Я не знала, что ты монстр!

***

      Тишина! Все были в шоке от услышанного. Как теперь Маринетт жить будет без отца ребёнка? Она не сможет поднять его сама! Маринетт сидела на огромную кровати, а рядом с ней Аля. Девушка качала головой и смотрела на шкаф с одеждой. Она даже не замечала, как слёзы сами по себе стекали по розовым щекам. Она улыбнулась. Улыбнулась не от счастья, а от того, что сходит с ума. А потом вовсе засмеялась как психически больной человек.       Аля смотрела на этот ужас. Она понимала Маринетт. Ей столько всего пришлось пережить за свою жизнь. Но неужели возможно сойти с ума из-за того, что она станет матерью?! Это же счастье, а она…       Докторша уже ушла. Она написала на бумагу препараты для беременных, которую оставила на тумбочке около кровати. А Маринетт всё рано смеялась. Но позже, после смеха, она, зарыдав, откинулась на кровать.

***

Спустя 3 месяца…       Тёмные обшарпанные стены. Невыносимо твёрдая кровать. Полоски, нарисованные мелом на стене, придавали Адриану жуткое чувство страха. Казалось, что стены давят на тебя. Здесь совершенно не комфортно и не уютно. Здесь страшно. В одиночестве. Но жутко здесь будет только нормальному человеку. А для Адриан Агреста это второй дом. Решётки прибавляют только чувство скованности. А всё остальное было для него плюсом.       На самом деле Адриана посадили к трём пацанам, но он их избил так, что те лежали уже в могилах. И на суде ему давали 10 лет, но из-за избиение трёх таких же задержанных, ему прибавили ещё два года. После чего его уже не садили к другим подчинённым, ведь не хотели видеть ещё несколько трупов.       Из маленького окошка с решёткой струился лучик света, которого Адриан избегал. Он лёг на твёрдую, словно камень кровать и прикрыл глаза. Тогда, три месяца назад, ему всё-таки дали послушать новую песню Маринетт. Он до сих пор помнит этот текст. Сейчас в его мыслях летает та грустная мелодия.       Неужели Маринетт и вправду его разлюбила? Интересно, как она сейчас живёт? Вспоминает ли его? А может быть, она его вообще забыла? Нет! Его поступки не забыть! И это правда. Он причинил ей много боли и страданий. Она его никогда не простит…       Адриан, не открывая глаза, улыбнулся. Он немного покачивал головой в такт мелодии, которая звучала в голове. Зачем он тогда, четыре года назад, начал свою игру? Он хотел причинить боль ей, а сейчас сам себе плохо только сделал. Сам в эту удивительную девушку втюрился! Вот же!       Все моменты из жизни рядом с Маринетт прокручивались в голове. На душе стало так тошно и пусто, что хотелось уткнуться в мягкую подушку и, жалобно простонав, зарыдать. Но он не маленький ребёнок, чтобы плакать…       Но… удержаться очень трудно. Комок застрял в горле. Он не смог сдержать слёзы, накопившиеся в уголках глаз, они, тоненькой струйкой, потекли по бледной щеке. Он сам их не замечал. Только чувствовал что-то горячее на холодной коже.       А ведь это первые слёзы из-за какой-то любви. Хотя нет! Он когда-то рыдал из-за потери матери. Он тоже её ужасно любил. Маринетт вторая женщина, которую он сильно полюбил. Таких людей в его жизни совсем мало. Только два! Даже смешно от этого становится!       С этими мыслями он уснул. Всё, что было в голове просто исчезло. Он покинул этот мир, но только на время. Сейчас он в Царстве Морфея. А утром всё снова станет как обычно. Снова утренняя зарядка, еда со вкусом говна. Всё как обычно…

***

      Солнечные лучики падали в комнату синеглазки. Пряди тёмно-синих как ночь волос были разбросаны по белой мягкой подушке. В комнате тихо, спокойно. Она до сих пор видит сладкие сны. Но такую приятную атмосферу утра портит звонок и вибрация телефона. Не открывая глаза, Маринетт нащупала телефон, лежащий под её подушкой и ответила на звонок. — Алло? О, Румати… привет! — сонно проговорила девушка в трубку.

— Привет, чубрик! Ты спишь? — с весёлым голоском проговорил Румати.

— Я СПАЛА! До твоего звонка! Так чё ты хотел? — так же не открывая глаза, пробубнила Мари.       Последнее время они с Румати только и видятся. Тогда три месяца назад, он прилетел из Мадрида в Париж. Всё это время румати её поддерживал как мог. Ему не очень понравилась новость о её ребёнке от Адриана. Но Маринетт будет его! Адриан в прошлом! Он проиграл…       Но Маринетт таила в своей душе месть. Она отомстит тому, кто сдал её Адриана. Она зарежет его и кишки повесит на свою хрустальную люстру. Кровь каплями будет стекать на мраморный пол. И потом смеяться будет уже она. И только она! Но сейчас только Румати отгоняет эти ужасные мысли из головы. Он последний, кто её поддерживает. Родители улетели обратно в Австралию, Аля с Нино на свадебном путешествии, на год. Их свадьба прошла без происшествий. Было весело!

— Чубрик, пошли погуляем! У меня сегодня свободный день! — голос в трубке звучал так игриво и по-детски, что не улыбнуться было невозможно.

— Ах ты, Хитрый Лис! Когда у меня свободный день, ты что говоришь? Правильно! «Я сегодня занят!» Так что сегодня я тоже занята! — с ухмылкой произнесла Маринетт, пытаясь разлепить глаза.

— Ну Моя Леди, ПОЗЯЗЯ! — попрошайничал Румати, как маленький ребёнок.

      После слов «Моя Леди» Маринетт забыла про всё. С губ пропала та ослепительная улыбка. Это прозвище ей дал Адриан. И только он может так её называть. И снова она вспомнила Адриана! Ну, а чё такого? Обычное дело! В день она вспоминает Адриана примерно сто раз. Маринетт даже шкаф ему посвятила. Все его фотки и вещи поместила туда. Правда на ключ заперла, но это ничего такого. Выбрасывать не хотелось. Ведь Адриан её память. Он — её первая любовь! Она не сможет так больше никого полюбить, только… может быть… будет искать похожего на него?

— Эй… Алло! Мари, ты где? С тобой всё нормально? Мне приехать? — взволнованным голосом произнёс Румати.

— Я… прости. Задумалась. И если что пожалуйста не называй меня Моя Леди! — искренне проговорила Маринетт, поворачиваясь на другую сторону.

— Моя Леди! Моя Леди! Моя Леди! Моя Леди ты пойдёшь со мной погулять! — с ухмылкой, покачивая головой говорил Румати.

      Он специально? Ей же ужасно плохо. Как он этого не понимает? Сердце потихоньку раскалывается. Огонь обжигает душу, оставляя болезненные шрамы. Просто два когда-то любимых слова, убивают. Дрожь пронзила тело.       Не договорив, Маринетт отключила трубку. Она с резкой силой кинула телефон в стену, обклеенную обоями. Он раскололся на несколько частей. Сама же Маринетт, глубоко вздохнув, опять закрыв глаза, провалилась в Мир Морфея.       Несколько часов спустя… — Адриан…