incognito

Я истощена. Я больше не знаю, что мне делать, как поступать и что говорить. Я загнана в тупик. Я истощена морально. Единственное, что мне хочется знать, — когда это дерьмо в моей жизни закончится. Я сидела в коридоре полицейского участка. Моя мать вскоре покинула это место; ей разъяснили всю ситуацию, а меня отпустили за недоказанностью. Теперь я сижу здесь. Зачем? Потому что я из последних сил должна убедить того человека, что подал на Гарри заявление, забрать его обратно. Я должна спасти парня, который признался мне в любви десять минут назад, а я ничего не смогла ответить. Я должна собраться с мыслями и что-то сказать Гарри, когда его освободят, но любые варианты развития наших отношений, которые я могу представить в своей голове, путаются в огромный клубок, который распутать не так-то просто. Почему все так сложно? И как бы я жила сейчас, если бы не встретила его? Возможно, нашей близости в какой-то мере поспособствовал инкогнито, но я не собираюсь его благодарить. Одиннадцать часов ночи. Я измученно смотрю на свои потертые кеды. Время идет, но человека, подавшего заявление, все еще не видно. Я попросила у того полицейского возможность поговорить с обвинителем Гарри, на что он, на мое удивление, согласился. Какой-то мальчик лет, кажется, четырнадцати уже несколько минут рассматривает меня настырным взглядом. Когда это начинает бесить, я собираюсь с силами и выхожу оттуда. Ужасное место. На улице до безумия холодно в такое время, ведь на улице почти ноябрь. Я просто стою на крыльце участка, оперевшись о каменные перила и потупив взгляд вниз. Я думаю о том, могла ли я ответить Гарри взаимностью. Честно говоря, я не переставала думать об этом с самого того момента, как меня вывели из помещения с его камерой. На лице кудрявого парня отразилось отчаяние, когда я посмотрела на него, остановившись у выхода. И я вновь вспоминаю медленно потухающий огонек в его зеленых глазах в тот самый момент. Почему я такая глупая? Ведь именно тогда мне хотелось сказать ему, что я испытываю те же чувства. Мне не хватило чертовой смелости. Даже не представляю, как ему было ужасно. Представьте, как вы признаетесь в любви кому-то, а предмет вашего обожания просто-напросто застывает в немом шоке и не может сказать ни слова в ответ. Да. Я люблю его. Я любила Гарри Стайлса еще с того момента, когда мы поцеловались на вечеринке, но никогда не осознавала этого в действительности. Вдали слышится звук приближающейся машины. Я поднимаю взгляд, и холодный ветер обжигает мое лицо, видимо, пробуждая меня и напоминая, что я должна сосредоточиться на освобождении Гарри. К полицейскому участку подъезжает такси. Из него выходит блондинка, которая, по всему видимому, решила, что на улице не так уж и холодно, потому что на ней лишь легкое пальто и юбка. Она о чем-то говорит с водителем, улыбается, а затем разворачивается в сторону здания. И по мере того, как девушка приближается к полицейскому участку, я все больше понимаю весь кошмар ситуации. Это Алексия. Чертова Алексия Оуэн, с которой мы пересеклись сегодня в коридоре общежития. Что она здесь забыла? Ох, этот нелепый момент, когда знакомый человек, с которым ты не хочешь говорить, уже увидел тебя, и ты не сможешь ни уйти, ни спрятаться, ни сбежать, ни даже закопаться, потому что ты попал в поле его зрения. Алексия заметила меня не сразу, конечно, но вскоре ее взгляд выразил некоторое замешательство. Еще через некоторое время она спокойно отвела глаза и продолжила идти вперед. Будто бы пару секунд она и не понимала, почему я здесь нахожусь, а потом прочла мои мысли и успокоилась. Странно. И почему я никогда не думала, что она может быть инкогнито? — И снова здравствуй, Розали, — она приветствует меня, остановившись в расстоянии нескольких метров. Приходиться повернуться лицом к Оуэн, несмотря на то, что ее смазливая мордашка, — последнее, что я хочу видеть прямо сейчас. — Привет, — грубо отзываюсь я, но она лишь расплывается в улыбке. — Хотела бы поинтересоваться, что же ты здесь делаешь, но, похоже, я знаю. — А вот я бы поинтересовалась, что ты забыла в полицейском участке, — отвечаю я, убирая пряди волос, которые ветер сдувает на мое лицо. — Около недели назад я подала заявление о пропаже денег. И вот, наконец, преступника нашли, — с радостью отвечает блондинка. Я сглатываю. — Так что неудивительно, что ты пришла защитить Стайлса, — тут же догадывается Алексия, усмехаясь. — Весьма неожиданно, что раньше парни были твоими хвостиками, а теперь ты и сама стала хвостиком одного из них. Опускаешься все ниже и ниже, Флетчер. — По крайней мере, я не нахожусь на самом дне, как ты. В твоем случае, Алексия, уже ничем не помочь, — язвлю я в ответ, а затем осмысливаю ее слова. — Откуда ты знаешь, что Гарри здесь? Ты ведь не хочешь сказать, что… — Именно это я и хочу сказать, — перебивает она, а мой рот приоткрывается в удивлении. Уж чего-чего, а того, что Стайлс украдет деньги у своей давней подруги, я точно не ожидала. — Гарри украл у меня несколько тысяч. — Шутишь?! — пытаясь убедиться в том, что она не лжет, спрашиваю я и развожу руками. — Повторяю еще раз, Флетчер, — у меня украли несколько тысяч. Шутить не очень-то хочется. Теперь я и не знаю, что сказать ей. Мною был заранее подготовлен целый запас саркастических шуточек для Алексии вплоть до выпуска из университета. Я продумывала все это каждый раз, когда видела ее намулеванной в стенах этого образовательного учреждения. Но теперь… Я должна быть с ней милой?! Что? — Прости, тут холодно, мне лучше зайти внутрь. Увидимся, — прощается Алексия, но я ничего не отвечаю, так как утопаю в мыслях. Через пару минут я понимаю, что должна вызволить Гарри любой ценой. Этот человек мне дорог, и если придется общаться и тем более быть милой с человеком, который самый противный на свете, то я буду такой. Хотя бы сегодня. Ради Гарри. Пока я иду до автомата с кофейными напитками, мне удается разработать примерный план под названием «Как растопить льды в сердце Алексии», ну или, например, «Как заставить человека полюбить тебя за пять минут». В голове все это выглядит довольно-таки эффектно и действенно, но, боюсь, в реальности такого не будет, так как Алексия — довольно-таки непредсказуемая девушка. Недолго думая, я покупаю до жути дорогой латте для Оуэн и решаю разыскать ее. Это не занимает много времени — я вижу ее в одном из коридоров, когда она говорит с шерифом. Мне удается подслушать несколько вещей относительно похищения денег. Похоже, Гарри полиции сдал кто-то из студентов, который видел его, входящим в комнату Оуэн. Держу пари, к этому причастен инкогнито. Но я все еще не понимаю, какого черта Стайлс решил красть деньги именно у нее? Вскоре взгляд Алексии метается на меня и, кажется, блондинка смекает, что я хочу поговорить, потому что измученно цокает и отходит от полицейского. Я пытаюсь натянуть улыбку. Надеюсь, это не выглядит настолько уж нелепо. — Алексия, можно с тобой поговорить? — я буквально мурлычу эти слова. Внутри меня все ходит ходуном, потому что общаться с ней, а уж тем более общаться нормально, — то, чем я ни за что и никогда не занялась бы по своей воле. В какие-то секунды я чувствовала, что меня стошнит прямо там, но потом вспоминала, что от этого зависит, освободят Гарри или нет. — Я слушаю тебя, Розали, — нарочно сделав деловитый вид, отвечает Оуэн и складывает руки на груди. — Вот, этот латте для тебя, — протягиваю пластиковый стаканчик. Немного поколебавшись, девушка все же принимает его и делает один глоток. Это дает мне толику времени, чтобы собраться с мыслями. — Надеюсь, я не прогадала, — слегка улыбаюсь, засунув руки в карманы джинс. — Не в этот раз, Флетчер. Я обожаю латте, — она отвечает мне слабой улыбкой, что делает меня радостнее. Я на шаг ближе к осуществлению своего плана, ведь она даже улыбнулась мне. Наверно, для Алексии Оуэн, ситуация, когда кто-то пытается добиться ее расположения, весьма обыденна, потому что на ее лице не видно ни тени сомнения, ни тени удивления. — Может, присядем? — предлагаю я, прекратив качаться на двух ногах, и показываю на сидения рядом. — Хорошо. У меня нет много времени, если что, — предупреждает она, на что я киваю. Возможно, Алексия уже ожидала то, что буду ей в ноги кланяться, лишь бы она забрала заявление на Гарри из полиции. — Я хочу извиниться за все плохое, что когда-либо тебе говорила, — выдавливаю я. — Знаю, сейчас не время, но я только осознала, что мы должны быть добры друг к другу. — О господи, ты сейчас сказала полную чушь, какую обычную говорят герои дешевых мелодрам, — смеётся Алексия, и я понимаю, что немного переборщила. Слишком уж наигранно. — Я знаю, чего ты хочешь, давай будем честны друг с другом, окей? Как бы ты меня ни уговаривала, я не заберу заявление, Роуз, — эти слова вводят меня в тупик и заставляют дыхание участиться. — Почему? Пожалуйста, Алексия. Я буду обязана тебе, — прошу я, сделав умоляющий вид. — Нет-нет, даже твои щенячьи глазки не прокатят. Ты поливала меня грязью уже почти два года, ты сделала мне репутацию шлюхи, и что теперь? Хочешь, чтобы я резко стала доброй по отношению к тебе? Не дождешься, — ухмыляется она. Мне бы хотелось как-то возразить в ответ, но я решаю проигнорировать, ведь понимаю, что все слова, сказанные Оуэн, — сущая правда. Будь я на ее месте, я бы даже не стала слушать себя и просто послала куда подальше. — Но ты и Гарри… Вы ведь были друзьями, — я все еще пытаюсь добиться чего-то, но понимаю, что это бесполезно, когда блондинка в ответ только фыркает. — Это все было в прошлом. Друзья не крадут друг у друга деньги, кстати говоря. Это все? Мне нужно идти, — девушка поднимается с места, собираясь уходить, но я останавливаю ее, схватив за запястье. Алексия медленно поворачивается, и только теперь до меня доходит, что я должна сказать что-то такое, что заставит ее хоть на чуточку поколебаться. Думай, Розали. Что бы заставило тебя передумать в таком случае? — Что-то еще? — ворчит блондинка, сделав недовольное лицо. — Да, — киваю я. — Ты когда-нибудь любила, Алексия? — Любила ли я?! — с её губ слетает смешок, и я расстраиваюсь, понимая, что это прозвучало глуповато. Между нами повисает неловкая пауза, но затем Алексия начинает говорить тихим, спокойным голосом, без улыбки на лице. — Да, Розали, я любила. И знаю не по наслышке, что любовь — лишь дурацкое чувство, которое мы не можем контролировать и которое делает из нас сумасшедших, больных на голову слабаков. Она резко серьезнеет, и тогда я понимаю, что задела ее, заставив вспоминать, судя по всему, горькое прошлое. — Я тоже стала слабой, — вздыхаю я, проводя рукой по волосам. — Алексия, я слаба, потому что больше не смогу без него. Если его не выпустят, жить спокойно у меня не получится. Никогда. Я люблю его, и если это слабость, то я готова принять ее. Должно быть, я и вправду больна на голову, раз прошу тебя забрать заявление, но, пожалуйста. Гарри дорог мне. Не знаю, что в этот момент разбивается внутри Алексии, но она замирает и еще долго смотрит на меня большими глазами. Ничего не ответив, блондинка уходит в противоположную от меня сторону. Я решаю, что все потеряно. Но, когда я вижу Гарри, выходящего из камеры буквально через десять минут, я понимаю, что Алексия забрала заявление. И я бесконечно благодарна ей. Мы с Гарри обнимаем друг друга, но я чувствую себя слишком опустошенной, чтобы говорить с ним. Мы смотрим друг на друга. И я чувствую, как в уголках моих глаз скапливаются слезинки. Я устала. Впрочем, мы оба устали. Это был слишком тяжелый день. Покидаю полицейский участок, не в силах вымолвить и слова. Гарри провожает меня еле заметной улыбкой. И даже если мы молчим, я знаю, что где-то в глубине души каждый из нас безгранично счастлив.