Глава 24: Волшебный Секс-Пейджер
18 декабря 2022 г., 14:00
— Что вы имеете в виду, говоря, что я больше не могу ходить в ночной суд? — пожаловался Томас Аттентив Ай, когда они направлялись к завтраку.
— Именно так, как я и сказала, — деловито сказала Аттентив Ай. — При всем уважении, наложница не выполняет никаких функций при дворе, кроме отвлечения внимание и является потенциальным источником скандалов. Пони все еще приспосабливаются к ночному двору, и последнее, что нужно какому-то пони – это хедлайнер о принцессе или ее наложнице, застигнутых в непристойном положении. Даже то, что вы двое сделали в ресторане на днях, было слишком рискованно.
— Как ты…
— Дело в том, — оборвала его Аттентив Ай. — Пони не будут воспринимать ночной суд всерьез, пока мы не начнем воспринимать ночной суд всерьез. Это означает, что с этого момента я не хочу видеть тебя рядом с принцессой, пока суд не уйдет на перерыв. Когда это произойдет, ты сможешь делать все, что захочешь.
— Но что я должен делать между перерывами?
— Честно говоря, мне все равно, — Аттентив Ай позволила своему разочарованию просочиться наружу. — Пока ты остаешься на территории замка, где тебя может вызвать принцесса, ты можешь делать все, что захочешь, до тех пор, пока я не прочитаю об этом в газете.
Томас посмотрел на Луну, умоляя ее вразумить эту помешанную на контроле кобылу, но принцесса только сокрушенно вздохнула.
— Вы бы повзрослели что-ли? — Аттентив Ай застонала. — Значит, вы больше не будете проводить вместе двадцать четыре часа. Ты будешь жить. Я не провожу каждую секунду бодрствования со своим стадом, и наши отношения просто прекрасны.
Решив, что ему нужно быть сильным перед Луной, а не думать о том, что у Аттентив Ай есть стадо, Томас выпрямился и обратился к секретарю более ровным тоном.
— Так меня вызовет кто-нибудь из других слуг или что-то в этом роде?
— Ты правда думаешь, что мы будем сообщать персоналу замка каждый раз, когда принцесса возбудится? — Аттентив проигнорировала хихикающих сопровождающих. — Это полностью противоречит цели осмотрительности, требуемой от вашей должности. Но в ответ на твой вопрос, — взгляд Аттентив обратился к аликорну, — Принцесса?
Луна кивнула, когда ее свита остановилась в холле. Она положила руки на плечи Томаса и крепко удержала его на месте, закрыв глаза и зажгла свой рог. Прежде чем Томас успел спросить, что происходит, он почувствовал внезапное давление на внутреннюю часть лба, когда его зрение было окрашено бирюзовой аурой магии Луны.
— Боже. Что это было? — простонал Томас, прижимая руку к голове.
— Проверь, — ответила Аттентив.
Луна кивнула и снова зажгла свой рог.
Томас вздрогнул, когда давление вернулось, забившись, как маленькое сердечко. *Тук-тук*, но гораздо мягче и без того, чтобы мир менял цвет.
— А?
— Отлично, — заметила Аттентив Ай. — Это, сэр Томас, волшебный пейджер. Биение, которое вы чувствуете в своей голове, является сигналом, дающим вам знать, что ваша принцесса нуждается в вас. Когда вы почувствуете звуковой сигнал в своей голове, просто отправляйтесь туда, где в это время находится Луна. Сегодня вечером мы будем проводить суд в тронном зале. Вы будете уведомлены, если произойдут какие-либо изменения.
Томас поднял глаза в тщетной попытке увидеть, что только что сделали с его головой.
— Похоже, слишком много хлопот из-за секса по вызову.
— Вовсе нет, — возразила Аттентив Ай. — На самом деле, мое исследование показывает, что это был проверенный и верный метод, который обе принцессы использовали с большим эффектом почти пять тысяч лет назад. Принцесса Луна хорошо знакома с этим заклинанием, и ей давно пора вернуться к привычке его использовать.
На этом все закончилось, и свита продолжила свой путь в обеденный зал, где ждала Селестия и только четыре ее наложницы. Когда они вошли в комнату, Талон вскочила и скользнула через комнату, чтобы встать рядом с ними. Она поздоровалась с принцессой, а затем обняла человека.
— Давай, шимпанзе. Я покажу тебе твое место, — сказала она, направляясь к стороне стола Луны и садясь справа от него. — Эй, официант, — позвала она одного из дворецких. — Нам пару коротких стопок. Принеси мне черный кофе и стакан молока для того, кто пьет молоко.
Дворецкий записал распоряжения и ушел.
— Пьет молоко? — спросил Томас.
— Ты говоришь, что ты взрослый, но это делает тебя единственным взрослым, которого я знаю, который любит молоко, кроме хлопьев.
— Эй. Не расстраивай молоко, — Томас изо всех сил пытался высвободиться из хватки грифона. — Молоко помогает расти и укрепляет кости.
— То есть ты хочешь сказать, что мог бы быть еще тщедушнее, чем сейчас? — Талон подняла брови.
— Этого вполне достаточно, Талон, — мягко упрекнула Селестия. — Пусть бедный жеребенок съест свои блинчики. Ты можешь заняться этим позже.
Талон перевела взгляд с Томаса на Селестию, прежде чем отпустить ее руку.
— Только для тебя, Лести.
Ласкательные имена, подумал Томас. Ему никогда не нравились такие вещи, и он даже немного обижался, когда кто-то пытался называть его иначе, чем именем, которое дали ему родители, в основном потому, что большинство людей, которые так поступали, знали, как сильно это его беспокоило, и делали это только для того, чтобы подразнить. Он никогда не обзывал Талон, когда она называла его "шимпанзе" из страха обидеть, но со временем привык к этому. Она просто была дружелюбна и не имела в виду ничего дурного.
Однако все еще было что-то странное в том, чтобы давать принцессе ласкательные имена. Он предположил, что Талон и Селестия были так же неформальны друг с другом, как он и Луна, но это не мешало ему казаться странным, чем больше он думал об этом. Почему наложницам разрешается говорить вещи, которые могли бы показаться неуважительными со стороны любого другого пони? Даже капитан Шайнинг Армор, те несколько раз, когда я его видел, никогда не обращался к принцессам с такой фамильярностью, за исключением Каденции. Даже если нам доверяют видеть аликорнов в их наиболее уязвимом положении, действительно ли это позволяет нам…
— Эй, шимпанзе! — позвала Талон, когда она вытряхнула человека из его внутреннего монолога. — Шимпанзе. Ты тут?
Томас вернулся к реальности к удовольствию окружающих пони, которые хихикали, как будто они были жеребятами, которые только что заметили кого-то, кто заснул во время урока.
— Дорогой Томас. Неужели тебя действительно так беспокоит перспектива больше не быть рядом с нами? — спросила Луна. Последовала пауза, пока окружающие пони молча смотрели, включая Селестию, ожидая каких-либо объяснений по поводу потенциально скандального откровения принцессы. — О. О! О нет. Мы не это имели в виду, — настаивала взволнованная Луна перед зрителями. — Мы только имели в виду, что... — начала она, прежде чем ее прервали.
— Старшей наложнице Томасу назначен его королевский пейджер, — сообщила Аттентив Ай. — В последние несколько недель его присутствие все больше отвлекает, и принцессе Луне нужно полностью посвятить себя ночному двору, пока он заседает. Самое время заняться вопросом о гареме принцессы с гораздо большим профессионализмом.
Тишина в зале сохранялась еще несколько мучительных секунд, пока разум Томаса метался в панике. Он не думал об этом раньше, но то, как он это сформулировал, звучало так, будто это было какое-то наказание. У него будут проблемы? Будут ли дальнейшие последствия? Затем одна из наложниц одобрительно пожала плечами, и праздная болтовня возобновилась. Томас уловил упоминание об “обхвате Селестии”, прежде чем поднял глаза и увидел, что Луна выглядела почти такой же счастливой, как и он, избавившись от этой неловкости.
— О-о-о, — прошептала грифон. — А шимпанзе беспокоился, что попал в твэйбл?
— Заткнись, — проворчал Томас, когда дворецкий принес ему блины, которые он принялся заглатывать, пытаясь подавить смущение. Он даже не заметил, как Селестия бросила на сестру разочарованный взгляд.
— Полегче, приятель. Просто небольшое поддразнивание между друзьями, — заверила Талон, когда она наклонилась, чтобы прошептать. — Тебе не нужно было бы беспокоиться, если бы ты просто сделал, как я сказала, и поговорил с Луной о своих обязанностях.
Прежде чем Томас успел объяснить грифону, что она имела в виду, она уже вступила в разговор со своими подругами-наложницами. Они обсуждали, на каком рынке продуктов были самые свежие ингредиенты. Томас ничего не сказал и ел в относительной тишине, произнося лишь несколько слов всякий раз, когда требовалось его мнение. Он был слишком занят употребленным словом "Аттентив Ай". Профессионализм. Мне нужно быть более профессиональным. Сказал он себе. Знакомство и чувства не имеют значения. Это всего лишь работа. Так почему же эта мысль так сильно меня беспокоит?
И снова Селестия казалась весьма разочарованной тем, что ее сестра ничего не заметила.
***
После завтрака все разошлись в разные стороны. Селестия и три ее наложницы вернулись в свое крыло замка, чтобы, по всей вероятности, заняться делами за закрытыми дверями. Когда был поднят вопрос о Блюблада, на лице Принцессы Солнца появилась злобная улыбка. Что бы она ни планировала, Томас был слишком напуган, чтобы спросить. Луна и ее свита направились в тронный зал, чтобы начать ночной суд, но не раньше, чем она поцеловала Томаса на прощание в лоб. Кроме дворецких и горничных, убиравших со стола, в столовой остались только Томас, Мунлайт и Талон. Грифон зловеще ухмыльнулась человеку. — Что? — спросил он, но она не дала немедленного ответа. — Что? — Ты... Я... Спортзал. Сейчас, — заключила она, взяв его за руку когтем и повела по коридору. Мунлайт бесшумно последовала за ним. — Не так грубо, — заныл Томас. — Вон там, — указала Талон. — Именно поэтому нам нужно взбодрить тебя, маленький жеребенок. Поверь мне, когда я говорю, что, когда дело доходит до аликорнов, нет такого понятия, как "слишком грубо". — Эм, я ценю то, что ты пытаешься сделать, но я все еще не знаю, действительно ли это необходимо, — нерешительно сказал Томас, прежде чем обратиться за помощью к Мунлайт. — Ты же сам просил меня о помощи, помнишь? — упрекнула Талон. — Не трусь ты. — Я не могу представить, что небольшое упражнение принесет что-то, кроме улучшения твоего… спектакля, — ответила охранник. — Вот так значит, — похвасталась Талон. — Это двое против одного. Мы направляемся в спортзал. Но сначала нам нужно найти хорошую кобылу, чтобы ты попрактиковался в поцелуях. — Я надеялся, что ты забудешь эту часть, — проворчал Томас. — Как скажешь, — просияла Талон. — А теперь нам нужно найти себе подходящих кандидатов. — Простите меня, если я все еще не до конца понимаю, что вы делаете, — начала Мунлайт, — Но разве не подойдет любая? Талон медленно перевела хищный взгляд на охранницу. — Ты вызываешься добровольцем? Щеки Мунлайт стали ярко-малиновыми, но ее губы были плотно сжаты, чтобы она не сказала ничего, о чем могла бы пожалеть или, что еще хуже, не могла бы. — Мы можем не вмешивать в это Мунлайт? — взмолился Томас. — Я не хочу никого заставлять делать то, чего они не хотят. — Умник уже по уши увяз в этом, но ты прав, — парировала Талон. — Это было бы немного продвинуто для вас обоих. — Продвинуто? — поинтересовалась Мунлайт. — Ага, — проворковала Талон, когда она остановила группу, глядя в щель в коридоре. — Вот об этом я и говорю. Томас проследил за взглядом Талон, пока не заметил горничную, которую отличала ее вычурная французская униформа горничной, которая все еще казалась ему чем-то из фетишистского сценария. Она была земной пони кремового цвета с вьющейся светло-каштановой гривой и что-то напевала себе под нос, рассеянно стирая пыль со старого портрета какого-то сурового жеребца. Юбка ее платья была задрана по бокам ровно настолько, чтобы обнажить метелку из перьев для ее кьютимарки. — Она идеальна, — поздравила себя Талон, прежде чем повернуться к Томасу. — Ну? — Ну, что? — Иди туда со своего бока и делай то, что нужно сделать. Томас побледнел, реальность того, на что он согласился, внезапно легла тяжким грузом на его плечи. — Вот так просто? Ты хочешь, чтобы я просто подошел к какой-то незнакомой кобыле и поцеловал ее? — Или ты мог бы сначала спросить, — предложила Талон. — Я не привередлива, главное, чтобы это было сделано. Томас задрожал на месте, как от страха, так и от ощущения, что в зале внезапно стало очень холодно. — Я думаю, он замерз, — заметила Мунлайт. — О, прекрасно, — простонала Талон, закатив глаза. — Поскольку это твой первый раз, я дам тебе фору. — она потопала к горничной, оставив своих спутников позади. — Алло? — прошептала Мунлайт на ухо Томасу, ее горячее дыхание заметно контрастировало с холодным и бесчувственным залом и заставляло Томаса дрожать по другой причине, когда он вернулся к реальности. — Что? Что я пропустил? — Хм, — Мунлайт нахмурилась. — Я полагаю, тебе это действительно нужно. — она посмотрела на Талон, разговаривающую со служанкой. — Должна признаться, я немного впечатлена ее опытом. — Опытом в чем? — Когда мы встретились, я отмахнулась от нее как от обычной шлюхи, — мрачно призналась Мунлайт, прежде чем ухмылка появилась на ее лице. — Она, безусловно, развратница, но далеко не обычная. Она встретилась со мной в мой выходной на днях, и мы долго и мило болтали о разных вещах. — Какого рода вещах? — Личных вещах, — ответила Мунлайт. — Нет проблем, — Томас покачал головой. — Я не из тех, кто сует нос в чужие дела, даже если они пони. Нам всем нужна личная жизнь. — Но иногда нет, — возразила Мунлайт, поворачиваясь лицом к Талон, которая теперь смеялась с горничной кобылы. — Иногда нам нужен друг, который помог бы нам все обсудить. — она сделала паузу. — Я думаю, нам обоим повезло, что у нас есть такой друг, как Талон. Прежде чем Томас успел ответить, он обернулся и увидел, что она приближается со служанкой. — О. Эй, там! — он смущенно махнул рукой покрасневшей горничной. — Это вот Дасти Физер, — указала Талон. — Она согласилась пойти в чулан для метел и взять его с фланга. — Что?! — ахнули Томас и Мунлайт. — О, прекрати, — засмеялась Дасти Физер, слегка подтолкнув Талон. — Не принимай слишком всерьез этот старый птичий мозг. — Старый? — перья Талон взъерошились. — Вы, ребята, можете называть меня Дасти, — она протянула руку, которую Томас и Мунлайт осторожно взяли. — Но да, я действительно согласилась на эту маленькую сделку, которую вы собираетесь заключить. В конце концов, не каждый день скромной служанке, такой как я, удается провести некоторое время с королевской наложницей, да еще такой красивой. Томас покраснел от ее слов. — С каждой неделей все больше, — усмехнулась Талон. — Может быть, для тебя, но для меня те дни прошли, — мягко напомнила Дасти. — Теперь я замужем, — она откинула волосы в сторону, чтобы показать кольцо и два пера, вплетенные в ее гриву, — и я вполне верна как своему мужу, так и своим женам. — И все же ты здесь, общаешься со шлюхами, как в старые добрые времена, — поддразнила Талон. — Позорно. — Ой, тише ты, — засмеялась Дасти. — Я просто возвращаю услугу старому другу. Это Томас? Томасу внезапно напомнили, что он существует. — Э-э, да. Дасти наклонилась к Талон. — Милая Селестия, он такой милый, когда смущен. — Ты сомневалась во мне? — Талон приподняла бровь. — Никогда, — хихикнула Дасти, прежде чем взять себя в руки. — Итак, мистер Томас. — Да, мэм, — он вытянулся по стойке смирно, как хороший маленький солдат, заставив кобыл и грифона захихикать. — Мы никогда не имели удовольствия, но ты была Старшей наложницей Луны достаточно долго, чтобы, вероятно, понять, что ей нравится. Однако, если вы хотите по-настоящему произвести на нее впечатление, как и на ваших будущих коллег-наложниц, вам следует знать несколько вещей, которые действуют на кобыл в целом. Томас сглотнул. — Например, что? — Ну, — Дасти сделала большой шаг вперед, сокращая дистанцию с человеком и делая совершенно очевидным, что она была на целую голову выше его. — Я уверена, что мне не нужно говорить тебе расслабиться, верно? Томас отчаянно кивнул, прежде чем сделать несколько глубоких вдохов, снова к удовольствию окружающих женщин. — После этого, — Дасти затрепетала веками. — Некоторым кобылам нравится жеребец, который ныряет прямо в воду, но большинство кобыл ценят жеребца, который может время от времени ухаживать за ней. Для последнего, — Дасти мягко положила руки на вновь напрягшиеся плечи Томаса. — Тебе все еще нужно расслабиться. Да. Теперь тебе нужно наклониться, но совсем чуть-чуть. Томас нервно кивнул и очень медленно наклонился вперед. — Хорошо. Примерно в это время тебе захочется поухаживать за ней несколькими ласковыми словами или, может быть, немного грязными разговорами, — Дасти наклонилась и закрыла щель между их губами, ее горячее дыхание обдавало его лицо и слегка пахло ванилью. — Тебе придется самому решать, что лучше. А сейчас, почему бы тебе не попрактиковаться, говоря что-нибудь хорошее обо мне? Продолжай, — подбодрила она с хихиканьем. Томас почувствовал, как его тело затряслось, а мысли понеслись вскачь. — Я... эм… — Продолжай. — Мне... мне нравятся твои, э-э, аксессуары для гривы? — Очень мило, — хихикнула Дасти. — Я предполагаю, что ты не знаешь, но на самом деле это брачные знаки. — она указала на свою гриву. — На перьях изображены мои жены-пегасы, а на кольце — мой муж единорог. Поскольку у меня нет рога, я завязываю кольцо в гриве точно так же, как перья, хотя, полагаю, я могла бы просто носить их на шее. Я думаю, это выглядит симпатичнее. О, глупая я, болтаю без умолку. В любом случае, после этого тебе захочется наклониться примерно на девяносто процентов пути. Да, именно так. Ключ к романтике в том, чтобы заставить другого пони хотеть тебя. Заставь ее захотеть сделать этот последний маленький шаг и скрепить сделку. Понимаешь? Понимаю ли я? - в отчаянии спросил Томас. Я не знаю. Тепло от тела Дасти полностью стерло все следы холода. Ее медовый голос обещал огромное удовольствие и был таким сладким, что он мог поклясться, что чувствует вкус сахара. Это было похоже на первую ночь с Луной снова и снова. Он попытался отвлечься от упругих грудей, прижатых к его груди, и ее сильного запаха, который он не мог перестать вдыхать, но его собственное тело отказывалось сотрудничать. Дурацкий пенис. Перестань заводиться от амазонки в сексуальном наряде горничной. Он тщетно умолял, пытаясь обратиться за помощью к своим товарищам. Перья на голове Талон были распушены, в то время как ее крылья подергивались, чтобы вспыхнуть, глаза были прикованы к этой сцене. Мунлайт была не намного лучше, так как ее мех стал ярко-яблочно-красным. — Хм, — Дасти мягко улыбнулась. — Это хороший жеребец. Ты сделал ровно столько, чтобы мне захотелось закончить работу. Я думаю, что некий некто заслужил свою особую маленькую награду. Страх отступил в сердце Томаса. Он все еще был, но уже не так заметен. Его глаза закрылись в странной смеси покоя и возбуждения. Это происходило. Даже сквозь собственные веки он почти видел, как Дасти наклоняется ближе, с болезненной медлительностью сокращая расстояние между ними. Он хотел ее. Он хотел этого. И вот оно пришло. *Тук-тук* Глаза Томаса распахнулись, и он в шоке отшатнулся. Мунлайт и Дасти выглядели озадаченными, в то время как Томас сосредоточился на мягком ритме в своей голове, но Талон бессильно топнула ногой. — Да ладно тебе! Ты был почти у цели. — когда кобылы повернулись к ней, Талон закатила глаза. — Его вызывают, — проворчала она. — Оу, — сказала Дасти, снова поворачиваясь к Томасу. — Я думаю, нам придется немного сократить это. — Да. Думаю, да, — вздохнул Томас, не уверенный, почувствовал ли он облегчение или разочарование. — Может быть, мы… Он был прерван, когда пара теплых, влажных губ внезапно и крепко прижалась к его собственным. Не в силах пошевелиться, Томас просто встал и принял подарок. — Это моя кобыла! — обрадовалась Талон. Мунлайт молчала. — Я, гм, гм, я, — заикаясь, пробормотал Томас перед улыбающейся кобылой. — Тогда лучше поторопись, — Дасти махнула рукой в сторону королевского двора. Томас тупо уставился на него, пока его разум отчаянно пытался осмыслить то, что только что произошло. "Оккйспасибопока!” – и он умчался, а Мунлайт трусцой побежала за ним. — Тааак... — Талон положила голову на плечо подруги. — Как он тебе? Дасти улыбнулась. — Неопытный, но неплохой. А что? Талон нахмурилась. — Ты вроде как помогла ему тогда схитрить. Он должен быть тем, кто будет целоваться. — Он бы так и сделал, если бы его не вызвали, — ободряюще предложила Дасти. — Почти считается только в подковах и молниях, — Талон раздраженно скрестила руки на груди. — У меня есть своя работа, предназначенная для меня. — Перестань притворяться, что тебе это не нравится, — Дасти положила руку на плечо грифона. — Если бы ты была пони, я думаю, ты бы получила свою кьютимарку в преподавании. — Если бы я была пони, я не думаю, что мой бок был бы достаточно большим для всех моих талантов.***
Пока Томас мчался по коридору, следуя туда, куда его вел "тук-тук" в голове, он тяжело размышлял о том, что только что произошло. Я только что поцеловал другую кобылу, вернее, она поцеловала меня. Он лихорадочно размышлял. Было ли это обманом, даже если Луна дала мне разрешение? И это звучало так, как будто Тали делала это и многое другое с одной и той же кобылой. Он сделал паузу, чтобы поразмыслить о земной кобыле кремового цвета и своих чувствах к ней. Хочу ли я ее? Она сказала, что замужем, но все равно была согласна. Хочет ли она меня? Почему меня это так волнует? Что, черт возьми, не так с этими пони?! Томас наконец добрался до офиса Луны, как раз когда заканчивалась последняя из ее встреч. Он взял себя в руки, насколько мог, и смиренно вошел в то место, где, по его мнению, имел право находиться, как будто недавний опыт наделил его какой-то странной силой. Если бы это было так, он бы позаботился о том, чтобы потратить все до последней унции на то, чтобы угодить единственной кобыле, которая действительно имела значение. Как только она осталась довольна, Томас вернулся к Талон, и она начала его уроки самообороны. И так был установлен новый распорядок дня.***
Позже, в комнате Блюблада — Итак, — начала Аттентив Ай, когда она осмотрела стены, украшенные многочисленными трофеями и лентами за атлетизм, дискуссионную команду и различные другие достижения. — Должна ли я понимать, что все прошло хорошо? — Все было именно так, как ты сказала, — вздохнул Блюблад, расслабляясь в своей постели. — Эти три кобылки просто стояли рядом и позволяли мне говорить все, что я хотел. И я думаю, что единорог даже выглядел немного довольным всем этим делом. — А сейчас она это сделала? Блюблад молча кивнул. — Как будто она надеялась, что Луна отдаст мне маленького жеребенка в знак извинения или что-то в этом роде. — он вздрогнул. — Ужасно. — А ты бы согласился, если бы она это сделала? — задумчиво спросила Аттентив. — Хм. — Блюблад коснулся своего подбородка. — Есть идея. Конечно, прошло много времени с тех пор, как я играл роль галантного спасителя. — он ухмыльнулся. — Я бы приветствовал его в своем скромном жилище, — сказал он, обводя рукой сияющее великолепие своей комнаты. — Заставил его чувствовать себя хорошо и безопасно со мной, медленно знакомь его с моими прикосновениями, а затем, наконец, завершил бы нашу любовь актом спонтанного блаженства. — со вздохом он лениво повернул голову лицом к кобыле. — Мы оба знаем, что Луна никогда бы до этого не дошла, но жеребец может мечтать, не так ли? — Конечно. — Аттентив кивнула, отвернувшись от стены трофеев, чтобы посмотреть на обнаженного принца. — Было ли что-нибудь еще примечательное? — Эта кобылка, Мунлайт Щилд. Она дерзкая, — сказал Блюблад с усмешкой. — У этой маленькой обезьянки будут заняты свои крошечные ручки с ней, или она с ним. В зависимости от того, — добавил он, пожимая плечами. — Ты думаешь, они закончат вместе? — Аттентив, — засмеялся Блюблад. — Неужели моя игра настолько великолепна, что я даже тебя одурачил? — спросил он, но Аттентив не дала никакого ответа. — Я занимаюсь этим достаточно долго, чтобы говорить такие вещи. Даже если она еще не осознает этого, у этой кобылы скоро появится зуд, который может поцарапать только иностранное обезьянье животное. — Я понимаю. Означает ли это, что ты готов впустить их в свою маленькую игру? — Вряд ли это моя игра, — усмехнулся Блюблад. — Но не сейчас. Я должен признать, что этот взгляд испуганного вызова, который бросает на меня маленький жеребенок, — он вздрогнул, — вызывает у меня мурашки по спине. Я бы хотел растянуть это еще на некоторое время, если это не слишком вас затруднит, — сказал он вопросительно. — Я полагаю, — сказала она, пожимая плечами. — Похоже, ты получаешь особое удовольствие от этого теста. Я давно не видела тебя таким увлеченным проектом. Тебе даже удалось залезть под перья Талон в спортзале. — Я знаю, — усмехнулся Блюблад. — Я был в отличной форме с этим парнем. Хотя я боюсь, что муза в данный момент мимолетна, так что, возможно, пройдет некоторое время, прежде чем я буду готов играть снова. — Если позволите спросить, каково ваше мнение о Томасе в целом? — Маленький и милый, — лениво промурлыкал Блюблад. — Он тихий, но у него также есть талант привлекать сильных женщин в качестве своих защитников. Это тоже хорошо, потому что я не вижу, чтобы он слишком хорошо адаптировался к высшему обществу Кантерлота в ближайшее время. Это все? — Вы хотели возобновить собеседования для нового гарема? Блюблад издал долгий мучительный стон. — Еще более отвратительные нижние кормушки? — Должна ли я понимать это как "нет"? — спросила Аттентив с едва заметным намеком на усмешку. — Ты можешь взять это "нет" и засунуть его в морщинистую старую задницу, — прорычал Блюблад. — Я неделями искал предлог избавиться от последней партии, когда одна обезьяна решила появиться. — он ухмыльнулся. — Когда Селестия попросила меня устроить скандал, чтобы привлечь внимание, клянусь, я практически бежал по коридорам, чтобы сообщить этим мелким шлюшкам хорошие новости. — он удовлетворенно вздохнул. — Будь добра, напомни мне поблагодарить Томаса, когда мы наконец соберемся рассказать ему. — Как скажешь. — Аттентив кивнула и приготовилась уходить, но остановилась, когда она взялась за ручку двери и повернулась лицом к принцу. — Да. Есть что-то еще? — Я просто хочу знать. Как может кто-то так сильно наслаждаться таким негативным вниманием? — Кто может сказать? — сказал Блюблад, пожимая плечами. — Это просто моя натура. И это тоже хорошо. Я сомневаюсь, что у любого другого пони хватило бы смелости для моей работы, как у меня. Принцессам нужен скандал, чтобы отвлечь массы от вопроса национальной безопасности? Бум. Блюблад бросает весь свой гарем, — ухмыльнулся он. — Короне нужно ухо к земле, где ни один уважающий себя пони не посмеет показаться на глаза? Бум. Входит ненавистный принц с беспокойным прошлым, который хочет быстро заработать и отомстить той, кто его вырастил. Недавно преобразованная Принцесса Ночи возвращается и нуждается в пони, чтобы она выглядела хорошо по сравнению с ней? Бум. Ты знаешь, кто произносит мастерски бестактную речь сразу после ее. — он нежно вздохнул. — И теперь, когда новой наложнице и страже нужен маленький враг, против которого они могли бы объединиться. Бум. Угадай, кто будет.
