Линия первая. Любопытный

Проносящиеся мимо ветки, лучи солнца, на мгновение выхватывающие в гуще крон силуэты, окутанные мелкими брызгами разбитой утренней росы. Силуэты бегут по веткам, ловко прыгая с одной на другую, совершая немыслимые пируэты, чтобы не снижать дикую скорость. Вот летит ещё сонный комар… И разбивается о наруч бегущего впереди ниндзя, нервно оглядывающегося назад, и тот лишь чудом, в последний момент ощутив опасность, резко подпрыгивает, и там, где он был мгновение назад, после странного звука, похожего на всхлип, оказывается вырван кусок древесины. Ниндзя в синих одеждах и с перечёркнутым знаком тумана на протекторе, качает головой и пытается ускориться, но секундная заминка стоила ему преимущества в этой гонке, и он оказывается окружён тремя подростками в зелёном, один из которых, вернее, одна, оказалась в компании пяти псов. — Тоусай Агиуре. — Произнес один из коноховских ниндзя. — Вас приказано взять живым. Сдавайтесь. Яркий солнечный свет, зелень листьев вокруг… Не хватает только неустанного воркования птиц! Или свежей крови, стекающей по траве. — Чтобы кучка генинов могла меня победить… Да никогда! — Скривился ниндзя. С этими словами ниндзя сложил печать концентрации, и влага из росы вокруг закружила вокруг него небольшим облачком, создавая в свете утреннего солнца множество мелких радуг… — Гендзюцу! — Воскликнул тот, что был выше, второй юноша на это коротко кивнул, и со спины по ушам ниндзя ударил жуткий звук… — Катон: Жаровня! — Произнёс голос подростка сверху, и на прохладный туман вокруг ниндзя обрушился жар. Почему ниндзя был уверен, что этот юноша перед ним, а тот оказался над ним? Вопрос… Ниндзя расплылся в радугах и ушёл заменой на одну из веток неподалеку. Туман, разогретый жаром техники, смешался с оставленным после себя ниндзя реагентом и сдетонировал, но не успел ниндзя подумать о дальнейших действиях, как его ноги начали проваливаться сквозь ветку, и он мгновенно оказался схвачен собаками за руки и за ноги, а пятая подошла и аккуратно надавила на горло. Однако, тот лишь ухмыльнулся и взорвался сотней водяных лезвий. Нинкен едва успели отпрыгнуть, но не избежали ранений. Раздался визг собак, возглас девушки, видимо, их партнера, но нукенин уже готовил следующую технику, его гордость… — Суйтон: Живые нити сме… — Не успел он закончить, как его бок проткнул возникший из ниоткуда клинок с с тремя лезвиями, и вслед за этим почти мгновенно прилетел оглушающий удар. — Саске. Работай над незаметностью. По намерению враг вычислит тебя. — Обьявил спрыгнувший с одной из веток Като. — Хай. — Коротко ответил, нахмурившись, самый низкий в команде. Впрочем, не сильно он и ниже был своих сокомандников. — Мицу. Сеть и иллюзорные ветви — хорошо. Но не было развития. О последствиях действий должен думать мастер гендзюцу. — Хана. Поторопилась. Иди, лечи своих нинкенов. Остальные — обезвредить и связать цель. Устранить критические повреждения — он нужен живым. И ещё. — Като окинул всех своих подчиненных внимательным взглядом. — Хорошая работа. Вот так я и живу уже больше полугода. Наверное, уже почти год. Если спрашивать меня, я бы предпочёл сначала несколько лет плотно потренироваться. Мне до сих пор иногда в кошмарах снится обгорающая плоть в океане пламени Какудзу. Что интересно, сцены расправы брата над кланом и семьёй меня не преследуют совсем. Собственные боль и смерть меня впечатлили гораздо сильнее. Видимо, я не настолько хорош, как Саске из оригинала. Гибель других, пусть даже и близких, не впечатлила меня так же сильно, как гибель собственная. Я эгоистичнее. В терминах моего родного мира, который за прошедшие года стал подергиваться дымкой забытья, и который я вспоминаю всё реже, я был более целостной личностью. Смешно, я хорошо помню отдельные вещи из моей прошлой жизни. Помню научные исследования, доказывающие, что личность, Я, — это просто паразитная идея, потребляющая ресурсы мозга, и совсем для человека разумного вещь не обязательная, например. Я увлекался устройством человека. Помню многое из физики и химии, помню даже немного универскую математику. Но лица, события, даже своё лицо в зеркале — всё куда-то ушло. Я даже не представляю, как меня тогда звали. Всё так выглядит, будто вещи, попадавшие в зону моего интереса, были ярко освещены, и отпечатались в памяти, но сам я, как человек, стоящий с другой стороны прожектора, остался в тени. И ещё меня, похоже, никогда не интересовали люди вокруг. Никто из них ни разу не был… освещён. Так или иначе, работа в поле дала прирост навыков гораздо больший, чем тренировки. Мы провели бесчисленное множество разных небольших миссий по устранению и захвату. Наша команда, несмотря на все внутренние трения, которые так и остались нерешёнными, сработалась в бою, и мы хорошо чувствовали друг друга. Кстати, рост навыков почти перекрыл негативные эффекты от разрушения души, однако, достигнув отметки 99, показатель Тела переставал расти и увеличивался исключительно навыками. А в нашей команде по Телу эту планку перешагнули только Хана и Като. И я подозреваю, что оба прошли какие-то мутации. Так что вопрос о том, как же Итачи и Шисуи преодолели порог развития своего тела, стал меня одолевать всё сильнее. И казалось, когда ответ мне никогда не дастся, я неожиданно для себя осознал аж два разных пути, которые помогут мне. Шисуи очень серьёзно изучал Шуншин, и, вероятно, мог постоянно поддерживать в себе подобие этой техники. И поэтому был очень быстр. Во всяком случае, раз за разом выполняя его технику Мерцания остаточного образа, я ощущал, что она может иметь и пассивную форму. И где-то через месяц постоянных миссий и боёв на ней моё предположение было подтверждено Системой. Это был действительно неожиданный и приятный бонус. Второй же ответ — пламя. После того, как я овладел Королевским пламенем, контроль стал очень быстро расти. И в какой-то момент я ощутил, что более мне нет смысла опасаться того, что я, например, не успею выдохнуть Великий огненный шар. Огонь просто потечёт по моим венам. Вспомнив блестящий контроль брата над Катоном, я пришёл к выводу, что именно так брат и модифицировал своё тело. Этот путь показался мне более опасным, ведь так чакра пламени постоянно выжигала тело. Это могло бы объяснить его болезнь в поздних сериях Наруто. Их я тоже помню очень смутно, но самые яркие моменты в памяти всё же остались и были мной тщательно сохранены. Кто знает, когда эти знания могут пригодиться… Так же в бою удалось поднять до приемлемого уровня удар звуком через йабри, которые оказались незаменимым оружием, и скрытие. В сумме с мерцанием это оказался поистине дьявольский набор против слабых противников. Более сильные враги успевали среагировать и почувствовать, и я ничего пока не мог с этим поделать. Слабого джонина удавалось победить только всей командой. С другой стороны, пару раз нам удалось убить самых настоящих монстров, но… Это в другой раз. Брр. Всё-таки к некоторым вещам невозможно привыкнуть. Одно воспоминание о Ханне, мистической рукой приживлявшей себе руку, заставляет меня вздрогнуть. Одна беда, мне всё ещё не хватало в арсенале мощных наступательных навыков. Я даже как-то попытался создать грешным делом Расенган, но, видимо, в мультике не всё было описано про эту технику, т.к. чакра упорно даже выглядеть подобным тому, как изображалось, образом, не хотела, и шарики не лопались, вода не крутилась. Да и если бы удалось подобное мне создать, боюсь представить, сколько бы оно жрало чакры. Другое дело, что если с самого начала пытаться закрутить в вихри чакру пламени, предварительно сжав её в шар, и пытаться при этом дополнительно уменьшить её размер, то внутри начинали происходить какие-то странные метаморфозы. Мне иногда казалось, что там, в глубине, возникают молнии. Похоже, это был потенциальный рецепт шаровой молнии. Ещё интересно повела себя эмпатия. Оказалось, что значительно увеличился её радиус, но стоило мне попытаться ощутить всех вокруг, как я упал и забился в судорогах от невероятной головной боли. Но если фокусироваться на ком-то одном, всё хорошо, правда, вскоре начинает корёжить, и становится трудно отделять себя от наблюдаемого, от его мыслей и чаяний. Странная способность. Впрочем, способность ли? Подозреваю, это во мне не от системы, а от самого меня. Сложно сказать. Но я хочу в это верить. Если эмпатией я пользовался редко, то вот в профиль заходил часто. Видеть свой прогресс было приятно. Уровень сильно вырос, благодаря постоянной боевой практике. Мои открытия про модификации тела позволили наконец развить тело до более высокого уровня, и, кстати, открыли ещё кое-какую интересную информацию. Когда показатель Тела, без бонусов от навыков, перешёл отметку в сто пунктов, появилось сообщение: Внимание! Ваше тело готово к божественной крови! Теперь возможность повышать её процент разблокирована! Внимание! Ваша душа понесла ущерб от навыка перемещения сквозь время! Повреждённые участки души будут восстановлены душой Индры. +5% к божественной крови. Что она давала, было непонятно, но я чувствовал, что это важно. Тогда же мне стало труднее контролировать спонтанные вспышки гнева... Только эмпатия и помогала переключиться. Или практика по гашению пламени. Странное состояние. Но я даже примерно не представляю, что с ним делать. Ещё одно событие, которое меня беспокоило... Перестал откликаться призыв. Совсем. Надо было к ним отправиться, что-то случилось. Но пока у меня не было возможности это сделать. Боюсь представить, что там случилось. Хм... Но это не всё. Произошло событие, которое я отчаялся ждать: Внимание! Вы успешно преодолели планку среднячка Учиха, ваше тело готово для работы с более агрессивными энергиями. Эволюция глаз Безразличия завершена! Застывшие глаза (3 томоэ) Наконец-то… Когда я вернулся в деревню, первым делом я пошёл к отцу. Тот так и не пришёл в себя. Отец являл собой жалкое зрелище. Некогда волевое лицо одрябло и покрылось морщинами. Тонкие сухие руки, полностью поседевшие волосы… — Как он? — Спросил я у врача, пожилого Хьюга, слишком давно отошедшего от политики, чтобы я его в чём-то подозревал. Старый друг отца взял заботу над ним в свои руки, хоть и не должен был, как главный врач, это делать. И я видел: Он старался, делал всё, что мог. Старческое лицо с белесыми глазами скривилось в горькой усмешке: — Мы делаем всё, что можем. Но можем мы только поддерживать остатки жизни в этом разваливающемся теле. Жизни, которая уходит, словно вода сквозь пальцы. Стоит нам усилить напор, и чакра-паразит в мозгу оживает и начинает убивать Фугаку-сана с утроенной скоростью. Ослабить — и он стремительно начинает умирать естественной смертью. Я мрачно кивнул. — Сколько ему осталось? — Никто не скажет. Месяц? Два? Ещё недавно мы давали год, но болезнь резко шагнула вперёд. Мы не знаем. Постояв в тишине, поглощённый изучением лица отца, всегда казавшегося мне далёким, но, как я теперь понимаю, всегда заботившегося обо мне, я озвучил давно назревший вопрос. — Если бы здесь была Тсунаде Сенджу, это бы помогло? Медик слабо улыбнулся. — Легендарная саннин-медик, леди Тсунаде, спасла бы многих в этой больнице. Привезти её сюда — доброе дело. Но справится ли она с этой болезнью, знает только она сама. — В таком случае я приведу её. В своём клане я бывал в последнее время очень редко. Миссии шли сплошной чередой. Като взвинтил бешеный темп. Но я благодарен ему. Я не надеялся на такой прогресс в такой короткий срок. И всё же… Некоторые опалённые здания всё ещё не снесли. Их вид больно царапнул сердце, напомнив о разрушенном ныне уютном мире моего детства, который я совсем не ценил. Людей всё ещё не много. Кто-то ходит в миссии, как я. Троюродных сестёр-близняшек мать направила в медики. Полиция была расформирована, ввиду невозможности обеспечить её необходимого размера составом. И всё же, пусть так, но клан выжил. Кажется, это моя первая победа над тобой, брат. Я пошёл на тренировочное поле и стал наблюдать, как молодняк, который скоро только пойдёт в Академию, в которой сейчас не было ни одного Учиха, проходит клановые тренировки. Учил их один из выживших джоунинов, которому я приветливо махнул рукой. Проблема была в том, что тот был разведчиком, а не боевиком. И я видел ошибки в его боевом стиле. — Саске-сама. — Поклонился мне Итано, так звали этого джоунина. — Может быть, вы покажете молодому поколению пару приёмов. Я коротко кивнул и вышел перед будущим цветом клана, детей было всего человек семь. Но это очень немало. Многие из них стали сиротами и были приняты в дружественные семьи. В глазах у них решимость. Хороший настрой. — Вы можете защититься или атаковать множеством способов. Как поступить лучше? Ответ прост. Всегда думайте на шаг вперёд. Любое действие должно вести к вашему преимуществу. И затем к победе. — Решил я начать с короткой лекции. Брат, если бы ты это видел… — Мама? — О, Саске-кун! Ты вернулся! Почему ты такой хмурый? — Её нежная понимающая улыбка заставляет меня злиться на брата. Как ты мог? — Я был у отца. Ему стало хуже. Мать помрачнела. — Наш старый друг пытается ему помочь… Но Фугаку с каждым днём всё больше похож на… Погибшего. — Тихо ответила она, покачав головой. — Я намерен отправиться просить о помощи Тсунаде Сенджу. — Тсунаде? — Изумленно переспросила мать. — Но она же… Давно ушла? И кто тебя отпустит? — Думаю, я могу претендовать на полевой патент. А после получения чуунинского жилета я смогу сам выбирать задания, на которые я иду. И я выберу задание клана. — Попытайся, Саске-кун. Если кто и может сейчас что-то сделать, то это ты. — Прошептала мать. И затем решительнее продолжила. — Я отправлю свободных ниндзя на поиски Тсунаде. Но сомневаюсь, что им удастся убедить её вернуться хотя бы на день. На следующий день я уже подходил к башне Хокаге с прошением о выдаче полевого патента. Статистика у меня была очень хороша. Много миссий уровня C, несколько десятков B и даже две миссии уровня A, которые оказались такими неожиданно. Мда, это были кровавые миссии. Не так, как с Какудзу, но там с нами, как я понимаю, приключилась просто невероятная удача. — Саске-кун. Ты решил перевестись в чуунины? — Это спрыгнувший с крыши рядом Като. Очень загадочный и противоречивый человек, как я сейчас понимаю. И ещё я понимаю, что без его жёсткой руки и протекции у меня не было бы и шанса набрать такое количество полевого опыта так быстро. — Да. Отцу становится хуже. Я должен что-то сделать. — Сам не знаю, зачем я ему ответил всё, что думаю? — Ясно. Я поддержу твоё прошение. Но… Заходи на тренировки. — Кивнул Като. Я так и не сдружился с его командой. Возможно, дело было в том, что Като был очень посредственным психологом. Возможно, в том, что я не хотел никому доверять. Или же в предвзятом отношении Ханы и Мицу? Но и прежней неприязни уже давно нет. Да и как ей было сохраниться, после стольких раз, когда мы доверяли друг другу жизни? Возможно, Като грустно от этого. Я услышал такие ноты в его вопросе. И мне почему-то не захотелось его расстраивать сильнее. Поэтому я просто кивнул. Кто знает. Может, я и правда зайду к ним? Хотя, подозреваю, они скоро направят такие же прошения, как я, и разойдутся в разные стороны. Ханна, например, явно хочет уйти в медики. Курама займётся клановыми делами… — Так значит, ты хочешь стать чуунином, Саске-кун? — Тепло улыбнулся Хокаге, решивший принять меня лично. — Ты проделал хорошую работу. И ты, определёно, станешь одним из самых молодых чуунинов в истории нашей деревни. Я помню свои обещания, и от своих слов не отказываюсь. Ты получил полевой опыт и готов к повышению. Но не боишься ли ты, что столь стремительное возвышение обеспокоит конкурентов твоего клана? — Отец умирает. Я должен попытаться вернуть Тсунаде Сенджу в деревню. Старик замер и внимательно меня осмотрел. — Вот как. — Наконец, произнес он. — До меня доходили слухи о твоём намерении. Но ты должен понимать, что это будет очень непросто. Я в ответ только фыркнул. Что в моей жизни было просто? — Хорошо. — Наконец, кивнул Хокаге. — Но ты отправишься не один. Что?