Логика эмоций

Доктору Маккою было чертовски интересно знать, что из этого всего выйдет. Надо же. Хваленая вулканская выдержка дала сбой, не выдержав урагана людских эмоций. Доктор видел Спока в разных состояниях, разных оттенках чувств: он видел его безупречно спокойным, видел слегка взволнованным, видел вежливое любопытство, едва заметную иронию, тщательно скрываемое раздражение, видел даже его поразительную вспышку радости после событий на Вулкане. Но Спок, вжимающий Маккоя в стену, целующий его, сжимающий его член в прохладных нежных пальцах — это было что-то новое. Леонард понял, что для себя он все решил еще после того, как их пальцы случайно столкнулись одним поздним вечером в тишине лазарета, а может решил и еще раньше. Спок его раздражал. Действительно раздражал, очень часто Маккою хотелось хорошенько его встряхнуть и закричать, завопить, чтобы пробить эту ледяную стену, которую вулканец возвел вокруг себя. Спок раздражал Леонарда настолько, насколько и нравился ему. Поэтому для себя доктор вывел приемлемый план отношений: сначала хорошенько пристукнуть мерзавца чем-нибудь тяжелым, а после… После вариантов было много: от больничной кровати до инженерной комнаты. Маккой привык к их ехидным разговорам, можно даже сказать, что ждал их, наслаждался словесной баталией и был готов поклясться, что Спок — логичный, холодный Спок — наслаждался ничуть не меньше, зачастую намеренно провоцируя доктора. И, разумеется, несмотря ни на что, Леонард считал первого офицера своим другом. Верным, самоотверженным, благородным. Их дружба носила специфический, фантасмагоричный характер, но отрицать ее было глупо. Подведя итог, Леонард сформулировал, что Спок — его друг, которого иногда хотелось прибить, а целовать (и не только) хотелось постоянно. Да, Маккою было чертовски интересно узнать, что из этого всего выйдет.

***

Спал Леонард как убитый, а на утро чувствовал себя отдохнувшим и выспавшимся, полным сил и желания… Да, просто желания. Быстро проглотив синтезированный завтрак, Маккой направился в лазарет. Он заметил подозрительный взгляд сестры Чэпел: вполне обоснованный, надо сказать, ведь оптимистичный настрой доктора с утра был так же редок, как и миссии, идущие по плану. Маккой вежливо вышвырнул всех из палаты, где лежал Спок, и закрыл дверь. Его голубые глаза сияли в электрическом свете, на лице играла легкая улыбка. Спок равнодушно посмотрел на него, но доктор был настроен выбить остатки вулканской дури из своего друга. Поэтому он спокойно разложил трикодеры, наполнил гипо лекарством, подошел к биокровати и неожиданно быстро поцеловал Спока в губы. — Как Вы себя чувствуете, мистер Спок? — поинтересовался Маккой как ни в чем ни бывало. — Весьма… удовлетворительно, доктор, — офицер по науке внимательно следил за движениями Леонарда. — Рад слышать, — доктор воткнул гипошприц Споку в плечо, — должен признать, что сегодняшняя ночь оставила осадок. — Я хотел поговорить с Вами об этом, — начал вулканец, и Леонарду показалось, что в его голосе проскользнули виноватые нотки. — Осадок, — произнес Маккой, устраиваясь на биокровати, — потому что произошедшее было чертовски односторонне. Леонард аккуратно коснулся пальцами руки Спока, провел чуть выше, ощущая напряженные сухожилия и вздувшиеся венки, обхватил ладонь, щекоча подушечками кожу. Он наклонился к офицеру и поцеловал его, очень медленно, ожидая реакции, которая последовала незамедлительно: рука Спока дрогнула, и вулканец слегка сжал пальцы доктора. Маккой взглянул на друга. Он с удовольствием наблюдал на его лице чистые, неприкрытые ничем эмоции: растерянность, непонимание, неуверенность. Леонард был убежден, что внутренний компьютер первого офицера определенно дал сбой. Он снова наклонился для поцелуя, однако Спок отстранился. — Я Вас не понимаю, доктор Маккой, — Леонард видел, что вулканец изо всех сил старается выстроить последовательную цепочку, — Вы пришли, поцеловали меня, но сказали, что события сегодняшней ночи оставили у Вас неприятный осадок — что заведомо нерелевантно, ведь это была Ваша инициатива, и Вы, я убежден в этом, получили удовольствие — затем Вы подтвердили свои негативные ощущения, упомянув факт так называемой односторонности, что все еще является довольно сомнительной переменной, если рассматривать полученное Вами удовольствие. И несмотря на, как Вы выразились осадок, Вы целуете меня снова. Голос Спока звучал почти жалобно, в карих глазах светилось — нет, даже не непонимание — огорчение?.. Маккой слез с кровати. — Я полагаю, что научная станция заждалась Вас, мистер Спок, — произнес Леонард, — я нахожу Ваше состояние удовлетворительным, и Вы можете вернуться к исполнению Ваших обязанностей. Доктор какое-то время помолчал. — Что касается ситуации с осадком, — Маккой хитро улыбнулся, — я предлагаю прояснить это вечером в моей каюте, если Вы не против. Спок моргнул. — Я зайду к Вам после смены, — нейтрально сказал офицер по науке. Вулканец взял из репликатора новую форму, привел себя в порядок. Маккой занимался картотекой и вскользь следил за мужчиной. В дверях Спок замешкался, но Леонард продолжал методично складывать данные. Неожиданно вулканец подошел к доктору, коротко дотронулся до его запястья пальцами и поспешно вышел. Маккой несколько пораженно посмотрел ему вслед. Растерянный, неуверенный в себе Спок, касающейся его руки жестом, подозрительно напоминающим вулканский поцелуй — какой же ящик Пандоры открыл Леонард?..

***

Спок пришел вечером. Выглядел он, как всегда, ледяной глыбой непоколебимого спокойствия. Маккой поднялся ему навстречу, но вулканец поднял руку, останавливая его. — Я не хочу, чтобы Вы целовали меня до того, как мы проясним сложившуюся ситуацию. Леонард закатил глаза и жестом пригласил Спока сесть. Воистину, у его друга какие-то замшелые представления старой девы. — Так давайте проясним сложившуюся ситуацию, — миролюбиво сказал Маккой. Спок сел на стул, доктор устроился на диване напротив. Маккой невозмутимо смотрел на вулканца. — Я начну с начала, — наконец произнес Спок. — Вы бы сказали, что это логично — отозвался Леонард. Офицер по науке с укоризной посмотрел на него. — Доктор Маккой. Я полагаю, что цепочка событий берет свое начало два дня назад, когда мы с Вами по нелепой случайности вступили в физический контакт. — Это, — кашлянул доктор, — не совсем удачная формулировка. Под физическим контактом люди подразумевают секс. У нас его не было. Надеюсь, что будет. — Физический контакт, — упрямо повторил Спок, — это вызвало определенную эмоциональную нестабильность, подкрепленную моим ослабленным здоровьем. Пропустив часть Ваших ощущений через себя, я воспринимал происходящее через искаженную призму реальности… Маккой приподнял от подлокотника пальцы, призывая к молчанию. Неуютная, холодная тишина окутала комнату. — Это действительно то, что Вы хотели сказать, мистер Спок? — тихо спросил Леонард. Вулканец молчал. — Я скажу Вам, мистер Спок, что чувствую я, без всякого стеснения и всякой утайки. Я чувствую к Вам сильную эмоциональную привязанность, я дорожу Вами, беспокоюсь о Вас, зеленокровый Вы гоблин, Вы… Вы дороги мне, Спок. Очень дороги, Вы вызываете во мне противоречивые чувства, но я ощущаю, что они следуют какой-то… какой-то логике, закономерности. Я могу сказать, что ощущаю логику этих эмоций, Спок, знаю их причину, знаю их последствия. Спок покачал головой и вздохнул. Внезапно он заговорил, резко, прерывисто: — Это может показаться Вам странным или неуместным, ведь, как Вы знаете, вулканцы — раса, отказавшаяся от чувств, подчиняющаяся лишь логике, но я… глядя на Вас, касаясь Вас, я ощущаю, что моя логика становится… эмоциональной. В каюте снова воцарилось молчание. В рассеянном свете черты мужчин казались мягче, моложе. — Спок, — неожиданно произнес Маккой, — мы прояснили ситуацию? — Я полагаю, что так, доктор. — Ну и так какого же дьявола мы ждем? Вулканец долго посмотрел на Леонарда, погружая взгляд в его зрачки. Все то, что их когда-либо связывало, балансировало в алом мареве зарождающихся новых чувств. Спок сорвался с места, цепко ухватил Маккоя за подбородок и поцеловал его, вжимая своим телом в диван. Леонард задохнулся от переполнявших его чувств, ощущений, он обхватил бедра Спока ногами, стараясь прижаться поближе, открывая шею для влажных, теплых поцелуев, целуя сам, скользя языком по губам вулканца, ощущая, как у того сбивается дыхание. Он до конца не верил в происходящее, казалось, еще пара минут — и Спок уйдет, скажет, что все это абсолютно нелогично. Эта мысль заставила мужчину вздрогнуть, крепче обнять Спока, аккуратно, почти невесомо коснуться губами до кончика острого уха, прошептать какую-то бессмыслицу. Спок встал и потянул Леонарда за собой, забираясь руками под синюю форменку, оглаживая живот и спину, мягко водя пальцами по позвонкам. Маккой стащил с вулканца верхнюю часть формы, замер на секунду, прижимаясь щекой к прохладной коже, позволил уложить себя на кровать, наслаждаясь бережными касаниями Спока, местами неуверенными, изучающими, но этого не менее возбуждающими. Словно что-то вспомнив, Леонард слегка надавил на плечи Спока, давая понять, что хочет оказаться сверху. Он наклонился к его лицу и замер на минуту — лоб к лбу, близко, пьяняще близко. Он опустился вниз, к бедрам вулканца, слегка надавил языком на головку — и получил шумный вздох и непонимающий взгляд. — Проценты, — хрипло сообщил доктор, — чисто людская прерогатива. Язык мягко скользил, вычерчивая круги, даря удовольствие, отдававшее электрическими зарядами на кончиках пальцев, запутавшихся сейчас в каштановых волосах Леонарда. Спок обхватил лицо Маккоя руками. — Я не уверен, что должен это делать, — негромко сказал вулканец. — Зато я уверен, — Леонард расположил его пальцы на своем лице на мелдинговых точках, — время себя отпустить. Спок кивнул. Он легко погладил скулу мужчины, коснулся другой рукой пальцев доктора в вулканском поцелуе, ощущая, как бешено бьется сердце Маккоя под тонкой кожей запястья. Леонард увидел, как расширяются у Спока зрачки, услышал, как сбивается дыхание, и попытался объединить в одну большую золотистую сеть все свои эмоции. Они долго целовались, обнимая друг друга за плечи, иногда Спок касался пальцами лица доктора, пораженно впитывая все мельчайшие оттенки его чувств. Леонард в свою очередь негромко стонал каждый раз, когда подхваченный эмоциональным вихрем Спок припадал губами к его шее, или аккуратно прикусывал ухо, или резко сжимал его член, проводя вверх сильной рукой. — Доктор Маккой, — голос Спока стал ниже на тон, он почти вибрировал от возбуждения. — Черт возьми, — Леонард подставил плечо под невесомый поцелуй, — у тебя язык, что ли, отвалится, если ты меня по имени назовешь? Спок только напряженно сжал его бока. Сейчас вулканец предложит ему заняться сексом — вулканец! сексом! — и доктор действительно может считать свою жизненную миссию выполненной. — Как Вы смотрите на то, чтобы… расширить наш физический контакт? Маккой, обхвативший в это время губами палец Спока, мстительно сомкнул зубы. У офицера по науке, тем временем, явно закончилась выдержка, поэтому он просто перевернул Леонарда на живот, вжимаясь бедрами в его ягодицы. — Не понял, — Маккой бросил взгляд через плечо, — с точки зрения твоей логики Спок, я имею куда более обширные представления… — К. Черту. Логику, — произнес Спок. Он смутно помнил дальнейшее. Помнил обхватившие его бедра пальцы, помнил осторожные прикосновения, прохладную влажность невесть откуда взявшегося крема для рук, помнил губы Спока, целующие его напряженную спину, помнил, как он резко перевернулся, оказавшись сверху, слегка покачиваясь при движении. Помнил, как вулканец поддерживал его за талию, помнил, как потянулся за поцелуем, как громко стонал, когда Спок увеличил темп, как все вокруг искрилось и плыло, помнил пряный запах возбуждения в воздухе… Маккой удобно устроил голову на предплечье Спока. Мужчины молчали, разглядывая потолок каюты. — Что там еще говорилось в пленках, которые ты нашел у экипажа? — поинтересовался Леонард. — Что мы можем считать это случайностью… — Черта с два, — отозвался Маккой. — … или же перевести это в ранг постоянного досуга. Доктор подумал, что нужно что-то срочно делать с манерой Спока излагать свои мысли касательно отношений. Эти деревянные фразы вгонят в ступор кого хочешь. Но это потом. Маккой набросил на них одеяло. — Значит, остановимся на постоянном досуге. — Не знаю, смогу ли я выкроить время. Леонард вскинулся, но по весело блестевшим глазам вулканца понял, что мерзавец просто шутит. — Составим график, — зевнул доктор. — И желательно не раз в семь лет.

***

Спок закрыл дверь в кабинет Маккоя и прислонился к шкафу с картотекой. Леонард поднял на него глаза. — Я подумал, — произнес наконец вулканец, — что групповой секс с участием стены не так уж и плох. — Выбирайте поверхность, мистер Спок, — улыбнулся Маккой.