Линия первая. Любопытный

Итачи прожигает мою спину взглядом, прячась в тени одного из деревьев, за маской АНБУ. Но я эмпат, настроившийся на своего брата, я чувствую его. Мои губы искажает презрительная ухмылка, стоит мне взглянуть на вопросы вступительного теста Академии и на других претендентов. Они ещё дети, скажете вы? Ты живёшь вторую жизнь, а они первую, скажете вы? Но у меня перед глазами Итачи и Шисуи в их возрасте. Нет, я не лишаю их права быть детьми. Но и заинтересовать меня они не смогут. Не сейчас. При мысли об этом я невольно фыркнул. Здесь вопросы и на грамотность, и на разные общие знания, и про историю мира и шиноби. Вопросы лёгкие, но разнообразные, и без подготовки на них нельзя ответить. И все же для меня это просто смешно. Хочется ответить развёрнуто на вопросы типа «Почему Третий Даймё Хиозуки Мошино снял обязательный налог со Скрытой в листве Деревни?». Ведь ожидается ответ про волю Второго Хокаге, наставления про мир убийц которого здесь являются чем-то вроде карманной книжки, которую знают и стар, и млад. Но реальность была сложнее. Клан Сарутоби вставал на ноги, и было несколько серьёзных стычек за зоны влияния с дворцом. Впечатленный перспективами гражданской войны с шиноби, Даймё пошёл на попятную. Слишком циничный ответ для ребенка. Нормальный ответ для будущего убийцы. Это чертовски странный мир. Поди разбери, чего от тебя ожидают. Наплевав на всё, решаю ответить и как ожидается, и как есть. Всё равно успеваю. Хотя наблюдатель странно реагирует, когда я добираю ещё листов бумаги для ответа. Затем тест на количество чакры. Мое уже перевалило планку за 50. Это уровень слабого генина, более чем достаточно для Академии. Шар ожидаемо ярко светится… Белым? Затем перерыв на два часа, пока идёт проверка тестов. Девочки перешёптываются о чем-то, поглядывая на меня. Я среди них только Ино знаю, мы ходили к ним пару раз. И они к нам. Дружба кланов. Но мне не интересны дети. Так что я знаю про неё только имя. Смутно припоминая канон, по розовым волосам догадываюсь о личности ещё одной девушки — Сакуры. Тяжко вздыхаю, поворачиваясь к окну и пытаясь отыскать взглядом брата. Он мастер маскировки. Если бы не его внимание ко мне, я бы не догадался, что он здесь. Рикудо побери этих детей, я совсем забыл о том, как был популярен Саске у девушек в каноне. Я надеялся избежать этого ненужного внимания неинтересных мне людей. Внезапно раздался громкий клич: — Эээй, народ! Вы все переживаете, как сдали! Порадуйтесь пока за меня! Я точно сдал лучше всех! — А вот и Наруто. Стоящие ёжиком криво подстриженные светлые волосы, поношенные куртка и штаны, немытое лицо и горящие синим пламенем глаза. Я закатил глаза. Я-то считал проблемой девочек, и слона-то не заметил. Впрочем, я ведь помню, что мать его кормила вместе со мной от груди… Очень смутно, но я помню себя младенцем. Впрочем, мне всё равно. Он мне неинтересен. Слишком слаб. Слишком прямолинеен. И слишком чужой. Затем пришли неприятные мысли. Я постоянно жалею себя, знаю, но я не могу игнорировать тот факт, что я не справляюсь. Может, если бы я родился в этом мире и учился всему с нуля, мне было бы легче, но слишком многие вбитые в подкорку привычки и правила мешают мне. И я не могу преодолеть себя. Шисуи говорит, я останавливаю удары. Шисуи смеётся надо мной. — Ты слишком нежный, Воронёнок. Слишком заботливый. Твои руки знают, что делать, но разум останавливает их. Разум не готов к драке. — Шисуи подошёл вплотную ко мне, так, чтобы я чувствовал его дыхание, и посмотрел мне прямо в глаза. — Ты чувствуешь это, Воронёнок? Если ты не ударишь меня, я тебя убью. А затем твою мать. И брата. И я не шучу. И я поверил ему. Увидел это в его глазах. И ударил со всей силы его прямо в скулу, разбив себе кулак. По лицу Шисуи потекла кровь, я поранил его. И он рассмеялся. — Пойми, Воронёнок. У нас нет клыков и когтей, поэтому мы не боимся бить друг друга. Ранить не удастся. Поэтому мы научили себя думать, что боимся. Ты крепко держишь себя в плену неведения. Но ключ из клетки всегда был у тебя в руках. Освободи себя, братишка. Ради себя. И ради нас. Я лишь смотрю на текущую по лицу Шисуи кровь и дрожу. Это сложно. Я не готов. Никогда не буду готов. Взмах куная, скрип, и смертоносное лезвие улетает в сторону. Я кидаюсь на Итачи и спустя мгновение оказываюсь на земле. — Шисуи преподал тебе урок. Мой черёд. — Медленно сказал он, глядя на меня выработавшимся у него в последнее время тяжёлым и безжизненным взглядом. — Нет случайностей. Он сделал замах, чтобы ударить меня сверху по лицу, но я, резко выгнувшись, откатился и вскочил на ноги. — Ты отбил мой кунай. Что дальше? Ты отскочил в сторону. Зачем тебе это? У всего должна быть цель. Он резко сблизился, нанеся мощный удар в корпус с двух рук, но я смог его принять на жёсткий блок, чтобы затем отлететь назад от жуткой силы удара. Руки заныли. — Ты должен понимать цель каждого твоего действия. Каждого решения. Я метнул в него три куная, но он лишь чуть сдвинулся, чтобы затем вновь оказаться передо мной и нанести сокрушительной силы пощёчину, от которой я, закрутившись, отлетел и упал. Щека горела. В голове стоял звон, сквозь который я услышал: — Если отводишь удар, бей. Если блокируешь, выходи на позицию для удара. И поверь, твой противник постоянно думает о том же. Другие могут сказать: не успели понять, заметить. Не мы. Мы Учиха. Элита. Мы видим причины и создаём последствия. Пока ты этого не понимаешь, ты… бесполезен. Пока я предавался размышлениям, преподаватели закончили разбор тестов и объявили, кто попадёт в какой класс. Надо ли удивляться, что я попал в А? И ещё один из учителей смотрел на меня очень удивлённо. Я на его взгляд фыркнул. И это будет нас учить? Впрочем, ладно. Трата времени, но пока неизбежная. Когда я зашёл в класс и устроился, я оглядел остальных детей. Кого из них учили так же, как меня? Кто из них уже не ребенок? Тут мой взгляд столкнулся с обманчиво спокойным взглядом Шикамару Нара. Ну конечно. Уж тебе-то точно не позволяют заблуждаться по поводу себя и мира вокруг. В отличии от меня, ты здесь отдыхаешь. Я завидую тебе, Шика. Видимо, просчитав мой внутренний монолог, Шикамару криво ухмыльнулся и едва заметно кивнул мне. А остальные? Киба? Ино? Чоуджи? Кто-нибудь? Все они — дети. Я перевел взгляд на окно. Здесь душно.  — А теперь, класс, давайте представимся. Меня зовут Умино Ирука. Я буду одним из ваших учителей на протяжении всего обучения в Академии. Теперь вы! Начинаем по порядку. Я отключился от происходящего.  — Учиха, Саске! — Ирука. Я мысленно вздыхаю и выхожу к доске, обвожу взглядом всех сидящих тут детей и негромко выговариваю все, что накопилось на душе:  — Я Учиха Саске. Вы мне не нравитесь. Мы не друзья. Не трогайте меня. И я не буду трогать вас. Это всё. Я коротко кивнул и вернулся на место, вернувшись к хмурому созерцанию неба в окне. С парт с девочками донёсся писк восторга. Чёртов канон. Я-то надеялся, что этой речью отважу надоедливых детей от себя.  — Кхм, ладно. Следующий… Я прикрыл глаза. Чтобы открыть их, когда через некоторое время завопил Наруто Узумаки.  — Я Наруто Узумаки! И моя мечта — стать Хокаге! Я буду самым крутым, вот увидите!  — Пфф. — Это вырвалось из меня против моей воли. Быть таким, как Наруто — просто невозможно.  — Как же это утомительно. — Донесся вздох от Шикамару. О Рикудо. Как я с тобой согласен, Шикамару. Больше Итачи со мной не тренировался. О да, он сделал это. Когда я спросил про тренировку, он улыбнулся и коснулся моего лба пальцем, со словами: "Глупый маленький брат". Чёрт. Времени остаётся всё меньше. Отец становится всё мрачнее и всё меньше уделяет мне внимания. Я однажды подсмотрел тренировку Итачи. Он сильно себя нагружает, словно куда-то торопится. Ну почему у всего такой темп. Я не успеваю. Мой интерфейс Игрока дал мне небольшие преимущества, которых не было у Саске из канона. Но этого недостаточно. Я не смогу даже коснуться Итачи сейчас. Даже если физически это возможно… Не смогу. Иногда мою голову посещали безумные планы, как можно предотвратить резню, например, всё заминировав. Но Шаринган всё заметит. Да и денег у меня своих нет на такие покупки. Вскоре начали ходить нехорошие истории про Учих-полицейских. Кого-то из наших нашли мёртвым, и, кажется, горожане… радовались этому? Что, Рикудо всех раздери, происходит?! Мне тошно выходить за пределы кланового квартала. Недобрые взгляды в спину, шепотки. Я всё чувствую. Всё слышу. Так меня учили. Не игнорировать. Но до рукоприкладства пока не доходит. Я начал пытаться привлечь внимание отца своими успехами, чтобы хоть как-то сгладить напряжение, хоть и не торопился показывать свои Глаза, но это было ему не интересно. Увы, весь его интерес сейчас сосредоточен на одном глупом старшем брате. Он хмурится. Злится. Иногда беснуется. Чувствует горечь. И не даёт ни одного повода для окружающих заподозрить за ним эти эмоции. Это… трудно. Мать, чувствуя его настроение, стала тише призрака. Готовит еду, тихонько шагает, не улыбается и часто куда-то исчезает. Подозреваю, уходит рыдать. Хоть ей никто ничего и не говорит, но материнское сердце чуткое. Она чувствует приближающуюся грозу. Всё началось в один день. Я тогда задумался. Когда Итачи стал закрываться? Наверное, где-то через полгода с того забавного случая, когда он закончил досрочно Академию. Вы не знаете? О, это история! Он отсылал вместо себя Теневого клона учиться, а сам тренировался со мной и Шисуи. Я, честно говоря, в тот момент даже не задумывался, откуда у него было на нас время. Впрочем, я уже говорил ранее. Если бы Итачи не хотел, это бы никогда не вскрылось. Ему потребовался официальный статус. Наверное, именно тогда он окончательно переключил внимание Фугаку с меня на него. Я так и не смог понять, зачем. Так вот. Когда это вскрылось, его сразу же досрочно повысили до генина и перевели в команду 2. И где-то через полгода он резко изменился. Он пробудил Шаринган. Затем, в одиннадцать он стал носить маску, после досрочной сдачи экзамена на чуунина. Очень серьёзный скачок. И с тех пор он стал… Я уверен, ему не нужна эта фарфоровая маска АНБУ. Зачем надевать одну маску на другую? Он стал пугать. Но самое жуткое случилось позже.  — Итачи! — Позвал я его, когда увидел, как он идет в сторону выхода из квартала, мимо меня. Он невидящим взглядом посмотрел куда-то сквозь меня. В этот момент что-то внутри меня оборвалось. Я почувствовал его эмоции, и… еле из них выплыл. Это непроглядная темнота. Бездна ужаса, сжимающая внутренности до судороги боль и отчаяние. Я знаю, что сейчас произойдёт.  — Итачи Учиха. — Ровно произнес один из резко спрыгнувших с крыши полицейских Учих. — Вы обвиняетесь в убийстве Шисуи Учиха. Пройдемте со мной.  — Вы. Считаете. Это. Я. Убил. Его? — Чеканя слова, очень тихо произнёс Итачи, его глаза при этом вспыхнули алым огнем. Я понял, что произойдёт сейчас. И кинулся…  — Итачи, нет! Брат!.. — Я выскочил прямо между полицейскими и Итачи и посмотрел на него, мысленно умоляя его успокоиться. В глазах брата крутилась черные звезды Мангеке Шарингана. — Остановись. Не надо. Некоторое время он смотрел на меня, а потом его глаза погасли, лицо резко осунулось и плечи опустились, словно из него выкачали все силы. Впрочем, наверное, так и есть.  — Ведите. — Тихо сказал он. И обернулся напоследок, глядя прямо мне в глаза. — Саске. Больше не вставай у меня на пути. Никогда.