Любимец

Упахавшись за сегодняшний день, как папа Карло, ни разу не присев и не полежав, занятый все время с детьми, я начал понимать женщин, особенно молодых мам, у которых сразу двойня, а то и тройня. Ксер еще несколько раз пачкал пеленки, и в последний раз я, видя, что Арек практически клюет носом над учебником, сам все сменил и подмыл. Чадо Курта при этом весело пищало и чуть было меня не описало, если бы я вовремя не отвернул дитятко к себе спиной. Мирта с Ханем удалось увлечь игрой. Вспомнив свое детство, я сделал им из трех табуретов и покрывала с дивана Курта шалаш. Теперь те играли в дикое племя человеков и охотились на потрепанные игрушки. Шумно, но зато перед глазами! Я у них был чем-то вроде вождя, так что мог сидеть рядом с шалашом с Ксером и вроде как ничего не делать, но только мелкий не желал наблюдать за игрой… Эм, дядей, и активно требовал внимания, дергая меня за волосы, кусая за пальцы и пузыря слюни, периодически отважно бросаясь на поверженные игрушки. Ван сидел в уголке и тоже что-то читал. Странный ребенок — мне с ним рядом страшно! Слишком не ребенок. Стоило только уложить самых мелких спать и устало выдохнуть, как в квартиру словно ураган ворвалась Лиона, тут же разбудив Ксера. Пришлось мелкого снова брать на руки, матеря кошку на все лады. Мало того, что приперлась, когда на улице стемнело, так еще и кипишь подняла, громко хлопнув входной дверью. Я вышел с ребенком на руках на кухню, следом за мной побрел Арек. Кошка наше появление проигнорировала, но судя по тому, что начала говорить, заметила. — О, хавка! Курт забегал? Зачет! — не стесняясь постороннего, то есть меня, она стояла у плиты и попеременно, орудуя ложкой, ела прямо из кастрюли, запивая кашу рыбным супом, который я сварил уже вечером на ужин мелким и даже Ксер выхлебал пару ложек, вместо своей каши из непонятно чего и явно не на молоке. — Тебе не кажется, что ты тут не одна? — нахмурился я, видя, как девушка старается выловить кусочки повкуснее и вообще ведет себя, как свинья. — Да пошел ты! Что ты вообще тут делаешь? Надеешься поживиться за счет Курта? Обломись! — ядовито прошипела кошка, отваливаясь от кастрюль, как сытая пиявка. — Я еще прослежу, чтобы ты ничего не спер, когда брат тебя вышвырнет! Ксер у меня на руках начал хныкать и ответить Лионе я ничего не успел, она же успела убежать в комнату к спящим детям и, кажется, все же их разбудила, так как послышалось хныканье и оттуда, когда Лиона выскочила и закрылась с какими-то вещами в ванной. Арек все это время стоял у стеночки, смотря в пол, и даже вроде слегка побледнел. Вот как это понимать? Я же видел, что утром они все вместе сидели за столом и были семьей, а что изменилось сейчас? — Так, спиногрызы, я — сваливаю! Курт придёт, чтобы все спали и ни слова ему куда я пошла!!! Арек, уберись в комнате! — кошка выпорхнула из ванны и тут же побежала к входной двери. Я пошел следом, баюкая на руках малыша. Лиона действительно куда-то собиралась, зашнуровывая красивенькие ботиночки. Вообще складывалось ощущение, что она спешит на панель и боится, что ее место займут: высокие чулки в сочетании в короткими шортами-трусами, открывающие пол задницы, и топ, больше похожий на лиф, сверху серая рубашка размеров на десять больше, чем нужно. Вылитая блядь! Кажется, макияж тоже изменился — стал более ярким. Удивительная перемена, а ведь утром она казалась такой милой девушкой. Что же за день изменилось? Или все дело в присутствии Курта? — Чего уставился? Нравлюсь? — эротично выгнулась девушка, заметив меня и теперь кокетливо стреляя глазками, как будто и не она пять минут назад поносила на все лады. — Ничуть. Я не пользуюсь услугами общественных помоек. А что тут еще можно было сказать? Шалава, она в любой расе шалава, хоть человек, хоть кошка, а женщина должна будить в мужчине не только похотливое животное, но и другие желания: защищать, заботится и, естественно, уважать себя. — Ах ты! Да ты живешь в моей квартире!!! — Да? Только в ней еще живут пятеро мальчиков и Курт, комнату которого я снимаю. И когда ты жрала мою готовку, претензий у тебя не возникло, — холодно ответил, понимая, что, если бы не малыш, попросту свернул бы ей шею. Даже правило, выученное с детства: не трогать девочек, начало коротить в мозгу, выдавая ошибку! Видимо в глазах у меня что-то отразилось, так как кошка ойкнула, выбежала в коридор, со всей дури хлопнув дверью, и уже там заорала: — Да пошел ты! Я скажу Курту, чтобы он тебя вышвырнул, животное! Ксер снова заплакал, но теперь уже совсем отчаянно и с надрывом, пришлось срочно успокаиваться самому и спешно начать укачивать мелкого, который этого совершенно не хотел — он был сильно напуган и даже начал икать. — Арек, налей воды, пожалуйста, — вернувшись на кухню, я уселся на табурет, прижимая к себе мелкого, который уже и не казался мне чужим. Не родным конечно, ну, как племянник, если бы у меня была старшая сестра или брат. И самому мне это не сильно нравилось — лучше ни к кому не привязываться. — Не обижайся на нее. Она хорошая, — еле слышно прошептал мальчик, протягивая мне бутылочку с теплой водой. — Оно и видно. Ребенка еще долго не удавалось успокоить, и Арек, который искренне пытался мне помочь, даже несколько раз забирал мелкого к себе на руки, но тот начинал концерт по новой, а в комнате хныкали так не вовремя разбуженные Мирт и Хань, которым тоже нужно было уделить внимание. В итоге, уставший от криков, я ушел с мелким в комнату Курта и, не включая света, уселся развалившись на диван, баюкая малыша и гладя его по спинке одновременно, вспоминая песенку из детской передачи «Спокойной ночи, малыши». В пятнадцатый раз пропев один и тот же припев, я наконец сообразил, что в квартире долгожданная тишина, и Ксер спокойно спит, причмокивая. Вот по-хорошему мне бы теперь положить ребенка, да свалить из этого дурдома, но куда я пойду ночью? Лучше уж переговорю сначала с Куртом, а там уж как получится… Отнеся Ксера в комнату к остальным детям, я застал только Вана, который сидел за столом возле тускло светящей лампы и что-то листал: то ли альбом, то ли журнал. Остальные уже спали, и даже Арек за целый день так устал, что лег в одежде и не расстилая кровати. Осторожно положив мелкого в манежик, где ему на ночь постелили одеяло, я вытащил покрывало из-под старшего и накрыл его. Вот теперь мне можно было бы присуждать медаль «Курица-наседка». Только еще осталось Вана в постель загнать и миссия выполнена! По итогам дня: спину тянет, виски ломит, ноги болят, моральное истощение и салатовый передник, про который я так и не вспомнил, чтобы снять… Вспомнилось, что сегодня купил сигареты и сейчас мне даже казалось, что они лежат в пачке и протягивают ко мне воображаемые ручки-щупальца и заунывно зазывают: «Александр, иди к нам, мы по тебе соскучились, иди к нам. Мы дадим тебе успокоение…» Найдя пачку в пакете, в котором лежали овощи, открыл, достал одну и прикурил от зажжённой плиты. Сейчас я бы с удовольствием вышел прогуляться, подышать свежим воздухом, отдохнуть после боевого дня, но у меня не было ключей от квартиры… Хотя… Да нет, тут все без «хотя». Я сам себя отговариваю. Мне некуда идти и сейчас я цепляюсь хоть за какую-то возможность найти себе спокойное логово. Да, тут визжащие дети, и умаялся я с ними не слабо, но как давно я не чувствовал себя нужным. Вот так искренне и бескорыстно?! Пусть это и удивительно, но все котята тянулись ко мне. За тем, что я и сам уже успел забыть — лаской и заботой. Неуклюже, неумело мы раскрывались друг перед другом, и это было замечательно, но непрактично. Если я не хочу подвергать их опасности, то мне придется отсюда уйти, и лучше все же рано, чем поздно. В раздумьях и самоутешении докурил сигарету, едва не обжег фильтром пальцы, затушил и, выключив все на кухне, пошел в комнату Курта. Глаза начали слипаться, а еще я вспомнил о ране, которая меня не беспокоила весь день, и это странно. В комнате меня уже ждал Ван, сидящий на диване, прижав острые и худые колени к груди, прижимающий пестрый альбом. — Ты чего не спишь, завтра в школу разве не нужно? Мальчик дернулся, посмотрев на меня, потом нервно облизал пересохшие губы и как-то настороженно кивнул. Я прошелся по комнате, не зная куда себя пристроить, но уж точно не на диван к пацаненку, тот и так, кажется, меня боится, поэтому, когда мальчик дотронулся до моего плеча, я несколько удивился, а потом понял, что мне протягивают тот альбом, что ранее прижимали к себе. Не сразу понял, что мне хотят показать, а когда присмотрелся, даже опешил. На обложке были уже знакомые мне участники группы «Мята» с Лу во главе, а рядом с ним, на поводке, стоял я: маленький, худенький, молодой и доверчивый. — Да, это я… — мне стало совсем грустно. — Давно догадался? Ван кивнул, а потом перевернул альбом и ткнул куда-то сзади на обложку, где среди мелких и неизвестных мне значков я различил и местные цифры. В голове зашевелились шестеренки, и меня осенило. Епстудей! Да это номер телефона звукозаписывающей студии, где работает Пуф!!! Ведь можно с ним связаться и договориться продолжать инкогнито писать песни! Денег может будет и не так много, но они будут! Да и по идее за пять лет песни, которые я писал Лу, должны были быть пущены в работу и «заработать» мне немалую денежку!!! На лице расползлась хищная улыбка. Конечно, в моем плане были пробелы, но, думаю, если упросить Пуффа не говорить Моли о моем «воскрешении», то никто не останется в накладе, а если повезет, то я даже получу свои документы назад, и тогда смогу официально снять квартиру, не обязательно в бараке. Все мысли пролетели за одну секунду, но… Черт! Как я сам до этого не додумался?! Кретин! Идиот! Видимо в лаборатории мне сделали трепанацию, а я и не заметил! Лучше бы сделали, может и вправду мозгов прибавилось. — Ван, ты — молодец! — потрепал я парня по волосам и, подхватив под мышки, раскружил в воздухе напуганного моей реакцией мальчишку. — Как же я сам не догадался?! Нужно только напомнить о себе! Конечно, в местные СМИ лучше не попадать, а если и попасть, то быть хозяином положения и держать руку на пульсе, имея значимые знакомства. Осталось только придумать, как это сделать. Хотя я же не абы кто, а зверушка дивная, многими желанная, как показала практика, для кошаков особо симпатичная. Что мне помешает побыть немного «лапусечкой»? В конце концов, мужика я уже трахал, не так и противно сейчас вспоминать… В общем, для пользы дела и своего выживания вполне можно и еще парочку поиметь в «друзьях». Эх, мечты-мечты… а еще в груди скрутилась колечками гадюки жажда мести. Я физически ощущал, как сжимаю руки на горле каждого, вот только бы поймать… О том, что с ними сделаю, даже не думал — знал! Я их выпотрошу, как оленей, и повешу себе их головы над камином, чтобы потом ежедневно любоваться. Пусть негуманно, но… Да я до сих пор неосознанно возбуждаюсь, стоит мне вспомнить, как копался в кишках лабораторного ублюдка! Даже запах крови, кажется, пьянит, как не смогло бы ни одно вино, а ощущения осклизких кишок и прочих внутренностей, которые вываливаются с хлюпом на пол, заставляют кончить без помощи рук. Разве это я? Нет, я бы так никогда не смог! От меня бы отвернулись все, если бы видели, что я такое… Родители, друзья, все те, кто остался ТАМ, смотрели бы на меня не просто с осуждением — брезгливостью. Раньше бы меня вывернуло наизнанку, но не теперь. В зеркале напротив дивана, на который я успел лечь, отражалась моя растекшаяся довольная морда с кривой ухмылкой и ненормально блестящими глазами. Хорошо, что Ван уже успел покинуть комнату и не видел этого зрелища. «Урод!» Я стал моральным уродом и других эпитетов подобрать не получалось. Какими бы матюками не крыла меня совесть, заставляя румянец красить щеки, но картина в целом меня возбуждала еще сильнее: литые мышцы, о которых многие актеры мечтают и жрут химию, пытаясь хоть как-то поддерживать себя в форме, и то не факт, что все пропорционально накачается, как у меня; отчетливо видные «кубики» на прессе, а уж если напрячь…; длинные ноги с узкими бедрами; широкие плечи, как говорится «косая сажень»; волосы, сейчас распущенные, спускались ниже лопаток. В самолюбовании я успел снять и фартук, и футболку, даже свои штаны сменил, натянув шорты Курта, которые он мне еще утром выдал. «Боже, это кажется так давно! Сегодня был чертовски длинный день!» Мысли ни о чем, а сам не могу оторвать взгляда от зеркала, где одна моя рука ласкает себя через ткань шорт, а вторая очерчивает все мышцы. От такого зрелища не то что сложно, практически больно отворачиваться, и я смотрю… Смотрю, как парень в зеркале облизнул губы, смотрю, как затуманились блестящие от предвкушения глаза, смотрю, как вздымается грудная клетка, смотрю на выступившую испарину на висках, смотрю и не могу даже сглотнуть, потому что во рту все пересохло… На периферии реальности и моего наваждения слышны какие-то голоса, кто-то что-то доказывает другому, шипят, орут шепотом, как бы парадоксально не было, а я… «ТВОЮ МАТЬ!!!» Отдернув руку от члена и вырывая себя из предоргазменного состояния, понимаю, в коридоре с кем-то ругается Курт! Судя по отрывкам реплик, ссора разгоралась между любовниками, и сейчас хозяина квартиры чуть ли не носом тыкали в мои ботинки и обвиняли в неверности. Пришлось срочно брать себя в руки: запихнул альбом «Мяты» под диван, сам принял менее провокационную и более расслабленную позу, зажав член между ног, чтобы шорты бугром не топорщились. Все! Я отдыхал, почти спал!!! «Бля, хорошо, что еще дети не проснулись и не решили ко мне заглянуть, а то помимо того, что я садист-некрофил, как только что выяснялось, еще нарциссист, и становиться педофилом совсем не хотелось, а с учетом того, что неки у меня все равно ассоциировались с кошаками — зоофилом! Весь букет! На своей могиле так и напишу: «Тут покоится А. Гринев, первый разумный человек в мире неков — садист, некрофил, зоофил, нарцисс и прочие приятные характеристики…» Дверь в комнату распахнулась, не дав мне додумать свою надгробную надпись, и на пороге появился злой, вздыбленный, с красными пятнам гнева на бледном лице Курт. Можно было бы еще добавить, что от него разве что искры не летели, но больше меня заинтересовал парень, которого он держал за шиворот на вытянутой руке впереди себя. Стройный, не особо высокий, каштановые кудряшки на макушке и челке, виски и затылок наоборот выбриты почти под ноль — креативно вообще-то, есть какая-то изюминка. Хотя в именно этом неке изюма несколько кило: начиная с пирсинга в ушах, брови, губе, пупке и заканчивая окрашенными ярко красными шерстинками на хвосте. А на моську так и ничего особенного, хотя мужики, да даже просто парни, с подведенными краской глазами то еще зрелище. Подозреваю, что губы тоже не от природы такие пухлые и блестящие… — Ой, откуда у тебя фейк Гринева? — выдал парнишка, не отрывая от меня удивленно-восхищенного взгляда, интенсивно вдыхая кислород в комнате. Я на это дело вполне понимающе смотрел, даже несмотря на то, что появление их хоть и было ожидаемым, но все равно стало неожиданным. Все правильно, сейчас в комнате должно не просто мной пахнуть, а вонять. Особенно возбуждением. Осталось только надеяться на благоразумие Курта и осознание, что даже раненный — я себя трахать не дам! «В моем мире «фейк» — это клон, подделка, а что оно значит в этом? И вообще, вся фраза целиком?» — Какого Гринева? — растерялся Курт, сам немного опешивший от коктейля ароматов в комнате и смотря на меня несколько настороженно, будто только сейчас впервые увидел. Я решил немного пошалить и, подмигнув неку, угукнул в лучших традициях местных питомцев, почесав пятерней грудь. — Ну ты что?! Да это же была бомба, когда пять с половиной лет назад или шесть (не помню!) на весь мир объявился говорящий человек. Прикинь, он говорил, что из другого мира и неизвестно как к нам переместился, но потом куда-то пропал, — парнишка, не обратив внимания на мои переглядывания с Куртом, тараторил со скоростью пулемета, умудрился вывернуться из короткой курточки, за которую его держали, и принялся что-то выискивать на своем браслетике вызывающе сиреневого цвета. У Лу было что-то похожее, но поизящней и поменьше, скорее всего более современная модель, но общие черты все равно проглядывались, а когда над этим самым браслетом появился неширокий, как две мои ладони галографический экранчик, я понял, что и функции схожи. — Вот, смотри! — довольно разулыбался парень, тыкая рукой к носу Курта, который все это время стоял памятником самому себе — Многие стали делать коррекцию человекам под Гринева! Правда лапочка?! Теперь памятников было двое: я и Курт. У него задергался от увиденного глаз, у меня сразу оба, и нужно сказать было отчего!!! На экране три огромных нека ебли связанного меня во все щели! И дыхательные, и пихательные! А в последние даже двумя «стволами»!!! — Угу-гу-гу… — охренел я, вглядываясь в чужие абсолютно тупые глаза на собственном лице. — Что, нравится, здоровяк? Хочешь так же? — заискивающе-сюсюкающим голоском протянул паренек, облизываясь на мою тушку, которая так и окаменела на диване. — Агхр-р-р-р! «Вот только так мне еще и не хватало!» — взвыл я про себя, выходя из ступора. Хотелось рвать и метать, но парень этого даже не замечал. — Знаешь, а мне нравится, что у него длинные волосы. Такая лапочка!!! — парень практически намотался на Курта, умудрившись еще и коленкой потереть пах, видимо проверяя на боеготовность. — Ты где его раздобыл? — последние слова были чуть ли не пропеты, а сам провокатор еще и на носочки встал, лизнув нека в шею. Самым кончиком и будто на показ. — Давай устроим тройничок? Я сделаю тебе минет, а он меня трахнет… или он будет трахать меня, а ты его, или вы вдвоем трахнете меня, или мы… — Стоп! — судя по сиплому голосу нека, ему бы сейчас водички попить, а не соблазняться, и мне водички… Водочки! — Ну дава-а-ай поигр-р-раем!.. — томно протянул Куртовский парень, который и сам начал потираться пахом о ногу своего любовника, чуть ли не трахая его в бедро. — Подожди… Мне… Мне… Мне нужно его сначала подмыть! — выдавил из себя Курт, явно не в восторге от предложенных перспектив и при этом отчаянно смутился. — Я могу помочь! — растекся лужей паренек, усиливая свое нападение. — Я сам! Васяк, посиди тут немного один, пожалуйста. От услышанного я чуть ржачем не подавился, и на Курта уже было гневаться сложнее: Васяк-косяк, Васька-Васенька-Васятко… Василий-Василич-Василиска… ВАСЯ!!! И тут же вспомнилась детская сказка, где девушка-утопленница торжественно объявляет морскому царю: «Утопленник Вася!» Курт тем временем сумел скинуть с себя паренька и как-то нерешительно подойти ко мне, потянув за руку с дивана, мол, пошли уже, а я вроде как и не против, только ссутулился в три погибели и, шаркая ногами, поперся за ним, проигнорировав хвост паренька, умудрившийся меня им огладить по ногам. Шаркал я недолго. До ванной комнаты. Курт явно еще не отошел от увиденного и «абонент временно был недоступен», во мне он все еще видел фейк. Точнее это я так думал, потому что парень уставился на стену невидящем взглядом, но его следующая фраза поставила мой мир с ног на голову, а отношение к некам сделало чуть уважительным, точнее к одному конкретному — черноволосому. — Извини. Тебе, наверное, было очень неприятно. Я с трудом поймал отвисшую челюсть. Впервые передо мной извинялись за подобное!!! Где-то в Африке выпал снег! — Было, — врать я не стал. — Что теперь будем делать? — пока это говорил, тихо, чтобы никто не мог подслушать, включил воду (меня же подмывать пошли в конце концов). — Я сейчас попробую выпроводить Васяка, ты же, в конце концов, ранен, — было приятно, что Курт не предлагал близость, хотя насчет минета я против не был. Вот реально не был: закрою глаза и представлю себе женщину с формами. — А если бы не был? Как там предлагалось? — Р-р-р-р… — кулаки Курта неосознанно сжались. «А мальчик-то у нас собственник. Или тут любофф? Ну, вообще она, и правда, злая и не приятная штука. Раз этот Васяк уже готов на меня прыгнуть, то и на других тоже…» — Остынь, не вперился мне твой кошак. Я лучше возьму подушку и одеяло и пойду к детям спать на полу. Пол там еще свободен, — на мой взгляд, это было вполне альтернативное решение. — Лиона будет против. — Так ее нет дома. Пришла, детей разбудила-переполошила, вырядилась как блядь, истерику устроила и свалила, — пожал я плечами, полностью сдавая кошку брату. Пусть сами разбираются. — Тогда да, до утра можно не ждать. Пошли за подушкой. Из ванной снова вышли за ручку, продолжая разыгрывать из себя «хозяин умный — питомец тупой». Я снова ссутулился, шаркал ногами, но без фанатизма, надеясь никого не разбудить, вспомнив о хорошей слышимости в квартире и удивляясь, что дети еще не проснулись. Вошли в комнату, а там… В комнате была жесть!!! Васяк уже успел подсуетиться по полной программе, расправил и застелил не такой уж и маленький диван, разделся сам догола и теперь, отклячив задницу, ласкал себя кончиком хвоста. Вот такого я еще в этом мире точно не видел.