Линия первая. Любопытный

Мы каждый раз стараемся, каждый раз стремимся к лучшему. Всё это возможно лишь в неведении будущего. Стали бы мы так же стремиться к этому, зная, что нас ждёт впереди? Зная, что беспощадное время у нас заберёт всё самое ценное? Я часто задумывался об этом раньше. Но теперь у меня есть ответ. Мир перетекал и менялся. Словно плёнки, растягивались образы в моей голове и превращались в пустоту, когда я переставал обращать на них внимание. Мою душу раздирали эмоции, сильные и разные. Часть меня кричала от горя, часть задыхалась от восторга, и всё это был я, цельный, но разобщённый. Ответы лежат глубже. Нужно смотреть пристальнее. — Раздались мысли Матери Улья в моей голове. Но как смотреть пристальнее, когда уже это кажется неделимым, сутью всего меня? Любая идея — сумма символов, которыми живущий их окрашивает мир. Нужно понять, что они и живущий — не одно и то же. Но я не могу. Мои глаза слезились, а сердце било с такой силой, что оглушало, моя голова была подобна набату, в который била воля Матери. Как познать, из чего стоит красота? Почему правильное правильно? Мысли Матери сдвоенной спиралью ввинчивались в тонкие натянутые в пустоте грани моей личности, которые я поднял, словно флаги. Это сравнение кажется очень забавным… И тут я услышал. Или осознал. Увидел. Это и есть игровой интерфейс. Некая мысль меня о себе, настолько глубинная, что я принимал её за самого себя, но чужеродная. Она была сложной, она меняла мои взгляды. Те сны — это память того, кто создал это. Это часть его души. Но ведь Игрока убили? Или… Интерфейс дал не Игрок? Я сомневался в этом. Ведь эти мысли были о яростном пламени в душе обычного смертного, его отчаянном поиске силы и бессмертия. Мог ли Игрок когда-либо быть таким? Я сомневаюсь в этом. Память этого человека… Что она даст мне? Усвой это. Прими это. Понимая себя, становишься сильнее. Я кивнул и устремился вглубь. Это длилось… Днями? Годами? Я не считал времени. Образы проносились вокруг меня, сквозь меня. Моя прошлая жизнь вспомнилась впервые и отчётливо, но теперь я смотрел на неё со стороны. Опыт управления. Учёба. Бесчисленные дни работы, всё это мне так же будет полезно. И тут я дошёл до своего рождения. Что? Живущий не знал? Нет. Даже представить себе не мог… Так выглядит пустота. Живущего не существовало. Он появлялся из ничто, его основа… Любопытство. Интерес. Моя первая эмоция, когда я был ещё клеткой, которая ещё была не способна на чувства. Моя самая глубинная и центральная эмоция, тянущаяся сквозь всю жизнь. Неужели это было всегда так очевидно? Это основа любой жизни. Мы существуем, потому что хотим существовать. Мы хотим существовать, чтобы познавать новое. Но… Каков итог? Трансцендентальность. Что? Может ли живущий понять, как летучая мышь воспринимает мир, эхолоцируя его? Можешь ли осознать, как мыслит существо, мозг которого заменяет всполохи на Солнце? Как выглядит способ познать то, чего живущий никогда не знал и никогда не узнает? Я… Не имею представления. Внезапно меня вышибло из этого пространства, я оказался лежащим на траве. Тогда живущему рано это понимать. Всему своё время. — Раздался в моей голове голос Матери. Она сильно изменилась. Стала более… стройной? И мудрой. Её образы стали понятнее моему человеческому мозгу. Но вот их содержание стало ещё более туманным. В следующий раз мы ушли ещё дальше. И я узнал о том, кто такой Цифровой. Меняющийся бог. Со скрытых в темноте сталактитов медленно стекали капли сконденсировавшейся влаги, которые затем, сорвавшись, улетали вниз, ударяясь по водной глади, которую медленно рассекала небольшая лодка со светящимся мягким оранжевым светом светильником.  — Хмм-пф-ф. — Шумно вздохнул гном, правящий лодку, прищурившись, оглядываясь. — Чёрные Холлы. Мерзкое место. Это был необычный гном. Его щёки были полностью белыми и даже впалыми, глаза пожелтевшими, слегка светящимися каким-то потусторонним светом. Сплетённые в косички тёмные волосы. Свет лампады выхватывал на его покрытых бурой седеющей бородой щеках чёрные пятна испортившейся кожи. Мужчина же, сидевший рядом с ним, напротив, источал всем своим видом спокойствие и здоровье. Высокий, крепкий, загорелый и мускулистый, он был лысым, даже бровей не было, а его тёмную гладкую кожу покрывали затейливые татуировки. На его губах играла тонкая улыбка, а загадочный прибор на его правом глазу, едва слышно поскрипывая, постоянно менял фокусирующие линзы перед глазом.  — И только ты, Харон, знаешь через него безопасный путь. — Кивнул этот мужчина Харону и кинул небольшой камень из кармана прямо в темноту. Тьма тут же сгустилась там, куда летел камень, и спустя мгновение тот исчез. Гном дёрнулся, злобно глянув на мужчину, но промолчал. Это место и правда очень опасно. Путь здесь лежит за пределами реальности. Законы привычного мира здесь заменяются мистическими истинами и хаосом, любое неверное действие прекратит существование плывущего. Чёрные Холлы — это уже почти Обратная реальность. Место, где всё живое встретит смерть. Вселенная, движущаяся в обратном направлении. Только Харон знал, как провести по этой странной тропе между мирами, не погибнув. Вокруг мужчины рядом с Хароном летали небольшие сферы, периодически что-то подсвечивающие и слегка пиликающие. Внезапно вдалеке показалось тёмная фигура исполинских размеров, словно застывшая в безмолвном крике.  — Ты это хотел увидеть? Ближе приближаться нельзя. Это всё-таки тёмный бог. Даже сейчас он может нас уничтожить. — Сообщил Харон, хмуро глядя на своего спутника, которой весь подобрался от предвкушения.  — Потрясающе… — Прошептал он, в то время как его прибор лихорадочно менял линзы у правого глаза. Внезапно я вспомнил. Тогда он выглядел иначе. Но я его уже видел! Это он! Он общался с ведьмой в моём сне! Он бесновался с тем стариком! Внезапно я ощутил, что гном в опасности.  — Берегись! — Я его окликнул беззвучно, и гном даже начал поворачиваться! И тут яркая фиолетовая вспышка заставила его замереть.  — Ах… Ты… — Прохрипел гном, пытаясь обернуться. Но зафиксированный странным фиолетовым сиянием, он не мог развернуться к своему пленителю.  — Бог тишины, разделённый дракон Думат. Тот, в чьих силах было разрушить весь мир. Воплощение того, что у вас назвали скверной. — Лениво растягивать слова, произнёс мужчина, обходя гнома. — Кто бы мог подумать, что это всего лишь тупой дух, захвативший бесхозную силу мёртвого божества. Я искал такого во множестве миров. Это даже реже, чем-то, что можно назвать редкостью. С этими словами мужчина прикоснуться к хрипящему гному, к чёрному пятну на его щеке, которое стало выглядеть как провал в бесконечную пустоту.  — Но вот незадача. Душа того нелепого духа была соединена с неким легендарным гномом, таким образом становясь для меня недоступной. Пришлось повозиться над этой задачкой. Однако, ответ оказался до смешного простым. Оказывается, скованный бог, будучи на самом деле всего лишь тупым духом, нашёл показавшуюся ему гениальной лазейку. Лазейку в чужую душу. Не привлекая к себе внимания, он выбрался наружу и стал жить интересной жизнью. И жил он, даже не догадываясь, что стал смертным. Что достаточно убить гнома, и его душа увлечёт за собой душу духа в небытие, оставив силу бесхозной. В следующее мгновение гном был обезглавлен взмахом руки мужчины, и тьма стала светом. И я проснулся. Глаза жгло нестерпимо. А потом… Я всё увидел. Мои глаза как будто бы взорвались изнутри. Словно бы последняя пелена спала. Игровой интерфейс… Лишь ограничивал мой потенциал, выдавая мне по маленькой порции того, что я мог получить сам. С трудом, возможно, я бы никогда и не понял, как это сделать. Но это было истиной. Мне больше не нужны эти рамки. Увидев, как его творил Цифровой шторм, я всё понял. И прозрел.  — Мне надо срочно возвращаться. — Произнёс я, глядя на Мать, подошедшую ко мне. — И… Это прощание. Спасибо вам за всё. Вместо ответа Мать просто тыкнула меня головой в грудь. Я поджал губы и начал складывать печати. Нельзя раскисать. Вспышка. Изменение. Дискомфорт, растягивающийся по всему телу. И яркое солнце, резко появляющееся перед моими глазами. Коноха. Я вернулся. Люди, снующие вокруг по своим делам. Кто-то обернулся на появившегося из облака дыма меня, кто-то не придал значения. Каждый человек… Мои глаза бешено двигались, рассматривая тех, кто был вокруг. Каждый человек… Я знаю каждого из вас.  — Шиноби-сан, а откуда вы появились? — Спросила меня девочка в смешном синем платьице, вопрошающе глядя снизу вверх. Я наклонился к ней, видя спешащую к дочери мать позади. Я невольно протянул руку и коснулся её волос. У неё голубые глаза, брови чуть приподняты в удивлении, но нет ни толики страха. Мои глаза уже всё увидели. Как её зовут. О чём она мечтает. Нет ни одного шанса, что она переживёт погром после экзамена на чуунина. Нет ни одного шанса ни для кого пережить войну в будущем.  — Я прилетел прямо с небес, девочка-сан. — Улыбаюсь я ей. — Чтобы всем помочь. А теперь иди к своей маме. Сказав это, я подтолкнул ребёнка к женщине, которая уже подошла к нам и с тревогой следила за нашим разговором. Шиноби бывают грубы к простолюдинам. Я вздохнул и приветливо махнул ей рукой, мол, всё в порядке. После этого я направился к нашему кварталу. Предстоит многое подготовить. Чтобы избежать неизбежного. Скоро выдвинутся войска из Песка. Скоро Орочимару оденет маску Казекаге. А мне нужно столько всего успеть! Гаара Песчаный терпеливо бежит в составе своей группы по направлению к Конохе. В скором будущем это станет реальностью. Незримые шестерни этого мира крутятся быстро-быстро. Мои глаза теперь позволяют ощутить их ритм. Каждая потерянная секунда сейчас — это чья-то жизнь.  — Отец! — Произношу я, открыв двери в наш дом. Он сидит в прихожей и пьёт чай, сидя напротив матери. Он сильно постарел с недавних пор, но новость о том, что мать снова беременна вернула ему часть его сил. Ты ошибся отец, когда затеял переворот. Но пока ты жив, всё всегда продолжается. Всегда остаётся шанс всё сделать иначе. Верно, отец?  — Саске. Ты вернулся. — Произнёс он, поставив чашку на стол. — Подготовка к защите идёт полным ходом, как ты и просил. У нашего клана почти нет сил, но Учиха не сдаются. Я кивнул и подошёл к ним, обнялся с поднявшейся Микото и сел рядом с Фугаку.  — Я тоже рад тебя видеть, отец-сан. — Коротко поклонившись ему, я перевёл взгляд на стол. Они играли в шоги. И мама зажимала отца в ловушку.  — Как прошли твои тренировки? — Спросил Фугаку, рассматривая меня. Да, теперь я понимаю этот взгляд. Это надежда. И я отвечу на неё.  — Я много думал, отец-сан. И теперь я всё понимаю. Ты ждал дольше, чем следовало, но теперь я готов принять это. Я готов принять лидерство над кланом Учиха. Фугаку резко развернулся ко мне, но встретив мой собранный взгляд, кивнул.  — Я рад, что ты это понял. Пока кланом руководит тот, кому перестали доверять, клан будет стоять на месте. И как бы ты силён не был, ты не справишься один. Тебе нужны товарищи. Сверстники. Я рад, что ты готов принять это. Микото изумлённо переводит взгляд с него на меня. Я заметил в их партии ещё кое-что. Ловушка, в которую загоняла она отца, ему известна. И он поддавался ей. Ты зря недооцениваешь отца, мама. Он многое прошёл.  — Я попрошу созвать всех выживших бойцов и старейшин, чтобы сообщить им новости. На церемонии времени нет. Нам нужно многое сделать. И кстати. Я обернулся, глядя на улицу. Яркое сияющее солнце и глубокие чёрные тени. Я стараюсь запомнить этот пейзаж в ярчайших подробностях. Орочимару появился прямо из дерева, во время первого тура экзамена на чуунина, но я смог успеть среагировать. К сожалению, он пришёл не один. С ним был Сид Рука Бога, шиноби из камня, который был уже при смерти, но решил напоследок сразиться со мной. Мои глаза отчётливо видели, что абсолютно любое будущее ведёт их к его кинжалу, взятому в левую руку, впрочем, правой у моего врага не было. Ещё не было сказано ни слова, но я уже знал, что это конец. Где-то вдалеке Тсунаде пожертвует всей своей чакрой, чтобы спасти погибших людей, но сама получит удар, от которого не сможет оправиться. Тонкая грань жизни и перерасхода сил до смерти, которую она не перешла в каноне, здесь будет перейдена. Я выживу, но останусь слепым и постепенно скачусь в бездну безумия. Я смогу победить всех врагов в итоге, но постепенно сам стану врагом тем, кому раньше был другом, и настанет час, когда в этом мире бесконечной жестокости как больное и дикое животное, забрёвшее в город, я буду уничтожен. Нет. Я сфокусировался на другой линии событий, которую мой разум прочерчивал в хаосе событий грядущего. Я иду к Тсунаде и Хирузену и рассказываю им всё. Все варианты будущего, всё, что случится. Вызываюсь изменить всё это. Меня оставляют позади, как слишком ценного человека для боя, и погибают сами. В бою с Орочимару, с Пэйном, с Мадарой. Закрутив события слишком рано, они не успеют вырастить Наруто, но обрушат на себя гнев тех, кто сильнее их многократно. Всё закончится апокалипсисом. Множеством разных вариантов апокалипсиса. А я… Что ж, Игрок захватит моё тело. В этот мир вторгнутся жуткой силы фигуры и превратят его в выжженную пустыню в любом случае. В этой войне нет пути к победе. Что за злой бог сотворил этот мир! Я ещё в середине пути в своём развитии. Я стану гораздо сильнее в будущем и смогу победить даже богоравных врагов, но… У меня есть Глаза. Я сломал эту игру. Я нарушил все правила. И наконец-то вижу, как сломать канон и выйти за его пределы. Поэтому… Я завязал на спине ранец с необходимым и подтянул все застёжки. Поэтому я иду один. Никто не умрёт. Я подготовился. По всему миру разосланы десятки разных писем, каждое из которых незначительно изменит события, которые произойдут дальше. Всё вместе это изменит будущее, направив все события совершенно по другому пути. Наруто, Мицу, Итачи, Тсунаде, мама, папа… Извините, я так и не стал настоящим другом никому из вас. Может, ненадолго... Я знаю, что в этом виноват только я. Мне действительно непросто сближаться с другими людьми. Может, в следующий раз всё сложится иначе. Делегация Песка, закалённые бойцы, элита, отобранная Орочимару для резни, и дети Каге, пересекли границу страны Огня и продолжили движение к Конохе, чтобы там устроить настоящую бойню и навсегда устранить своего конкурента, забрав всё самое ценное из Деревни, скрытой в листве. Убить мужчин, боеспособных женщин, забрать детей, свитки с техниками и тех стариков, из которых можно что-то выпытать. Таков план, выкованный многолетней враждой в этом кровавом мире. Они шли вместе с поддельным Каге, даже не зная об этом, уверенные в своей победе, а Орочимару их уверенно вёл вперёд. Обычно они тщательно проверяли местность перед привалом, обычно они внимательно изучали источники воды и древесину. Обычно, но один единственный раз особенно напряжённый переход через границу, радость и предвкушение предстоящего, особенно ленивые шиноби на посту — всё это наложилось вместе, и место под привал проверили не так тщательно, как обычно. И это не стало бы проблемой в другой истории, но не в этой. Вода оказалась отравлена, древесина оказалась пропитана летучим ядом, да даже мясо кролика оказалось насыщено сильными токсинами, и было трудно понять, каким чудом охотники приняли умирающих от яда кроликов за умирающих от их кунаев. В поднявшемся переполохе дым сдули воздушной техникой, но она, встретившись с внезапно прилетевшей техникой огня яркого синего цвета, только ухудшила ситуацию. Отравленные шиноби тянулись к нейтрализующим яд препаратам и потому не успели отреагировать на град обрушившихся на них из пустоты кунаев. Правильно применённый оружейный свиток может стать большой проблемой… Те же, кто не был отравлен и дезориентирован, были убиты в сумотохе загадочным невидимкой, бивший их в спины точно и беспощадно. Отдельные шиноби даже успевали оборониться, но нападавший загадочным образом знал все сильные и слабые стороны их стилей и совершенными ударами с чудовищной точностью убивал даже лучших дзенинов. Всё произошло с огромной скоростью. За считанные мгновения в живых остались лишь Орочимару, напряжённо наблюдающий за происходящим с дистанции, на которую он тут же ушёл ещё в самом начале резни, и дети Каге, растерянно осматривающиеся по сторонам. Когда дым рассеялся, они увидели юношу с протектором, на котором был перечёркнутый лист. В его глазах ярко горел алый мангекё шаринган. Алый? Нет, понял Орочимару. Это была лёгкая иллюзия, и цвет глаз был на самом деле белым. Саннин раздражённо цикнул, осознав, кто перед ним.  — И как это понимать, Саске Учиха? — Прокричал он, не снимая одежд Каге. Шиноби перед ним неторопливо разогнулся и потянулся.  — В одном из вариантов будущего, которое уже в прошлом, вы, Орочимару-сама, стали моим учителем, поставив мне на шею проклятую печать и пообещав силу. Обучившись всему у вас, я победил вас во время ритуала захвата моего тела вами. Вы были ослаблены во время осады Конохи, потому что Хирузен перед своей смертью сумел запечатать ваши руки техникой призыва Бога Смерти. В той реальности я недооценил вашу технику проклятой печати, и много лет спустя вы смогли, используя её, вернуться к жизни. Однако, длительный путь заставил вас многое переосмыслить, и вы отринули свои собственные планы мести Конохе, став её верным союзником. К несчастью, такого будущего уже не случится. — Медленно произнёс он, двигаясь в сторону саннина. — Однако, между той реальностью и этой есть кое-что общее. Во всех возможных мирах вы одинаково не способны понять, что такое глаза рода Учих. Вам никогда не обрести Шаринган, Орочимару-сама. Внимательно выслушавший юношу саннин облизнул губы, ощутив небывалое возбуждение. Поразительно… Этот Учиха и правда видел будущее. Поразительно!  — И зачем ты говоришь мне всё это, юный Учиха? — Спросил змеиный отшельник, спрыгнув с ветки, на которой он стоял, на землю. Дети Каге следили за разговором, странно притихнув. Темари широкими глазами смотрела на своего Каге и своих погибших товарищей. Канкуро сжимал и разжимал в ярости руки, глядя на двух шиноби, каждый из которых был врагом, но понимал, что в этом бою он может только умереть. И… Почему враг оставил его, нет, их в живых? Канкуро отлично понимал, глядя вокруг, что ни у него, ни у Темари не было шансов защититься. Гаара же замер, прислушиваясь к себе. Шукаку внутри него замер и напряжённо слушал юного шиноби. Гаара не мог понять, что присходит. Но Учиха игнорировал их, зная обо всех возможных развитиях событий, связанных с этой троицей. Ни один из этих вариантов не был для него опасен.  — Я знаю вашу жажду знаний, Орочимару-сама, и я тот, кто может её утолить. Произойдёт следующее. Я брошу вызов Пейну и погибну. Однако, я нанёс на свои глаза печати. Печати, которые перенесут их в специальное место, где вы их сможете забрать. Тут глаза Орочимару сверкнули. Печати на глазах… Это сложно, особенно, если это печати пространственной техники. Ему было невдомёк, что Учиха просто выбрал из миллиарда будущих, где у него получалось лишь сжечь свои глаза, тот единственный, где у него всё получилось.  — Ты думаешь, что от тебя останется хотя бы горстка пепла, если ты бросишь вызов Пейну? Может быть, мне стоит просто сразу забрать твои глаза, если тебе так хочется с ними расстаться?  — Я вижу не будущее, а все его варианты, Орочимару-сама. Вам нет смысла мне угрожать. Однако, если есть хотя бы один сценарий из миллиона, из миллиарда, хотя бы один, где я беру над вами вверх, исполнится именно он. Вы действительно настолько уверены в себе? Орочимару, уже сбросивший уже ставшую ненужной личину Каге, некоторое время сверлил Учиху глазами, но потом недовольно фырнул и ответил:  — Я понял. Зачем мне бороться за приз, который сам ко мне придёт. И что же ты хочешь взамен?  — Всего несколько вещей. — Ответил Учиха и кинул саннину небольшой свиток, который тот с лёгкостью поймал и тут же раскрыл, чтобы прочесть. А потом внезапно хмыкнул. И громко рассмеялся.  — Вот как? Что ж. Я так понимаю, нечто похожее сейчас читает малышка Тсунаде. Дождавшись кивка Саске, Орочимару вновь стал серьёзным.  — Что бы обо мне не говорили, я всегда оставляю шанс для людей спастись. — Облизнув губы раздвоенным языком, произнёс Орочимару. — Я всегда даю шанс человечеству меня удивить и принести мне веру в людей. Сегодня этот шанс выпал тебе, юный Учиха. Однако, если хоть слово из сказанного и написанного тобой окажется ложью, я постараюсь убить всех, кто будет хоть как-то с тобой связан, оказавшись в Конохе.  — Рассчитываю на вас, Орочимару-сама. — Кивнул Учиха и, сложив печать, превратился в дым. В наступившей тишине Орочимару осмотрелся вокруг, кинув взгляд и на детей, и на мёртвых шиноби, и хмыкнул:  — Какая-то модификация замены… Пространственная техника класса A. Любопытно… Затем он, развернувшись, подошёл к команде генинов песка, детям Каге и, обвёв их взглядом, произнёс:  — Вы все теперь мои заложники. Если выкинете что-нибудь, умрёте. Высвобождение Шукаку не поможет. Мы направляемся в Коноху. «Оглядываясь назад, я вижу множество своих ошибок. И все они не там, где я думал. Я всегда считал, что я справляюсь хуже, чем мог бы. И это правда. Однако, среди десятков альтернатив, где я справляюсь лучше, были миллиарды, где всё было гораздо хуже. Я никогда не ценил своих достижений и был к себе слишком строг. Я считал, что так я остаюсь объективен, но правда была, в том, что всё наоборот. Я был слеп и не замечал того хорошего, что у меня было. К тому же даже лучшие мои альтернативы не могли победить в войне, которой предстоит случится. Поэтому они и шли в соседние реальности, чтобы дать шанс другим себе. Я же… Я же победил. Пусть это случится и в будущем, пусть и не моими руками, но эта война будет выиграна. Правда оказалась в том, что для победы не нужно быть самым умным, самым сильным или даже самым удачливым. Нужно просто понимать себя. Свои сильные и слабые стороны. И пользоваться этим. Итачи… Я всё же обставил тебя. Ты наверняка скажешь: глупый младший брат! — но даже ты не сможешь не признать этого. Теперь у тебя не удастся исполнить роль трагической жертвы. Я сделал то, чего ты так и не смог. И более того, в потоке альтернативных реальностей я разглядел ту, где ты излечился. Рецепт лекарства сейчас лежит на столе у Тсунаде. Вот так-то. Обставил по всем фронтам. Тебе теперь с этим жить, хех. Однако, почему-то моя первая настоящая победа над тобой совсем не вызывает радости. Вот же! Мне жаль, но во всей Вселенной нет ни одного шанса на то, что я смогу победить Пейна и остаться в живых. Почему? Потому что мне нужно уничтожить его глаза. Вернее, я вложу в них некую очень трудно обнаружимую печать, которая высвободит всю их силу на того, кто их возьмёт в руки. Это техника, которую изобрёл Шисуи в одной из параллельных реальностей. Он настоящий гений. Поэтому мне придётся уничтожить Конан, которая совершенно точно смогла бы заметить обман до того как тот, кого ты зовёшь Мадарой (на самом деле это Обито Учиха, много лет считающийся мёртвым, но ты, вероятно, уже и сам обо всём догадался, как и о том, что настоящий Мадара действительно близко, он готов воскреснуть), будет уничтожен силой этих глаз. Пэйн великолепный сенсор, и Конан всегда рядом. Вот так и получается, что у меня нет ни единого шанса победить их и выжить. Нет ни одного сценария, который бы мне помог. Однако, своей задачи я добьюсь. Тебе же, Итачи, нужно вернуться обратно в Коноху. И, чёрт возьми, хоть раз в жизни побыть хорошим старшим братом. Микото, наша мама, скоро родит. Не пытайся меня спасти. К тому моменту, как ты это прочтёшь, всё уже закончится. Прощай, брат.» Итачи, нахмурившись, перечитал письмо, которое ему вручили, когда он вошёл в трактир. Вначале он решил, что это ловушка — кто мог знать, что он будет здесь? Истина оказалась гораздо хуже. Итачи взглянул на своё кольцо Акацуки и увидел, как оно резко потемнело и треснуло.  — Эй! Что за хрень происходит! — Возмутился Кисаме, глядя на то, как то же произошло и с его кольцом.  — Саске убил Пэйна. — Коротко ответил Итачи и скинул плащ с красными облаками на пол. — Я ухожу.  — Брешешь! — Выдохнул Кисаме, но его бывший партнёр даже не стал оглядываться. Несколько мгновений Кисаме выглядел растерянным, но почти мгновенно он взял себя в руки. И радостно усмехнулся. Он успел соскучиться по полной свободе. В это же время я оказался во тьме. Я активировал печать, и мои глаза перенеслись в совсем другое место. Конан была убита почти мгновенно. Зная варианты будущего, я легко мог выбрать наилучший старт для боя. Тонкая игла из чакропроводящей стали, которая, как выяснилась, при насыщении природной чакрой становится труднообнаружимой сенсорами, пробила сердце Конан. Нагато взбесился, и мне пришлось прикладывать титанические усилия, чтобы совладать с ним. Материализация чакры, постоянное мерцание, стиль Видящих — всё шло в ход. Даже со всеми этими техниками я был слабее шести тел Нагато, но я знал будущее, поэтому в момент, когда все шесть тел пронзили меня прутами из чакры Нагато, я убил его настоящее тело. Слабеющей рукой я вызвал печать, нарисованную заранее на руке и применил технику на его глаза. Как же больно… И темно. Все варианты будущего исчезли, я больше их не вижу. Я не знаю, удалось ли у меня… Всех спасти. Я не знаю. Но я верю. Игрок не сумеет возродиться в моём теле. Охотники не смогут уничтожить этот мир, когда вторгнутся. Тело Мадары уже сожжено, а пепел развеян. Мицу, Орочимару, я попросил вас сразиться с Зецу. Я знаю, что это потребует у вас много сил, но в конечном счёте победа будет за вами. Вскоре в Коноху придёт странный мужчина, говорящий на очень архаичном наречии, с юным мальчиком, который ничего не помнит. Да, верно… Я всё же смог понять, как им помочь. Всё было довольно легко, просто потребовало уйму чакры, а значит, времени. Но даже так, их история теперь продолжится без меня. Хирузен… Вам так и не удастся умереть в ближайшее время. И я вас обманул. Вам придётся воспитывать Конохомару самостоятельно. И его, и моего брата, который скоро родится. Кажется, я сделал всё, что хотел. С этими шестами даже не перевернуться. Вот же… Я грустно усмехнулся. Ещё одна жизнь после смерти… Игрока, который бы выхватил мою душу из потока умерших, больше нет. Цифровой же отвернулся от меня, так как я уже не смогу возродить Игрока. Планы этих двух мне тоже теперь понятны. Хех… Вы думали использовать меня, но в конечном счёте это я сломал канон. И разрушил все планы. Все… Даже свои собственные.  — Тсунаде… — Прошептал я, закашливаясь кровью. Кажется, где-то здесь должен был умереть Джирайа. Кажется, с этими же словами. Что ж, этой жертвы теперь не случится. Интересно. Если есть боги, которые следят за нашими жизнями… Если они есть… Глядя на меня… Им понравилось? Вместо эпилога Старец, вокруг которого даже воздух трещал от мистической силы, стоял на краю странного мира шиноби. Это край этого пространства. Небеса причудливо изламывались, облака и вода смешивались и текли под странными углами, создавая множество затейливых радуг. За старцем стояли люди с пустыми глазами и опущенными руками. У каждого на груди был странный символ вертикального креста с вытянутым нижним лучом.  — Здесь скрылся Бог Игр. Мы должны уничтожить весь мир, чтобы быть уверенными, что смогли искоренить заразу, угрожающую мирозданию! Именем Инквизиции! Местные жители, выглядящие самым причудливым образом, мужчины и женщины, достали оружие. Каждый из них знал, что однажды этот день настанет. Они все были готовы к этому бою за весь их мир. Им рассказал об этом Мудрец Змей, он научил все народы жизни в мире и раскрыл великие техники в целительстве, в земледелии и в войне. Он привёл их сюда. Он. Высокий мужчина с длинными чёрными волосами, что стоял перед ними. И с ярко сияющими белыми глазами. Широко улыбнувшись, он облизнул губы раздвоенным языком и произнёс:  — В таком случае вы обречены на поражение. Ибо так было предсказано великим Саске Учихой. Стоявшие по обе стороны от Мудреца братья легендарного Учихи синхронно кинулись в бой, с улыбками неся славу своего погибшего родича.