Flower Boy Bromance

Тэхен листает «Галерею» телефона, просматривая последние сделанные фото. Джихен-хен утверждает, что не фотогеничный, но Тэхену нравится, как тот получается на снимках. Красавцем с обложки, может, и не назовешь, но у хена привлекательная внешность и харизмы через край, а улыбка самая добрая, и взгляд, направленный на Тэхена, лучистый и нежный. Тэхен увеличивает снимок, где Джихен приобнимает его за плечи — они тогда ходили в китайский ресторан. Все чинно-благородно, и даже жаль, что у них нет типичных для парочек фотографий («ну, хе-он, хотя бы одну!», «нет, Тэхен-а, или ты хочешь, чтобы она потом оказалась у взломавшей твой телефон сасэнки?»). Они ведь так хорошо смотрятся вместе — фото вышли бы чудесными. Вредный-вредный хен. Слишком заботливый, трогательный и благородный, заставляющий терять голову хен. Тэхен улыбается воспоминаниям об обнимающих его сильных руках. В последнее время они видятся только по работе: Сондык-ним рекомендовал Джихена для одного из масштабных танцевальных проектов, и теперь тот впахивает втрое больше остальных, мотаясь между концертными залами и танцклассами и загоняя себя до седьмого пота. А в те редкие часы, когда свободен он, занят Тэхен. И тому очень не хочется признавать, но он скучает, скучает по Джихену, по его шуткам, голосу, по его заботе и добрым глазам — Тэхен сам не ожидал, что этот мужчина сможет проникнуть в него так глубоко за столь короткий срок. Впрочем, можно ли называть срок в почти пять месяцев коротким?

***

Если бы Тэхена спросили, почему именно Сон Джихен, он бы вряд ли нашелся с ответом. После неудачи с Чонгуком у него было достаточно парней: с некоторыми он просто проводил вечера, с кем-то пытался построить отношения, но ни один не цеплял его по-настоящему, а после того, как не стало бабушки, Тэхен и думать не мог ни о каких отношениях. Тогда он загружал себя всем, чем только мог, хватался за любую работу, и танцы показались ему отличным способом снять напряжение и заодно улучшить свои навыки. Идти к мемберам или Сондык-ниму не хотелось — те слишком о нем пеклись и наверняка стали бы настаивать на психологе — поэтому Тэхен пошел к Джихен-хену. Они не слишком много общались «до», но за хеном закрепилась репутация понимающего человека и великолепного танцора, и Тэхен решил, что тот не откажет ему в помощи. Не отказал. Правда, спустя неделю тренировок Тэхен уже сам не знал, радоваться ли этому факту или готовить веревку и мыло, потому что Джихен оказался на редкость строгим учителем и поблажек никаких не делал. Однажды они даже здорово поругались — облили друг друга всем, чем только можно, и едва не подрались. А в какой-то момент разъяренный Джихен схватил Тэхена за грудки и бесцеремонно прижал спиной к стене. — Думаешь, если ты светишь по ящику своей красивой мордашкой, то я тебя не ударю? — прошипел он. В голове тогда крутилась целая сотня ядовитых ответов от «Я подам на тебя в суд за увечья» и до «Только попробуй, и вылетишь из компании к чертям», но Джихен выглядел таким разгоряченным и так сверкал глазами, что Тэхен ляпнул только: — Ты считаешь меня красивым? С минуту они смотрели друг на друга не мигая, а после Джихен отпустил его и звучно рассмеялся. — Ты ебанутый, знаешь об этом? — Мне говорили. — Но ты прав, черт тебя возьми. Я считаю тебя красивым. Ты мне нравишься, Ким Тэхен. — Ты уж определись, нравлюсь я тебе или ты хочешь меня побить. — Одно другому не мешает, — Джихен усмехнулся. — Но я серьезно. Мне стоит уточнить, что говоря «нравишься», я имел в виду «нравишься как парень»? Кажется, в тот момент Тэхен потерял свою челюсть где-то на полу. — Д-да, п-пожалуй, — выдавил он, хлопая глазами, как придурок, но после собрал себя в кучу и сдвинул брови. — Вообще-то сейчас уже я должен хотеть двинуть тебе. Что еще за пидорские подкаты? За кого ты меня принимаешь?! Джихен посмотрел так, будто Тэхен сморозил какую-то изумительную глупость. — Со мной можешь не актерствовать, — он потрепал его по волосам. — Я не требую ответа сейчас, просто… подумай, ладно? Отошел назад, а после хлопнул в ладоши и как ни в чем ни бывало направился к музыкальному центру. — Ну, чего встал? Поблажек давать не буду. Давай-давай, шевели булками, тебе еще две связки отрабатывать.

***

Хену пришлось хорошенько потрудиться, прежде чем Тэхен согласился сходить с ним хотя бы на одно свидание (если обед в закусочной возле отеля в Осаке можно считать свиданием), но его целеустремленность не могла не покорить. Они стали общаться теснее и больше, и Тэхен проникся им: как человеком, как личностью, достойной уважения, как мужчиной. И сам не заметил, как начал сдаваться. И продолжает по сей день. Вот только гложущее чувство внутри не дает спокойно жить, и дело не только в одном борзом мелком — в самом Джихене. Тэхен чувствует: того что-то беспокоит, что-то с ним не так, — но не может докопаться, что именно, и это угнетает. А Джихен лишь улыбается и привычно треплет по волосам. «Все в порядке, Тэхен-а». «Я просто устал, Тэхен-а». Тэхен понимает, что хен действительно сильно устает, но почему тогда на сердце оседает чувство, что от него неумолимо и намеренно отдаляются? — Кончай медитировать, пора возвращаться к простым смертным, — раздается над ухом, а в следующее мгновение по волосам пробегаются знакомые пальцы. Тэхен вздрагивает от неожиданности и едва не падает со стула, на котором сидел. Он сворачивает фотографию и несколько растерянно вскидывает взгляд. Кажется, пребывая в собственных мыслях, он совсем потерял счет времени. — Держи, — Чонгук протягивает ему стаканчик с кофе, — тебе нужно взбодриться. Не спрашивай, как я узнал, просто пей, — и сам отхлебывает из своего стакана. Тэхен принимает свой — пальцы соприкасаются на миг — и, сняв крышку, вдыхает густой аромат. Его любимый, как и ожидалось. — Спасибо, Чонгуки. — Для тебя — все, что угодно, хен, — Чонгук снова улыбается по-особенному, и Тэхен не выдерживает. Пусть он будет выглядеть, как полнейший придурок, но он должен снять с души хотя бы одну чертову неопределенность. — Перестань, пожалуйста, — просит он, сжимая картонный стаканчик. — Перестань говорить эти двусмысленности и делать… все эти милые вещи. — Почему? — лицо Чонгука выглядит очаровательно растерянным, и Тэхен бы обязательно умилился, но не сейчас. — Тебе не нравится, хен? Неприятно? — Мне нравится, Чонгуки, ты чертовски милый, но в этом и проблема. Я знаю, что ты, скорее всего, не имеешь в виду ничего такого, но это выглядит так, будто ты ухаживаешь за мной. Он встречается с ним взглядом и ждет, что сейчас Чонгук разомкнет губы и скажет, что его хен — дурак и надумал себе какую-то дичь, а потом посмеется и пообещает быть более осторожным впредь. Он ждет чего угодно, но только не спокойного: — Но я ухаживаю за тобой. — Нет, я имел в виду… — Ты все правильно понял, Тэ, — Чонгук делает еще глоток своего кофе. — Я действительно за тобой ухаживаю. Как за парнем. Тэхен широко распахивает глаза и только и может, что беспомощно хватать воздух ртом. То есть… все это время Чонгук…? Но погодите-ка! — Подожди, — он цепляется за ускользающую спасительную мысль, как за тонкую соломинку, — мы ведь договорились, что будем друзьями! Чонгук приподнимает брови. — Я никогда не говорил этого, Тэ. — Чего? Ты говорил, что поторопился, когда вывалил на меня свои чувства. И что ты хочешь, чтобы я чувствовал себя комфортно рядом с тобой! — И где здесь хоть слово про друзей? — Чонгук лукаво улыбается краешком губ, и Тэхену очень хочется вылить кофе ему на голову. Из обоих стаканов. — Я никогда не говорил, что не буду пытаться — снова и снова, Тэ, — он берет тэхенову ладонь в свою и, поднеся к губам, запечатлевает легкий поцелуй на тыльной стороне. Тэхен не хочет думать, почему даже не пытается вырвать руку. — Снова и снова. Мне казалось, это очевидно: я ведь люблю тебя. Сердце делает кульбит, потом еще один, а после и вовсе замирает. — Не говори этого так легко. Чонгук перехватывает его ладонь удобнее и прикладывает к левой стороне своей груди, туда, где бешено колотится сердце. — Это не легко, — он качает головой. — Ты ведь слышишь, да? У меня чувство, что меня сейчас разорвет, и так каждый раз, когда я рядом с тобой. Он отпускает тэхенову руку — та повисает безжизненной плетью вдоль тела — и снова улыбается. — Допивай, пока не остыл, и подваливай к нам. Прогон через семь минут. А после уходит, оставив Тэхена смотреть себе вслед. Картонный стаканчик греет руку; ладонь, касавшаяся чужого сердца, горит огнем. Тэхен весь сейчас горит, словно его давным-давно облили бензином, а сейчас поднесли горящую спичку. Не думать. Не думать. У него есть еще целых семь минут, чтобы прийти в себя (дохлый номер, даже не пытайся). Тэхен снимает блокировку экрана, чтобы хоть чем-то занять себя, предсказуемо натыкается на ранее открытую «Галерею», но палец предательски соскальзывает вниз, и список пролистывается назад, к более ранним снимкам. На экране мелькают миниатюры многочисленных селок — он и Чонгук. Вместе. Рядом. И, как назло, именно сейчас. Тэхен закусывает губу и зажмуривается изо всех своих сил. Иногда «хорошо» куда лучше, чем «идеально». Но… Но.