Любимец

День не задался с самого утра… Стоило мне прикрыть глаз и начать задремывать, как в соседней комнате что-то бумкнуло, потом кто-то блинкнул* и разревелось в несколько голосов. Подскочив, я бросился на звук, даже не вспомнив про свою рану, и не зря поспешил: самый мелкий сидел в манеже и пищал громче всех от испуга. Арек успокаивал второго мелкого, имя которого я уже не вспомню… А вот Хань голосил, держась за саднящую коленку. — Что случилось?! — рявкнул я, сам от себя такого не ожидая, и, кажется, испугал детей, так как нечонок, который пытался помочь Ханю, напрягся, глаза и нос у него покраснели, а нижняя губа затряслась. — Так: не плакать! Я не ругаюсь, я за вас испугался! Усевшись на стул, потер лицо руками, вспоминая фильм «Усатый нянь». Там парень тоже оказался в ситуации… приближенной к полномасштабным «военным» действиям, ибо и мне сегодня светит во сне увидеть моськи детей, если в том же духе пройдёт весь день. — Я вас ни фига не запомнил, так что: от мала до велика становись, представляемся, и с возрастом, а то буду звать кого как и через раз, — как же мне захотелось закурить!!! Вообще, за пять лет я избавился от всех дурных привычек, но мозг помнил, что сигареты могут принести эмоциональное облегчение, и выдавал этот вариант, как возможный. И такой соблазнительный, и чтобы с чашкой (нет, кружкой!) кофе. — Арек. Мне почти двенадцать. Ты глупый, да? Я тебе меньше десяти минут назад это говорил, — укоризненно покачал головкой мальчишка, взглянув на меня, как на недоразвитого. — Вас слишком много, — честно признался, совершенно не обидевшись. — Так, дальше. Ты! — ткнул я пальцем в нечонка, который чуть не разревелся, и успевшего более-менее успокоиться, а вот сейчас опять… — Он не говорит, — вместо него ответил Арек. — Немой? — Нет, просто не говорит, — пожал плечами мальчишка, отворачивая от меня лицо. — Так, хорошо, главное понимает. Как его зовут? — вообще-то разницы между «немым» и «не говорит» я не различал, но понимал, что она есть. Как-то, приехав с одноклассниками в Питер и впервые спустившись в метро, умудрился наблюдать презабавную картину, которая восхитила мою творческую натуру. На станции стояло больше сотни человек, кто парами, кто группами, и все изъяснялись жестами. Со стороны казалось, что сотни тысяч бабочек порхают. Мне тогда не так Зоологический музей запомнился, как именно это. Еще несколько недель я ходил под впечатлением от удивительного, в чем-то волшебного и завораживающего видения. — Ван. Ему девять лет. — Дальше. Хань? — Да! Мне уже шесть!!! — гордо заявил мальчишка, даже забыв, что пару минут назад голосил из-за ушибленной коленки. — А ты меня научишь свистеть? — Этот? — указал я на малыша у Арека на руках. — Мирт. Два года. — А Ксеру? — Восемь месяцев. — Так. Замечательно! — я уронил голову на ладони, понимая, что весь этот детский сад не на Ареке, а на мне, ибо Курту нужно в бубен дать, чтобы он думал, когда оставляет детей с незнакомцем, пусть и раненым. Вот я сейчас сдохну, и будет у чилдренов психологическая травма на всю жизнь! В подтверждение моих пессимистичных мыслей послышалось кряхтение Ксера, а после по комнате распространился неприятный запах и ор мелкого. — Это что? — недоуменно уставился я на нечат. — Нужно пеленку менять, — грустно вздохнул Арек, сморщив нос, и потянулся к мелкому в манеж, предварительно опустив Мирта на пол в свободное ползанье. — Я тоже хочу ка-ка! — пропищал Мирт, недвусмысленно ползя на коленках ко мне, а после протягивая ручонки в мою сторону. — Э-э-э-э? — Ну, посади его на сортир, покряхти, а потом подотри, — хмыкнул Асер, неся мелкого в коридор в сторону ванной комнаты. Кстати, если мне память ни с кем не изменила, то нам нужно было туда же. — Ну, пойдем, покряхтим… — вздохнул я, поднимая ребенка на руки. Вот что б меня тоже в сортир на руках носили! Как-то раньше я ни разу не видел, ни как меняют пеленки, ни кряхтел, а задницу подтирал только себе. Сейчас же я испытал все и сразу, поняв, что никогда не заведу своих собственных спиногрызов. Хотя я и не смогу… Еще час мне удалось спокойно пролежать на диване в комнате Курта, если не брать в расчет, что Ксер весело гукал и пускал слюни, сидя у меня на груди; Хань — рассказывал, как бы ему хотелось завести настоящего человека, чтобы играть с ним; Ван что-то писал в альбоме; Мирта занял Асер, читая, странную на мой взгляд, книжку, плюсом которой был только в большом количестве картинок. Именно они и интересовали малыша. Наконец у меня появилась минутка задуматься о своем, оставив весь гомон на заднем плане. Курт был явно чуть выше среднего, но все равно уступал мне в росте, а Арек и вовсе чуть доходил до груди. Вот этот момент довольно сильно напрягал, ведь мало того, что в толпе не затеряться в случае чего, но и любой нек мог спокойно увидеть мое лицо, стоило бы ему подойти впритык и задрать голову… Как-то до этого эта мысль мне в голову не приходила, но ведь не смогу я до конца своих дней прятаться за шарфом, а это значит, что факт моего существования рано или поздно вскроется. — Я ку-у-ушать хо-о-очу! — резко сменил пластинку Хань и почему-то жалобно посмотрел на меня. С кошачьими ушами — убойное зрелище! Кот из Шрека нервно курит за углом и хватается за сердце! — Арек, есть чем накормить? — Нет, — почесал он в затылке. — Мелкие обедают у соседки, мы — в школе, а вечером или Лиона, или Курт что-то покупают. — Так. Понятно. А сейчас часть мелочи можно сдать соседке? Старший отрицательно покачал головой, но не стал отвечать на мою вопросительно изогнувшуюся бровь. — Арек, неси с балкона мое барахло… — Ты уходишь от нас?! — напряглись мелкие, причем все. Даже маленький Ксер уставился на меня подозрительным взглядом, перестав сосать свой кулак. Мелкий уже успел обмусолить и мой, так что я уже прекрасно знал, так сказать, на собственной шкуре, что у него режутся маленькие и острые зубки. По ощущениям, рядов в десять! — Нет, одеваюсь. Мы сейчас пойдем в магазин и что-нибудь купим, заодно и погуляете, — самому, кстати, уже тоже хотелось перекусить, но не настолько, чтобы заставить себя подняться. — Ага! — просиял Арек. Дальнейшие события стали для меня безумной нарезкой из целого калейдоскопа событий и ощущений. Мелкие носились друг за другом с одеждой и самостоятельно одеваться не желали. Мне сразу выдали забавный комбинезончик для Ксера, вот только сам малыш совершенно не хотел окукливаться, дрыгая ножками и ручками, громко гыгыкая, когда я протягивал одну из ручек в рукав, а он в это время высвобождал другую. А какую громкую истерику нам закатил этот мелкий, когда я все же справился с его одеждой и отдал на руки Ареку!!! Да так только противопожарная сирена выть может! Мне показалось, что сейчас все соседи должны были бы сбежаться или наоборот свалить в ближайшее бомбоубежище, но нет — даже в дверь не забарабанили, видимо привычные к подобному. Мелкий сразу успокоился, когда вернулся ко мне на руки и принялся барабанить ладошками по груди, уж больно понравились ему звуки хлопков ладошек по коже плаща. Арек и Ван еще быстрее закончили одевать своих мелких и уже вывезли коляску на лестничную клетку, когда я с горем пополам, придерживая одной рукой Ксера, натянул на себя штаны. Со шнурками на обуви помогли нечата, а вот плащ хоть и надел, но застегивать не стал, просто накинув капюшон, предварительно намотав шарф. Повезло Курту — хорошие дети, вот только напрягает, что у старших: слишком взрослый взгляд, никак не вяжущийся с их лицами. Если у Арека еще проскальзывали эмоции и все чаще хитрая улыбка, то Ван смотрелся немного уныло и жутковато. Коляску спускали старшие детки, мне же досталась почетная роль подстраховщика младших, крепко держа одного за руку, прижимая к себе второго, а за третьим зорко следя, чтобы не оступился. Ксер за время спуска успел задремать и у подъезда был уложен в коляску. Стоило освободиться руке, как в нее вцепился Хань, а Мирт даже и не собирался меня отпускать. Так и пошли: я с мелкими, Арек с коляской и где-то совсем в хвосте Ван, что-то высматривающий у себя под ногами и тоже натянувший на голову капюшон, как я. За полчаса неспешного шага никто не решился заговорить, я думал о своем, соображая, каким образом можно заработать деньги и при этом остаться инкогнито, дети просто смотрели по сторонам, наслаждаясь теплым солнышком. Неладное я заподозрил, когда почуял неприятный запашок прокисших фруктов, и уже через три минуты мы попали на торговые развалы около дороги. — Это что? — мне даже не хотелось подходить близко к несвежим продуктам: помятым, где-то потемневшим, где-то откровенно подгнившим с белесыми разводами плесени. Удивительно, что крыс нигде не видно, видимо, их уже переловили и сожрали! — Базар, — пожал плечами Арек, вырвавшись чуть вперед, но я его остановил, ухватив за локоть. — Что? — Где тут нормальный магазин? — в плесени может и был пенициллин, но что-то мне подсказывало, что не в любой, а поселиться на сортире мне не хотелось. — А чем тебе базар не подходит? — искренне удивился мальчишка, и я в очередной раз порадовался, что под капюшоном не видно моего лица. — Ой, яблочко! — воскликнул Хань, показывая в сторону сморщенного, битого, с потемневшей кожурой плода. Я почувствовал, как у меня задергался глаз. Детей было откровенно жалко и никак иначе… Да, епта, у меня слов не было, чтобы описать свое эмоциональное состояние, видя с каким вожделением ребенок смотрит на эту гниль!!! В мегаполисе, в том же парке, где когда-то меня выгуливал Моль с доктором, я видел фруктовые деревья и их никто не стремился подбирать, не говоря уже о том, чтобы есть, а тут… — Арек, покажи где магазин, — тихо, но настойчиво попросил я, показывая, что и шага не сделаю в сторону местного филиала дизентерии и рото-вируса. Я настолько увлекся мыслями о жалости к детям и их трудной жизни, что совсем не подумал, как выгляжу со стороны в окружении нечат. Это чуть не стало фатальной ошибкой с моей стороны, ибо привлекли мы внимание местных стражей правопорядка. Четверо субтильных неков в черных формах и с оружием, подошли ко мне с фразой: — Предъявите ваш инфобраслет. Мозг начал моментально просчитывать варианты: Куда бежать? На кого оставлять детей? Что делать? Но к удивлению, положение спас Арек, от которого я этого совершенно не ожидал. — Вот, — Протянул он худое запястье с черным тоненьким ободком. — Малыш, мы не у тебя спрашивали, — Попытался мягко его отстранить один из служителей. — А у кого? Я тут старший! Это мои братья, а это наш домашний питомец, — сделали самые честные и удивленные глаза. «Черт, какой актер пропадает!» — не мог я не восхититься, видя эту мордашку и радуясь сообразительности парня. — Питомец?! — удивились стражи порядка. — Ну да. Он у нас смирный, а когда папки нет рядом, то отпугивает всяких одним своим видом. — Почему без поводка? — нахмурился страж. — Не нужен. Он от нас далеко не отходит, вот даже за младшими, как за своими, смотрит! — Арек так самозабвенно начал врать, что один из стражей нахмурился и все же решил заглянуть ко мне под капюшон. — Хорош-ш-ш… — протянул он, стягивая с меня шарф. — Мелкий, продай! Вы все равно такого кормите чуть ли не на последние деньги. Ну так что? — Не-е-е… Папка разозлится, — сказал и почесал ухо, будто раздумывая. — Не, папка точно разозлится — выпорет. Ой, только сзади к нему не подходите, а то может лягнуть! Я так засмотрелся на разыгранный Ареком спектакль, что, и правда, выпустил из поля зрения одного из стражей, а теперь, резко развернувшись и отпустив ладошки мелких, встретился с ним лицом к лицу. Точнее грудью к лицу! И угрожающе зарычал. — Чего он нервный такой?! — отпрянул от меня страж, поставив уши и хвост дыбом. — Самец! — с гордостью за меня ответил Арек. — Ну-ну, папка у него расстроится… — хмыкнул тот, что первым подошел спрашивать мои документы. — Ладно, валите, и чтобы без ошейника и поводка больше не гуляли. Я перевел дух. По-хорошему мне бы сейчас следовало бежать домой, прихватив детей, но останавливало понимание, что еды там нет. Приходилось молча идти и надеяться, что к нам больше не подойдут, а если да, то Арек снова правдоподобно сыграет, а остальные подыграют. И видимо, есть Бог на небе, хотя бы в этом мире, так как до магазина мы дошли спокойно. Косились, конечно же, но не подходили. Нужно будет подробный вариант прикрытия с Куртом обсудить. «С ума сойти, раньше я бежал из питомцев Лу, а теперь сам готов предложить подобный вариант Курту! До чего я дошел?!» В магазине детки выглядели зашуганно и затравленно, но больше от того, что за нами по пятам следовал охранник, видимо решив, что мы сейчас начнем воровать продукты. Я вначале опасался, что мелкие начнут что-то громко клянчить, привлекая к нам лишнее внимание, но они только рассматривали картинки на ярких упаковках и как-то тяжело вздыхали. — Чего-нибудь хотите? — решил я сделать мелким приятное и как же удивился, когда в продуктовую тележку Арек положил батон мягкого, белого хлеба, Ван коробку с чаем, а Хань большую упаковку самых дешевых пряников. Мирт решил вообще от меня не отходить ни на шаг, боясь охранника. Озадаченно почесав в затылке, сам принялся набирать продукты: яйца, молоко, сыр, мука, зерно, похожее на нашу гречку. В мясном отделе застрял основательно — хотелось чего-нибудь вкусного, но вот в своих кулинарных способностях сомневался… Не плох, но и не ас. Выбрал самую жирную, на мой взгляд, птичью тушку, кусок красного мяса на кости и еще пару брикетов фарша. Рыбный отдел хотел проскочить, памятуя о вони в столовых, но приятно удивился — запаха нет! Это как же надо испортить продукты?! Снова поднялась волна негодования, особенно, когда увидел, что дети смотрят на рыбин, как на нечто новое и интересное. Взял непотрошеную тушку похожую на карпа, только зубастую. Дальше уже добирал по мелочи, советуясь с Ареком из расчета, что у них есть дома. Оказалось, кроме соли и перца ничего и нет… Масло, картошка, лук, морковь, какие-то фрукты… По моим прикидкам вся покупка была дешевле, чем я отдал в аптеке, но ведь и этого минимума не было в доме! — Арек, а где твой брат работает? — На заводе. Он собирает моторы для тяжеловозных машин. — И как зарплата? — по моему мироощущению оклад должен был быть вполне достойным, но вот на что он тратился, оставалось большим вопросом. Наркотики? Азартные игры? Бабы? Мужики? А что? В этом мире вопрос про мужиков был очень даже актуальным! Узнав, что местные женщины не самые верные подруги и любящие мамашки, мой интерес к ним тоже подувял, а в купе с лабораторными экспериментами — можно сказать, и не расцветал. Одним словом, как в хулиганской кричалке: Нас не заманишь сиськой мясистой! — Да так… Не хуже и не лучше, чем у других, — нахмурился мальчишка. — Это сколько? Услышав ответ, чуть не споткнулся! Сумма, названная мне, была до неприличия мизерной даже по моим понятиям. По первым прикидкам на нее можно было прожить неделю и то одному, но никак не месяц всемером, даже если Лиона и на самообеспечении (между прочим, на косметику кошка сумела найти средства!). С другой стороны, это объясняет, почему в доме пусто и дети едят в школе и у соседки. Интересно, а у нее откуда лишние продукты? На кассе расплатился не я, а Арек, которому я тихо всунул крупную купюру, шепотом попросив купить пару пачек сигарет, предпочитая постоять в сторонке. Дети сами быстро разложили все по пакетам, а я вроде как тупой и перекаченный питомец… На обратной дороге постоянно ловил себя на мысли: с хуя ли я такой щедрый? И тут же понимал, что иначе не смог бы. Жалость? Скорее всего. Есть, когда тебе в рот заглядывают мелкие — все равно бы не смог. Я знаю, что такое голод. Теперь не понаслышке… И все же не дошел до той степени, чтобы облизываться на гнилье! А еще проснулась атрофированная ранее совесть: пусть Курт и приперся в проулок по наводке сестры, но не бросил незнакомца, а привел его домой. Все покупки сложили в коляску Ксера, сам же мелкий спокойно дрых у меня на плече, оставалось только поддерживать его под попу, чтобы не грохнулся. У самого подъезда встретили соседку, которая как раз и присматривала обычно за мелкими. — Ути, какие господа, еще и почти полным составом! — добрая улыбка преобразила морщинистое лицо старой кошки с седыми волосами, но с необычайно ясными глазами цвета солнечного янтаря. В молодости явно была красивой женщиной. И поведение у нее нетипичное для нечанки. — Здравствуйте, тетушка Ирига, — поздоровалась ребятня нестройным хором. — А это кто с вами? — прищурилась в мою сторону старушка. — Это друг брата, приехал к нам погостить, — ответил за всех Арек, не давая мелким и слово вставить, незаметно дергая за хвостик Ханя. — А-а-а… Друг говоришь? Давно пора, Курт мальчик хороший, вежливый, а все один да один, один да один… Всегда поможет: то сумки до квартиры донести, то в магазин сходит, то починит что-нибудь. Ну хоть теперь… — что именно она не договорила, но зато посмотрела на меня благодушным взглядом, в котором читалось крупными буквами: БЛАГОСЛОВЛЯЮ! — А какой скромный! Молчит все время, вот Куртошечке повезло! Ну да дело молодое… — Извините, уважаемая, но вы все неправильно истолковали! — попытался я переубедить бабулю, наплевав на конспирацию, но, кажется, та уже примерила почему-то на меня белое свадебное платье. — Ну да, конечно, вот и мой сЫночка когда-то говорил, что все не так, а потом связался со стервозой… — И? — Уже лет тридцать, как счастлив в браке, — вздохнула печально старушка. — Так это хорошо! Брак-то счастливый! — запутался я в ее логике, поправляя на плече не вовремя забарахтавшегося Ксера. — Так не с ней же! Та стервозина обобрала его до нитки и сбежала, а он нашел себе милого юношу. Деток заказали… — Я ку-у-ушать хо-о-очу! — подергал меня за плащ Хань, спасая мой мозг от взрыва после слов о заказе детей. ЭТО ВАЩЕ КАК?!!! Оказалось, пока я беседовал с бабулей, Ван и Арек успели поднять коляску в подъезд и ждали теперь только меня. — Извините, мне пора. Хорошего вам дня, — попрощался я со старушкой, проходя к подъезду. — Тоже вежливый. Хороший мальчик… — донеслось до меня бормотание, прежде, чем закрылась дверь. — Не обращай внимания, тетушка Ирига не совсем того, но очень добрая, — зачем-то сказал мне Арек. — Я так и понял, — кивнул, беря большую часть пакетов с продуктами из коляски, чтобы Ареку с Ваном было легче нести. — Куртошечка… — резко развеселился я, смакуя домашнее производное от имени Курта. На обед-ужин я решил готовить то, что побыстрее, и в моем понимании это была яичница, но у Арека чуть ли глаза на лоб не полезли, когда он увидел такое расточительство продуктов. Пришлось гнать мелких с кухни, чтобы не мешали и спокойно кашеварить. На плиту была водружена кастрюля с водой для крупы, а в яичницу всыпан мелко резанный лук. Не знаю, кто как, а у меня отец так делал гречку, называя боярской. Вроде ничего сложного, но вкусно! Вот и я, сжарив яичницу, распотрошил на мелкие кусочки и потом добавил в сковородку сваренную крупу, которая и по вкусу в готовом виде напомнила что-то среднее между пшеном и горохом. Чуть обжарил все вместе и получилось даже лучше, чем у отца. Готовка и в этом мире являлась делом марательным, хорошо что вовремя заметил ярко-салатовый передник, а то другой одежды на смену у меня не оказалось бы, а таскать вещи Курта не совсем было приятно. Тут дело было даже не в брезгливости, просто мне постоянно казалось, что я чувствую запах нека, и это напрягало. Морально. Дети, когда я позвал их есть, видок мой оценили, и кажется даже Ван улыбнулся, чуть дернув уголками губ, Арек и Хань же нахихикались вдоволь. У Ксера была своя еда, и, к счастью, честь кормить мелкого досталась не мне, но в мою тарелку он поглядывал с интересом. Съев всего пару ложек, понял, что так уготовился, нанюхался и наснимал проб в процессе готовки, что в общем-то теперь сыт и даже ближе к состоянию обожрался! Замечательно, вот только если и женщины моего мира также «кушают», то нахрена им диета? Паров надышался в процессе — и готово! Отставив тарелку, я налил себе отвара и вот его, пожалуй, потягивал маленькими глотками с удовольствием. И снова меня удивили мелкие! Я, когда разбирал продукты, просто запихнул мясо с рыбой в холодильник, а остальные пакеты свалил в углу, и вот только сейчас заметил прозрачный целлофановый угол от упаковки с пряниками, а где-то ближе к низу проглядывались силуэты карамелек цветных фантиков конфет. — Арек, почему вы свои пряники и конфеты не достали? — У нас нет своих… — потупил глаза нечонок, начав ковырять пальцем основание кружки с отваром. — Ээ-э-э… А в магазине мы для кого купили? — чем дальше, тем сильнее меня злила местная система. Казалось, что я общаюсь не с детьми, которые живут, пусть и в бедной, но все же семье, а зашуганными детдомовцами. — Человеки тоже любят сладкое… — Даже не сомневаюсь, — поднявшись из-за стола, пошел за пакетом, радуясь, что мне не пришлось нечто подобное пережить в своем детстве, а еще размышляя, насколько правдив был рассказ Капитана. Судя по увиденному, очень, очень и ОЧЕНЬ СИЛЬНО приукрашен. — Это все вам. Я сладкое не ем, — выложив на стол десерт, сразу решил пояснить ситуацию. — А за что? — подал голос Хань, введя меня в тупик. — В смысле? Хань, ты разве не любишь конфеты? — вид насторожившегося малыша с втянутой головой в плечи заставил забеспокоиться. И это малыш, с лица которого улыбка не пропадала почти никогда! — Люблю… — У нас иногда мегаполисные заезжают, — пояснил Арек, но видя непонимание на моем лице, продолжил пояснять: — Ну, знаешь, всякие извращенцы, которые любят мучить детей и прочее. Вот они обычно обещают много вкусностей, красивую одежду, деньги… Дальше мне объяснять было ненужно. Меня просто смыло волной беспомощной злобы и растоптало. Я прикрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, досчитал до десяти. — А они не боятся сами потом отправиться за черту мегаполиса? Это же незаконно? — Почему незаконно? Тут же нет невиноватых… — Арек, я сейчас попробую понять, а ты меня останови, если где-то ошибусь. Хорошо? — дождавшись кивка нечонка, принялся рассуждать. — За территорию мегаполиса ссылают тех, кто нарушил закон, независимо от пола и возраста. Так? — кивок Арека. — Все производство находится тут же, недалеко, и на этих работах задействованы ссыльные… — Нет, больше тех, кто уже был рожден тут, — поправил меня нечонок. — Вот меня и интересует: в чем виноваты те, кто тут уже был рожден? Почему всех, кто здесь живет, условно считают виноватыми? В чем?! — Ну… дурная кровь, — Арек даже отложил пряник. Было видно, как ему неприятен этот разговор, но все равно отвечал. — Ладно, жуй… — больше у меня вопросов не было. Мне нужно было время, чтобы осознать услышанное. Хотя бы это. — Хань, если так важно за что, то считай, что вы меня сегодня спасли от разоблачения. Должен же я отблагодарить своих героев! — улыбнувшись, я подмигнул нечонку, протянув пряник, который он так и не решился взять, а весь разговор сидел, пялясь в свою пустую тарелку.