Кровавая луна

«Живу сейчас обломами. Попытками любить, что нужно. Теряю смысл, ну и пусть, невыносимой стала грусть. И в комнате, что с потолком не чужда. Я так хотела спасти тебя, обменять себя на счастье. Ты привязал меня смыслом к себе, боясь, что я рухну с неба об асфальт. Бешеными ритмами ты открыл мне темный мир. Воздушными рифмами со мною был. Так хочется тебя обнять, прижаться и забыть всех. Вспоминаю, и мне кажется, что ты совсем рядом, здесь. Так жаль, что мы не будем вместе никогда! Знай, что я рядом — мой милый пес, тебя не брошу я никогда. Я помню вкус губ, я помню все прикосновенья. И я запуталась в пустыне слов невинных. Ты отпустил меня первым. Теперь расставит все по местам для меня нужно время. Кто же ты? Где теперь? Все не так, как хотели мы. Как ты там? Сжег мосты, превращая в темный дым. Как мне быть, все забыть? В дым ответы растворить… Просто любить… Для чего, скажи мне, эти речи. Ведь меня теперь ничто не лечит.» Я была рядом с ним, не на секунду не покидая его покои. Мой ангел был все так же бледен и невозмутим. Мне казалось, что сейчас он очнется, посмотрит на меня своими смеющимися тигриными глазами и поцелует в лоб. Но он не шевелился, а я лежала рядом с ним, прильнув к бездыханной груди. Я отдыхала от бесполезных попыток воскресить друга, но добилась только одного, дыра в груди заросла, не оставив шрама. Почему он не оживает, почему? Эйприл ожила, а он нет! «Но Эйприл была лишь в клинической смерти, буквально она была жива» — говорил расудок, но я заглушала его, отказываясь верить в смерть ангела. Я поникла… замкнулась… возненавидела себя всем сердцем. Не подпускала к себе никого, кроме Блейка. Он был всегда рядом время от времени уходил и приносил крови, но я даже не смотрела в ее сторону. Мы не говорили, просто он сидел позади меня. Против него я была бессильна. На остальных же рычала… — Эмили, — прервал мои размышления голос. Впервые за несколько недель. Я не откликнулась, пропустила мимо ушей.- Эмми, у Карлайла появилась одна мысль, — снова повторил Блейк. Я отпрянула от груди Дина и посмотрела на брата, кивком призывая его к продолжению. — Дина убил Хаос, может он его и воскресит? — его голос был убедителен и вселил в меня надежду. Я поняла, что он хочет сделать. От возбуждения я потеряла дар речи и только кивнула головой. — Я готова. — Нет, тебе нужно попить. Посмотри на себя, он кивнул на зеркало, твои глаза снова стали алыми. Ты слаба. — Хорошо, я поем, только быстро, — прохрипела я. Горло высохло, тело начало иссыхать. От этой идеи я воспрянула и почувствовала невыносимый голод. — Тебе надо поохотиться, — начал Блейк, но я не стала слушать. — Я не отойду от него, — брат послушно кивнул и вышел за едой для меня. Я почуяла запах крови. Вязкий, сладкий, долгожданный… Из горла раздался нетерпеливый рык. Было больно, ощущение, что все горит, как будто огонь пожирает мое горло. Один глоток крови, доставил мне несказанное наслаждение. — Кто это? — спросила я. — Рысь, — нахмурился Блейк. Я с ним не разговаривала, но знала что он пытается перейти на нашу диету. И ему не очень это нравиться, но брат не показывает виду. Я потрепала его по голове. Мой младший брат теперь уже на голову выше меня. Я опустошила стакан с кровью и почувствовала прилив сил. Голова перестала болеть, пожар утих, но опять нахлынула боль, теперь еще сильнее, чем прежде. — Пора, — сказала я. Блейк кивнула и подойдя к кровати поднял тело Дина.- Что ты делаешь? — Несу его в гостиную. Эмили, не только ты его любишь. Они его семья и должны присутствовать при этом. Даже если не получиться, они… — Все получиться! ЗАТКНИСЬ, и неси его вниз. На сердце скреблись кошки. Я взглянула в зеркало опустевшей комнаты. Глаза начали приобретать тигриный оттенок. Скоро опять станут зелеными. Я хотела улыбнуться, но губы не двигались, боль сковала их. Я вдохнула и вышла на свет. Все смотрели, кто на меня, кто на Дина, кто на Блейка. — Думаю, без дырки в сердце вероятность, что он оживет больше, — заметил Эммет. Он был каким-то нервным и чуть диковатым, за своей напущенной веселостью он прятал грусть потери брата. Даже сейчас он пытается шутить, вот только чувство юмора пропало. В сердце Калленов вселилась надежда. Они тоже не хотели верить в смерть сына и брата. Блейк взял меня за руку, а я взяла Дина. Проведя пальцами по его щеке, я прошептала: — Я спасу тебя, Дин… Оторвав от него взгляд я повернулась к брату. Мы понимали друг друга без слов. Начинаем. На счет три. Раз… Два… Три… Я отпустила руку Дина, но крепче сжала руку Блейка. Мы начали читать заклятье. Из свободных рук вырвались потоки света и тьмы. Они сплетались, смешивались. проникали друг в друга и синтезировали. Я вспомнила свой сон, когда меня охватывало пламя огня. Сейчас я была посреди этого сна, только в окружении кое-чего похуже бушующей стихии. Я была среди источника мощнейшей силы. Если его упустить умрут все, если научиться использовать, спасу жизнь. Свет и тьма, окутали все, пока не стали маленьким цветком. Бушующий океан исчез, превратившись в спокойное море, заключенной внутри двух тел. Я подставила руку, на которую опустилась белая лилия. Это любимый цветок Дин, только наполненный какой-то серебристой жидкостью. Я знала, что с ней надо делать. Я опустилась рядом с возлюбленным. Аккуратными движениями приоткрыла его рот и вылила туда все жидкость. Я не могла дышать от предвкушения. Убрала с его лба волосы, провела пальцами по щеке, но Дин не откликнулся. — Дин, ты слышишь меня? Дин! — шептала я.- Очнись, Дин! Элис! Ты видишь что-нибудь. Вампирша заглянула в будущее, но вернувшись обратно было сразу ясно, что ничего хорошего она не видела. Я чувствовала, как последняя кроха надежды в сердцах Калленов рассыпалась в прах. Я обманута, теперь и обокрадена я. Нет на память мне: не писем, ни кольца. Молча, я уже не могу ждать молча, вызывая бурю в своем сознании. Ни на что, я уже ни на что не надеялась, просто верила всему, что ты говорил. Дин, прислушайся к звуку, услышь мой голос. Молча, я уже не могу ждать молча. Мне нужны перемены, нужно высказаться. Развей мою грусть, уничтожь то, что причиняет такие страдания, заглуши мою боль. Хочу выбраться, несмотря на дождь. Я знаю, что мы не вместе больше, но я знаю, что нужно делать. Развей мою грусть, очнись, Дин, пожалуйста! — Эмили, — услышала я голос ворвавшийся в мои рыдания и мольбы, — уже поздно… мы опоздали. Я обернулась у Эдварду: — Когда ты узнал, что Белла умерла, что ты сделал? Ты чуть не покончил с собой и спасти тебя могла только она. А меня спасать НЕКОМУ! Обрати человека в опору своего существования — и его смерть сделает тебя ещё более слабым и уязвимым, чем прежде. А я стала несчастной. Человек может ни во что не верить, но где-то в глубине души у него все-таки теплится ощущение, что смерть — это не конец. Жизнь — только глава в бесконечно длинной книге. Но что делать, когда обрывается не твоя жизнь, а того, кто заставлял писать эту книгу. Что с этим делать? Я не знала и не хотела думать. Буль ослепляла меня, заставляла кричать, умолять, плакать. — ДИН, слышишь меня? Ты бесчувственный козел! Как ты можешь лежать тут и не откликаться, когда мне так плохо! Я умоляла тебя, но ты не очнулся, я вылечила твои раны, но ты опять не очнулся, теперь, выпив этот долбанный напиток, ты опять спишь? Что я еще должна сделать, ЧТО? Я люблю тебя. Я буду притворяться, что мне тоже нравиться кровь лани, как и тебе. Я позволю тебе обогнать меня. Я готова в дождь идти за тобой, хоть на край света. Я люблю тебя. Так сильно, что меня это бесит. Выбери меня, а не смерть. Люби меня, мой гадёныш, — наши губы соприкоснулись. раньше они не были такими ледяными и твердыми, но сейчас, когда он бездыханен… В этот момент разрушились все мои детские мечты, вся вера в сказки, в которых говорилось, что любовь побеждает все, даже смерть. Так жаль любовь, всякую любовь, обречённую угаснуть рано или поздно в рыданиях и сожалениях. Но не в это раз. Я услышала стук, всего один, глухой, долгий и тяжелый стук, который эхом раздался в моем искалеченном сердце. Как же я была рада, что у вурдалаков сердце бьется. Спустя долгую паузу я услышала еще один такой же тяжелый стук. Но в это раз он сопровождался глубоким вдохом. Грудь Дина равномерно вздымалась и опускалась, сердце медленно билось, тело возлюбленного, как будто нехотя, приходило в норму. И решающим моментом в его воскрешении стали дрогнувшие веки и тигриные глаза, показавшиеся из-под них. — Дин, — вырвавшийся из моей гриди звук, был больше похож на выдох, чем на имя. Когда два благородных сердца действительно любят, их любовь сильнее, чем сама смерть. Потому что любовь — свободна, она никогда не подчиняется судьбе. Слезы радости хлынули из изумрудных глаз. — Эмили, — голос Дина был хриплым, — я так и не успел тебя спросит. Я засмеялась: — Спрашивай, что хочешь! — Ты выйдешь за меня? — его лицо сияло жизнью, глаза сияли. У меня перехватило дыхание. Он сделал мне предложение. Так неожиданно. Мне страшно потерять свет его глаз, не ощущать ночами его дыханье, я боюсь одиночества и опят его потерять. И сейчас он сделал мне предложение связать свою жизнь с его навеки веков. — ДА! — ответила я и поцеловала его.