Flower Boy Bromance

Тэхен смотрит на закрытую дверь общежития и вздыхает. У него огромные пакеты из продуктового и зажатый плечом телефон у уха; поднять руку, чтобы ввести код от замка — та еще проблема. В подъезд войти ему помог дружелюбный сосед с верхнего этажа, а вот открыть дверь в квартиру… в целом, можно поставить пакеты на пол, но это читерство. Тэхен, конечно, крутой и взрослый, однако такие вещи — дело принципа, пусть и выглядит подобное немного (очень) по-детски. — Чего вздыхаешь, что-то случилось? — голос Джихен-хена звучит обеспокоенно. — Все в порядке, хен, я ведь говорил, что иду из магазина. Думаю теперь, как бы открыть дверь, все руки заняты. — Боже, — хен на том конце облегченно выдыхает, — я уж думал, случилось что-то внезапно. Не пугай меня, Тэхен-а. — Заметь, я просто вздохнул, а ты уже испугался. Не думал, что мои вздохи имеют над тобой такую власть, — Тэхен флиртует почти на автомате, продолжая гипнотизировать взглядом дверь. — Не делай вид, что не представляешь, какую власть они надо мной имеют, — смеется хен. Как вариант постучать в нее ногой, чтобы открыли, но дома сейчас один только Чонгук, который, во-первых, наверняка сидит в наушниках и ничего не услышит, а во-вторых… откровенно говоря, этот вариант еще дерьмовее читерства с полом. Нет, Чонгук бы его не послал, конечно — напротив, ринулся бы помогать, но… тут-то и кроется проблема. — Тэхен-а, я слишком отвлекаю тебя? Ты говорил, что не занят, но я могу позвонить и в другое время. — Нет, хен, все в порядке. Просто ебучая дверь. — Ты все еще снаружи? — неприкрытое удивление. Логичный вопрос. Ибо какой еще идиот будет стоять с отваливающимися от тяжести руками и медитировать над куском железа? Черт, ладно, похрен. Тэхен делает глубокий вдох и стучит по двери ногой. Чего он переживает, в самом деле, тем более, что вряд ли ему вообще откро… — Хен? — раздается удивленное по ту сторону, а в следующее мгновение щелкает замок, и на пороге показывается растрепанный Чонгук. — Почему стучишь? О, давай сюда, — он отбирает у Тэхена пакеты прежде, чем тот успевает возразить, и шлепает босыми ногами в сторону кухни. Тэхен смотрит ему вслед и поудобнее перехватывает телефон занемевшей рукой. — Это был Чонгук-ши? — осведомляется Джихен-хен. Узнал, надо же. — Ага. — Он, кажется, проявляет к тебе повышенное внимание в последнее время. — Правда? По-моему, все как всегда, — Тэхен стягивает ботинки, преувеличенно аккуратно ставит их на полку, а после тоже следует на кухню. Останавливается, не пересекая порог. — Прости, хен, мне надо разобрать пакеты, так что давай созвонимся позже. Твое прослушивание ведь завтра утром? — Да, в одиннадцать. — Жаль, что я не смогу прийти, — Тэхен сожалеет искренне. Если бы не завтрашняя съемка, он бы обязательно пришел: смотреть, как танцует хен, ему всегда нравилось. Тот чертовски талантливый, будто был рожден для паркета — в личном рейтинге Тэхена он где-то на уровне Хосок-хена. Только в отличие от последнего, Джихен еще и преподаватель отличный — именно благодаря ему Тэхен так быстро улучшил свои навыки. Он искренне надеется, что удача завтра улыбнется Джихену, и тот пройдет кастинг. Он заслужил. — Это даже к лучшему, твое присутствие отвлекало бы меня, — Джихен улыбается в трубку. — Ладно, иди уже. — Я позвоню тебе утром. Целую, — Тэхен изображает чмок. — Доброй ночи, Тэхен-а. Выспись хорошенько, — Джихен делает то же самое и завершает вызов. — Не думал, что ты такой поборник розовых соплей, Тэ, — Чонгук выглядывает в коридор и улыбается по-мальчишески задорно. — Ты тут уши грел, что ли? — Больно надо слушать ваше воркование, — он ухмыляется, — и своих забот хватает. У меня там ходка, между прочим, — и, отвернувшись, снова исчезает на кухне. Тэхен приподнимает уголки губ и понемногу расслабляется: старый добрый Чонгук-задрот, подтрунивающий над хенами. Привычно и правильно. Безопасно. — Тебя не попрут из команды за то, что ты свалил посреди рейда? — Мы встали на паузу, все ок. Тэхен заходит на кухню и оглядывается в поиске покупок. — Если ты ищешь продукты, то я уже все разобрал, — Чонгук улыбается и ставит перед ним банку колы. Вторая такая же у него в руках. — С чего вдруг? Ты же ненавидишь помогать по дому. — Я помогаю не по дому, я помогаю тебе, — озорная улыбка смягчается. Чонгук подходит ближе и касается ладонью тэхенова плеча, задерживаясь чуть-чуть дольше, чем требуется. — Если захочешь погамать*, приходи — моя дверь открыта. Он отстраняется и, отсалютовав банкой, выходит. Тэхен провожает его взглядом, а после опирается ладонями о поверхность стола. «Какого черта только что было?» Сердце колотится; приходится сделать несколько глубоких вдохов-выдохов, прежде чем ритм выравнивается на стабильные семьдесят пять в минуту. Тэхен с силой трет ладонью лицо, а после подбирает колу и идет к себе. В комнате он бросает куда попало вещи, валится на кровать и тупо пялит в потолок. «Все как всегда», — вспоминает он. Все как всегда. Да нихрена оно не как всегда! Совсем. Совсем. Или?.. Он не знает. Он не знает уже вообще ничего, и от этого хочется то ли побиться головой об стену самому, то ли побить об нее Чонгука. Оба варианта кажутся чертовски заманчивыми. Тэхен выдыхает в потолок — три месяца прошло. Не один, не два, а целых три. Срок большой, казалось бы, все должно было давно устаканиться, но единственное, что чувствует сейчас Тэхен — глобальное непонимание происходящего. Чонгук, его простой как сто вон Чонгук, ведет себя так, что Тэхен теряется раз за разом. Словно долбаный кот Шредингера — как бы есть, но как бы и нет. Как бы они с Чонгуком — друзья, по которым шоу «Цветочный броманс» плачет горючими слезами, а потом последний вдруг делает нечто, отчего из Тэхена выбивает весь дух. Приносит ему колу просто так; покупает кофе, когда Тэхен едва не падает от усталости; делится подушкой для шеи, когда Тэхен по дурости забывает свою в общаге; делает ему массаж плеч, подгоняет шмот в игре, помогает с вокалом, подбадривает на репетициях — мелочи вроде бы, но такие важные и нужные. И их много, настолько, что Тэхен давно перестает считать. Однажды Чонгук даже перетащил его спящую тушку с дивана в гостиной в комнату, умудрившись не разбудить (этот момент Тэхену вспоминать приятно, но почему-то стыдно). Казалось бы, обычная дружеская забота, но… Чонгук смотрит — долго и глубоко. Улыбается — искренне и нежно. Касается пальцев, передавая стаканчик с кофе. Поправляет упавшие на лоб пряди волос, сосредоточенно закусив губу — будто это дело всей его жизни, и плевать, что хены ждут только их. Берет Тэхена за руку, тесно переплетая пальцы, когда они куда-то идут. Ненавязчиво оглаживает кожу во время массажа. И, самое главное… Молчит. Этот мелкий стручок-переросток молчит, не говорит ни единого слова, и Тэхен сгорает в огне неизвестности, не зная, что ему думать. С того новогоднего разговора Чонгук больше ни разу не заговаривал о чувствах; неловкость постепенно полностью сошла на нет, их с Тэхеном общение вернулось в норму, и тот вздохнул с облегчением (перед этим тщательно задушив в себе позорное разочарование). Потому и знаки внимания воспринял, как молчаливую попытку извиниться, и далеко не сразу заметил, что Чонгук не стремится помогать кому-то еще, а особая улыбка и нежный взгляд адресованы только ему. А после в мозгу стали откладываться и другие подробности, которые Тэхен предпочел бы не замечать, но все равно замечает (ибо держит в поле зрения все, что связано с Чон Чонгуком). И потому горит, плавится, задыхается приторным розовым дымом и не может найти ответа. Если смотреть объективно, то Чонгук не делает ничего из ряда вон, и Тэхен не раз ловит себя на мысли, что его паранойя напрасна, и он просто все выдумывает. Мало ли почему Чонгук так себя ведет. В конце концов, они реально близкие друзья. Для друга вполне нормально помочь разобрать пакеты из магазина. Ничего особенного. А сжимать его плечо, почти невесомо поглаживая большим пальцем — тоже? Или последнее — плод воспаленной тэхеновой фантазии? Черт тебя дери, Чон Чонгук, почему ты такой простой, но такой сложный? Если бы еще Тэхен мог спросить его прямо… но дикий страх ошибки, страх того, что Чонгук лишь покрутит пальцем у виска и осведомится, с какого дуба хен упал, раз городит такую чушь, парализует. Замкнутый круг, из которого Тэхен не может найти выхода. Хочет ли? Потому что однозначность поставит перед ним новые вопросы — более личные, более серьезные и более… болезненные. Лучше всего перестать забивать себе голову, думает Тэхен, и просто наслаждаться дружеской теплотой, но… он не может. За стенкой слышны крики Чонгука: «Так их, так их! Стой там, придурок, куда ты лезешь?! Да!!! Мы их почти сделали!» — и Тэхен невольно улыбается. Моя дверь всегда открыта. Он тянется за телефоном, чтобы поставить будильник и позвонить Джихен-хену и подбодрить его, а после зарывается носом в подушку. Сопротивляться себе все сложнее.