купить всё необходимое в Лос‑Анджелесе, а утром — в аэропорт до Рино. Оттуда 55 миль до Хэвенли.       Из‑за ширмы показалась её голова — волосы уже распущены, лицо без макияжа, но с тем же живым блеском в глазах.       — Ты серьёзно? — она вышла полностью: чёрные джинсы, лёгкий вязаный свитер. Просто, но так, что он снова поймал себя на мысли: она красива даже без всей этой глянцевой мишуры.       — Серьёзнее некуда. — Он шагнул к ней, взял за руки. — Я знаю, ты не катаешься ни на лыжах, ни на сноуборде. Но это неважно. Главное — отдохнуть. И… побыть вдвоём.       Она улыбнулась, чуть склонив голову:       — А Норман? Ты его тоже позвал?       — Да. Но он сейчас в Сан‑Франциско, снимает что‑то для своего проекта. Приедет позже.       Джули кивнула, потом вдруг рассмеялась:       — Знаешь, я даже не уверена, что у меня есть тёплая одежда для гор.       — Значит, купим. Сегодня же. — Джеффри отпустил её руки, но не отходил далеко. — Ну что, ты согласна?       — Я… — она сделала паузу, будто взвешивая каждое слово. — Да. Я согласна. Хочу.       Он выдохнул с облегчением, хотя и не осознавал, что держал дыхание:       — Отлично. Тогда давай собираться. Машина внизу, поедем за покупками.       Они вышли из гримёрки. Джули заперла дверь, проверила ключ, затем повернулась к нему:       — Только… обещай, что это не превратится в очередной рабочий уик‑энд.       — Обещаю. Никаких звонков, никаких встреч. Только снег, горы и ты.       Она взяла его за руку, и они направились к лифту. По пути она вдруг остановилась, взглянула на него:       — Спасибо. За то, что ты… такой.       Он не ответил словами — просто сжал её пальцы крепче.       У входа в отель их ждала чёрная Rolls‑Royce Phantom. Джеффри открыл дверь, помог ей сесть, затем устроился за рулём. Двигатель тихо заурчал, и машина плавно тронулась с места.       — Куда сначала? — спросил он, поглядывая на неё.       — Давай в тот магазин у бульвара. Там хороший выбор, я уже приглядывалась.       — Как скажешь. — Он включил музыку — негромкую, джазовую, — и выехал на шоссе.       Она откинулась на сиденье, закрыла глаза на секунду, затем посмотрела вперёд, на мелькающие огни города:       — Знаешь, мне кажется, это будет… правильно.       — Что именно? — он улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги.       — Всё. Эта поездка. Мы. — Она повернула голову к нему, и в её глазах читалась та самая искренность, от которой у него всегда теплело внутри. — Я давно не чувствовала себя так… спокойно.       Он кивнул, не находя слов. Просто кивнул. Потому что иногда молчание говорило больше, чем любые фразы.       Они выехали с парковки отеля и направились к торговому центру на бульваре. Джули указала на знакомое здание с большими витринами, где за стеклом уже виднелись зимние коллекции: пуховики, горнолыжные костюмы, тёплые аксессуары.       — Вот здесь. Я как‑то заглядывала — выбор приличный, и консультанты толковые, — сказала она, припарковываясь.       Джеффри вышел из машины, протянул ей руку, помогая выбраться. В воздухе уже чувствовалась вечерняя прохлада — в горах будет куда холоднее, и это добавляло предвкушения.       Они вошли в просторный зал с мягким освещением и уютными зонами для примерки. К ним тут же подошла консультант — молодая женщина с приветливой улыбкой:       — Добрый вечер! Чем могу помочь?       — Нам нужен полный комплект для горнолыжного отдыха, — ответил Джеффри. — Первый раз, так что всё с нуля.       Консультант кивнула, окинув Джули внимательным взглядом:       — Давайте начнём с базового слоя. Термобельё, влагоотводящие материалы… Потом подберём куртку, штаны, защиту.       Джули последовала за ней к стеллажам, а Джеффри остался у входа, наблюдая, как она примеряет разные варианты. Через несколько минут она вышла из примерочной в облегающем термокомплекте чёрного цвета:       — Ну как? — она повернулась, оценивая себя в зеркале.       — Идеально, — не раздумывая ответил он.       Она рассмеялась:       — Ты даже не посмотрел толком!       — Я и так вижу. Бери.       Консультант, уловив его настрой, стала предлагать всё новые варианты: утеплённые жилеты, ветрозащитные куртки, мягкие флисовые кофты. Джули примеряла, крутилась перед зеркалом, иногда спрашивала его мнение, но он лишь улыбался:       — Тебе идёт всё. Выбирай то, что нравится.       В какой‑то момент она остановилась у витрины с яркими горнолыжными костюмами — один был насыщенного синего цвета, другой — графитово‑серый с оранжевыми вставками.       — Этот, — указала она на синий. — Он как небо в ясный день.       — Берём, — тут же отозвался Джеффри, даже не взглянув на цену.       — Но он же дорогой! — попыталась возразить она.       — И что? Ты заслуживаешь красивого.       Её щёки слегка порозовели. Ей было приятно — не столько от самой покупки, сколько от его безоговорочной поддержки. От того, что он не спорит, не прикидывает бюджет, а просто дарит ей возможность чувствовать себя уверенно и красиво.       Потом они перешли к обуви. Джули долго выбирала ботинки, примеряла несколько пар, пока наконец не нашла те, что идеально держали голеностоп. Джеффри наблюдал, как она застёгивает клипсы, пробует шаг — сосредоточенная, серьёзная, будто уже представляла себя на склоне.       — Эти, — объявила она. — Они как влитые.       Он кивнул консультанту:       — Упаковывайте.       Дальше пошли мелочи, без которых на склоне не обойтись:

тёплые перчатки с водоотталкивающей пропиткой;

балаклава и шапка с флисовой подкладкой;

защитные очки с антибликовым покрытием;

термоноски и дополнительные вкладыши для ботинок.

      Каждый раз, когда Джули брала что‑то в руки, Джеффри лишь коротко говорил:

— Да.

— Конечно.

— Бери оба варианта.

      Она пыталась шутить:

      — Ты точно не разоришься? Я тут уже на три тысячи долларов набрала.

      — Если это сделает тебя счастливой — оно того стоит, — ответил он, глядя ей в глаза.

      И она поняла: дело не в деньгах. Дело в том, что он хочет, чтобы она чувствовала себя защищённой, уверенной, красивой — даже в горах, даже в громоздком снаряжении.       Когда консультант сложила все покупки в большие фирменные пакеты, Джеффри просто достал карту, даже не взглянув на итоговую сумму. Джули стояла рядом, слегка смущённая:       — Ты не обязан…       — Обязан, — перебил он мягко. — Обязан сделать так, чтобы ты не думала ни о чём, кроме удовольствия.       Она молча прижалась к нему на секунду, затем взяла один из пакетов:       — Спасибо. Это… неожиданно приятно.       — Рад, что тебе нравится, — он улыбнулся, беря остальные сумки. — Теперь осталось только дождаться завтрашнего утра.       Уже в машине, когда пакеты аккуратно разместились на заднем сиденье, Джули повернулась к нему:       — Знаешь, я давно не чувствовала себя так… особенно. Как будто я действительно могу позволить себе всё, что хочу.       — Потому что ты и должна, — сказал он просто. — Ты заслуживаешь.       Она положила ладонь на его руку, ведущую машину:       — Обещаю, что это не превратится в привычку. Но сегодня… сегодня мне безумно приятно.       Он сжал её пальцы в ответ:       — Хорошо. Значит, сегодня — твой день.       Машина мягко катила по вечерним улицам Лос‑Анджелеса. Огни витрин и фонарей скользили по салону, создавая причудливую игру света и тени. Джули сидела рядом с Джеффри, время от времени поглядывая на пакеты с покупками на заднем сиденье. В воздухе витало приятное, чуть возбуждённое настроение — смесь усталости после насыщенного дня и радостного предвкушения завтрашней поездки.       — Знаешь, — тихо начала Джули, — я всё ещё не могу поверить, что завтра мы уже будем в горах.       — А я не могу поверить, что ты согласилась так быстро, — улыбнулся он, на секунду оторвав взгляд от дороги. — Обычно ты дольше сомневаешься.       — Потому что это… правильно. — Она задумчиво провела пальцем по краю окна. — Иногда нужно просто сказать «да» и не думать о последствиях.       Джеффри кивнул, но ничего не ответил — лишь крепче сжал руль.       Они вошли в парадную её дома, подошли к лифту. Джеффри нажал кнопку вызова, и через несколько секунд двери плавно разъехались. Они шагнули внутрь, и он нажал на нужный этаж.       Лифт начал подниматься, и в замкнутом пространстве звук их дыхания стал отчётливее. Джули стояла совсем близко, почти касаясь его плечом. Она повернула голову, глядя ему в глаза:       — Ты правда не хочешь подняться? Хотя бы на чашку чая?       Он глубоко вдохнул, будто собираясь с силами:       — Очень хочу. Больше, чем ты думаешь.       — Тогда почему отказываешься? — её голос стал тише, почти мурлыкающим. Она чуть наклонила голову, проведя кончиками пальцев по его предплечью. — Сегодня был такой день… особенный. Разве не хочется продлить его?       Джеффри закрыл глаза на секунду, затем снова посмотрел на неё. В его взгляде читалась борьба — желание и решимость.       — Именно потому, что день особенный, я не хочу всё испортить поспешностью. Завтра у нас будет целая поездка. Давай не торопить события.       Она вздохнула, но не отстранилась:       — Ты всегда такой… правильный.       — Не всегда, — он слегка улыбнулся. — Просто сейчас мне кажется, что так будет лучше для нас обоих.       Двери лифта открылись. Они вышли на этаж.       Джеффри взял пакеты, легко поднял их одной рукой. Джули открыла дверь, пропуская его внутрь. Квартира встретила их мягким полумраком — она не стала включать свет, лишь щёлкнула выключателем небольшой лампы в углу.       Он поставил пакеты у стены, выпрямился. Джули подошла ближе, положила ладони ему на грудь:       — Останься. Пожалуйста.       Её голос звучал почти умоляюще, но в нём не было отчаяния — лишь искреннее желание.       Джеффри накрыл её руки своими, слегка сжал:       — Я бы остался, если бы мог. Но завтра… завтра будет лучше. Мы будем только вдвоём, без суеты, без спешки. Я хочу, чтобы всё было идеально.       Она опустила взгляд, потом снова подняла его, улыбнувшись:       — Ты точно знаешь, как заставить девушку ждать.       — Это не наказание, — он наклонился, легко коснулся губами её виска. — Это обещание.       Джули на секунду прижалась к нему, вдохнула запах его одеколона — свежий, чуть терпкий. Потом отстранилась, но не отпустила его руку:       — Хорошо. Тогда… до завтра?       — До завтра. — Он сжал её пальцы, затем медленно отпустил. — Я подъеду к восьми. Закажу такси, чтобы не заставлять тебя ждать.       — Не надо такси, — она покачала головой. — Просто приезжай. Я буду готова.       Джеффри шагнул к двери, обернулся:       — Спокойной ночи, Джули.       — Спокойной, — она улыбнулась, но в её глазах всё ещё читалась лёгкая грусть.       Он вышел, закрыл за собой дверь. Джули осталась стоять в полумраке, слушая, как затихают его шаги в коридоре. Потом тихо выдохнула, повернулась к пакетам и начала разбирать покупки — чтобы чем‑то занять руки и мысли.       А за дверью Джеффри прислонился к стене, закрыл глаза. Ему было тяжело. Очень тяжело. Но он знал: это правильное решение.