Horse People Go Naked (Народ лошадей ходят голыми)

      С большим трудом Томасу наконец удалось встать с постели. Его смущала собственная нагота, и он долго не решался полностью откинуть одеяло. Хотя Луна уже несколько недель тщательно исследовала его тело, а горничные видели его обнажённым, Томас всё равно испытывал неловкость, оставаясь без одежды. Не помогало и то, что с точки зрения его нового режима сна это было утро, и он стоял по стойке «смирно». — Тебя что-то беспокоит, мой маленький человек? — спросила Луна, склонившись над своим слугой и отбрасывая на него тень. За то время, пока принцесса обходила вокруг королевского ложа, она успела полностью расправить свою гриву, и теперь та не напоминала медузу. Стоя в полный рост, Луна позволяла Томасу в полной мере насладиться видом её исключительной фигуры в форме песочных часов, словно созданной самими богами. У неё были изгибы во всех нужных местах, хотя и не такие, как у её старшей сестры, которая слишком любила сладости. Её хвост величественно развевался позади, как раз над её чудесным участком. Тело Луны было гораздо более спортивным, чем у сестрёнки, что было заметно по её хорошо накачанному прессу. Увидев источник дилеммы, она игриво улыбнулась. Не успел Томас и слова сказать, как Луна наклонилась к нему, чтобы сократить расстояние между ними. Она прижалась губами к его губам. Томас ответил на ласку принцессы и ощутил лимонный вкус её губ. Томас спросил, почему губы Луны на вкус как его любимый аромат, но она не ответила. Поцелуй закончился почти так же быстро, как и начался. Томас издал короткий жалобный звук, а Луна дразняще трепетала веками.       — Ты уверена, что хочешь, чтобы они смотрели? — спросил Томас. Он заметил трёх горничных у окна. Они стояли и ждали распоряжений, но при этом хихикали, как школьницы. Тремя горничными были Миднайт Чейн — тёмно-синий единорог, Старри Скай — голубой пегас и Лунар Стоун — тёмно-фиолетовая земнопони. Они были личными слугами принцессы Луны и служили ей с самого начала. Как и Томас, они были среди тех немногих, кому посчастливилось сблизиться с Луной, хотя и относились к этому более формально. Томас спросил их, не кажется ли им странным, что все их имена связаны с ночью, а они служат принцессе, которая была изгнана ещё до их рождения. Но они отмахнулись от этого, посчитав забавным совпадением. Именно в такие моменты Томас начинал задумываться, не обладает ли он исключительным уровнем восприятия, отличающим его от других пони. — Почему? — игриво спросила Луна. — Тебе стыдно? — Луна знала, что Томас легко смущается, особенно когда речь заходит о таких вещах, как нагота или разрешение другим пони участвовать в том, чем они с Луной занимались. Пусть никто не говорит, что Луна не щедрый любовник, но у неё есть и садистская сторона. Один из её любимых моментов – это поставить своего маленького человека в неловкие ситуации и наблюдать, как он смущается. — Немного, — признался Томас — Не обращай внимания на других, мой дорогой. Это только между нами. — нежный голос Луны отгородил Томаса от остального мира, и он мог сосредоточиться только на ней. Он даже не заметил, как Луна отослала кобыл, чтобы они могли поговорить наедине. Лунная принцесса стояла, согнувшись под почти идеальным углом в 90 градусов. Обычно она носила много одежды, как и подобает принцессе, поэтому видеть её в таком виде было редким зрелищем. Луна медленно опустилась на колени, положив свои мягкие руки на ноги Томаса. Она осторожно раздвинула их, а затем наклонилась к нему. Томас с благоговением наблюдал, как большая кобыла начала ласково обнюхивать его, иногда облизывая. Томас посмотрел на свой вчерашний мундир, лежавший на прикроватной тумбочке, и вспомнил, что символизирует Луна. Он осознал, что всё его имущество, как и он сам, принадлежит принцессе Луне. Мысль о том, чтобы быть чьей-то собственностью, даже в переносном смысле, всегда заставляла его чувствовать себя немного неловко. Однако любящее внимание, которое сейчас Луна уделяла своей «собственности», растопило его смущение. Луна изогнулась, словно кошка, и игриво подпрыгнула в воздухе, продолжая дразнить своего возлюбленного. Она осыпала Томаса лёгкими поцелуями, заставляя его недовольно хмыкать. Её левая рука нежно массировала его яички, в то время как правая исчезла где-то между их телами. Наконец, она отстранилась, с тоской посмотрела на своего партнёра и приоткрыла рот. Выражение его лица молило её не останавливаться. Она улыбнулась, наслаждаясь властью над своим возлюбленным, и не только потому, что была его начальницей. Позже Селестия призналась Томасу, что это она предложила сделать его первой наложницей Луны за тысячу лет. В те первые дни Луна была настолько застенчива, что совершенно забыла о том, что она – одна из самых желанных кобыл во всей Эквестрии, возможно, даже более желанная, чем её сестра. И, как и ожидалось, время, проведённое с Томасом, напомнило Луне, кто она такая, и невероятно подняло её самооценку. Наконец лунная Принцесса начала действовать. Томас был одновременно удивлён и обрадован, когда почувствовал, как его плоть погружается в знакомую глубину её рта. Её язык умело ласкал его каждый раз, когда он проникал внутрь. Томасу потребовалось всё его самообладание, чтобы не положить руки на её голову и не позволить ей делать свою работу. Опыт лунной принцессы окупился – она заставляла своего партнёра стонать от удовольствия. Он посмотрел вниз и увидел её улыбку, когда она ритмично двигалась. Вибрация её рта, когда она стонала, только усиливала наслаждение, которое испытывал Томас.       Тепло разлилось по всему телу Томаса, когда он почувствовал давление в чреслах. — Я... я собираюсь... Этого было достаточно, чтобы предупредить Луну. Она начала двигаться быстрее, затем ещё быстрее, яростно атакуя его член языком и губами. В её глазах появился голодный блеск. Она двигалась изо всех сил, но при этом не забывала следить за своими ощущениями. Эта штука во рту принадлежала ей, и она собиралась наслаждаться ею. — Ах! — воскликнул Томас и, выгнувшись в кровати, кончил в рот принцессы. Его зрение было затуманено, но он всё же услышал, как Луна громко вздохнула от удовольствия, а затем удовлетворённо вздохнула. — Не говоря уже о чае, — сказала Луна, — но твоё семя – это самое прекрасное лакомство для пробуждения. — Всегда рад быть... полезным, — сказал Томас между вдохами. — Хм, — произнесла Луна со скептическим выражением лица, нежно касаясь блестящего, но вялого пениса своего возлюбленного. — Жаль, — нахмурилась она разочарованно. — Похоже, хотя ты и счастлив, твой маленький воин не может ответить на призыв своей принцессы. Томас в ужасе посмотрел вниз и увидел, что его причиндал обмяк, как мокрая лапша. — Я хочу сказать в своё оправдание, — произнёс Томас после того, как его гордость была задета, — что вчера ты очень сильно помучила этого мальчика. — Наложница указала на испачканный матрас позади него, особенно на пятна пота и других жидкостей. Луна выпрямилась во весь рост и проследила за пальцем Томаса. — Так и есть, — удовлетворенно улыбнулась она. — И он не такой уж и маленький, — сказал Томас, оправдываясь. — Но если ты хочешь, мы могли бы принять ванну вместе. Я мог бы вымыть твою шерсть, и мы просто посмотрим, что произойдёт, — закончил он. — Я имею в виду, это не обязательно должно быть чем-то необычным. Я мог бы просто помыть тебе спинку, как раньше, и, может быть, сделать небольшой массаж. — Мы очень признательны вам за вашу готовность служить нам, мой друг. Это прекрасно, — сказала Луна, слегка наклонив голову и одарив своего собеседника благодарной улыбкой. — Однако, как ты помнишь, мы говорили, что сегодня будет особенно насыщенный день, — добавила она, щёлкнув пальцами. В комнату вернулись служанки и поспешили к принцессе, чтобы быстро снять с неё ночную рубашку. Почему кто-то носит пижамы в обществе, где одежда необязательна, оставалось загадкой, которую человеку ещё только предстояло разгадать. Поскольку пони не помог ему, Томас, не стесняясь, подошёл к комоду, где хранил свою запасную форму. Он заметил, как служанки украдкой бросают взгляды на его фигуру, но после ритуала пробуждения Луны его это уже не волновало. — Скажите, какие события вы считаете значимыми для ночного двора? — спросил Томас, качаясь на чём-то, напоминающем гамак. — Я знаю, что вам не очень нравятся встречи с дворянами, и уверен, что в ближайшее время не будет ни сановников, ни вечеринок. — Откуда ты знаешь наше расписание? — спросила Луна, заходя в свою личную ванную. Она жестом пригласила горничных войти, хотя они оставили дверь открытой. Томас прошёл через комнату и, прислонившись к двери, наблюдал за тем, как его принцесса заходит в ванну и начинает принимать душ. Служанки быстро сняли свои униформы, под которыми оказались купальники – ещё одна загадка; и пошли за ней, потому что очевидно, что принцесса не должна купаться сама.       Томас молчал, не сводя глаз с Лунной принцессы. Он любовался её прекрасным телом, омываемым горячей минеральной водой. Собственная ванная комната Луны была огромной, размером с небольшой домик. В центре комнаты находился большой фонтан, который разбрызгивал воду небольшими водопадами. Вокруг фонтана располагался большой бассейн. В самом глубоком месте бассейна вода доходила Луне до груди, а Томасу – до макушки. Рядом с входом в ванную комнату была временная комната со стандартными удобствами: раковинами, туалетами и даже небольшой душевой кабиной для быстрой чистки. Каждый из слуг взял губку и тряпку и принялся мыть тело принцессы. Наложница заметила, как служанки украдкой поглядывают на Луну, а она делает вид, что ничего не замечает. Конечно, Луна всё видела. Она знала, что она привлекательна, и такого внимания к себе было вполне ожидаемо. Однако, в отличие от служанок, которые не стеснялись уделять внимание более чувствительным участкам тела Луны, служители сохраняли профессионализм и не проявляли излишнего любопытства. В конце концов, это было не их дело, а его. — Аттентив Ай предоставила мне копию расписания. Она сказала, что я должен отчитываться перед ней каждую неделю, чтобы получать обновлённую версию. — Интересно, — невозмутимо произнесла Луна, наблюдая за тем, как кобыла-пегас расправила левое крыло, которое было частью её аликорна, и начала осторожно вытирать перья губкой. — Зачем наш секретарь счёл это необходимым? — Вы помните тот случай с эмиссарами из Пранса пару недель назад? — спросил Томас скорее утвердительно, чем вопросительно. — Мы помним, — произнесла Лунная Принцесса, смущённо отводя взгляд. Она действительно помнила. Как можно было забыть такое? — О, я слышала об этом, — заговорила Миднайт Чейн. — Разве не там вы… — Кхм, — лёгкий кашель Луны быстро заставил кобылу-единорога замолчать. — Дорогая Миднайт, скажите, пожалуйста, где вы слышали о таких вещах? Единорог подозрительно отвела взгляд. — Просто... Вы же знаете, как ходят слухи, — уверенно предложила она. — Что произошло с эмиссарами Пренча? — спросила Старри Скай. — Я никогда не слышала никаких слухов. Это что-то непристойное? О, никто из пони никогда не рассказывает мне... — пегас вздрогнула, когда Миднайт Чейн шлёпнула её по ушам. — Что? Миднайт Чейн с неодобрением взглянула на Луну, в то время как глаза Старри Скай расширились от осознания. Принцесса раздражённо закатила глаза, а Лунар Стоун рассмеялась над этой ситуацией. Томас, забавляясь, покачал головой. — Думаю, они хотят знать, — поддразнил Томас, мстя за всё то время, когда Луна смущала его. Луна глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, а затем заговорила спокойно и величественно. — Миднайт Чейн намекнула, что слухи могут быть преувеличенными и не соответствующими действительности. Попытки опровергнуть их могут быть бесполезными, и даже если мы скажем правду, ей могут не поверить. Поэтому мы не будем ни подтверждать, ни опровергать слухи, о которых вы могли слышать. — Она все время сидела на нем, — прошептал Лунар Стоун. — Неважно! — Луна попыталась вернуть всё на свои места. — Томас, ты усердно трудился уже пятнадцать дней подряд, — сказала Принцесса. — И теперь ты заслужил выходной.