В этот раз (Time around)

Глава 1. В лес. И мы почувствовали это как дрожь от прошедшего поезда той, другой жизни глубоко под землей.

Эмма едва успела пригнуться, уберегая лицо от хлестнувшей ветки. Продралась через переплетение ветвей, шепотом выругалась. Ботинки её вязли в грязи, какие-то обломки кружились в водовороте вокруг лодыжек, плечи начинало ломить, а в икрах зарождалось жжение от слишком быстрого бега. Человек, которого она преследовала, был быстр и, казалось, знал лес куда лучше. Он ограбил городскую бензоколонку, взял несколько сотен долларов и множество лотерейных билетов. Ошибку он допустил всего одну, когда запланировал свое ограбление именно на то время, в которое Эмма обычно ходила обедать в «У бабушки» - небольшой ресторанчик по соседству - тем самым предоставив ей возможность начать преследование тотчас же. Она резко остановилась, наткнувшись на склонившееся к земле дерево – на бегу неловко ткнулась плечом в крепкий ствол, да так, что по нему пошла вибрация, отозвавшаяся болью. Пришлось сделать паузу – перевести дыхание, вслушаться, пытаясь определить, где сейчас находится преследуемый. Свет быстро иссякал, а у неё не было никакого представления о том, кем был человек, и потихоньку Эмма начинала сомневаться в том, что сумеет помешать ему уйти. В лесу было влажно, с каждым мгновением становилось всё холоднее, и гром, громыхающий уже почти над головой, предвещал очередную грозу в бесконечной веренице других гроз, которых за последнее время было уж очень много… Наконец, она услышала голос человека где-то слева и снова двинулась вперед, пробираясь через переплетения ветвей и игнорируя остающиеся на жакете и в волосах листья и мелкий мусор. Оглядываясь по пути, она поняла, что они уже довольно далеки от центра, неподалеку от заброшенной шахты, куда Генри как-то убежал и где попался в ловушку… Человека она увидела внезапно, в нескольких шагах от себя. Он отчаянно пытался высвободить застрявшую в гнилом бревне ступню – Эмма даже удивилась мимолетно, как это он ухитрился её туда загнать. Заметив её, человек замер, а потом поднял руки в общепринятом жесте капитуляции. Пришлось вздохнуть и идти вызволять придурка, стараясь не показать, как на самом деле она сама устала и запыхалась. Где-то над их головами вспыхивали зарницы, заставляя обоих вздрагивать и пригибаться к земле, гром грохотал, будто грузовой поезд, и воздух вокруг был наэлектризован так, что едва ли не гудел. Эмма толком не поняла, в какой момент земля у её ног словно бы потекла, сделалась жидкой и вязкой. Просто хлюпнуло у ботинок, и она провалилась чуть ли не по колено. Взмахнула руками, встречаясь глазами с человеком – тот смотрел тупо, почти без удивления – запаниковала, дергаясь, стараясь вырваться из внезапно разверзшейся трясины… И заскользила, закувыркалась вниз, вниз… Под землю. Попытки цепляться за корни и почву по сторонам не дали ничего, не замедлили спуска. Эмма успела заметить, как блестят внизу какие-то осколки за мгновение до того, как приземлилась, наконец, на холодную твердую землю.

***

Боль взорвалась вспышкой света под веками, и Эмма застонала, сворачиваясь в клубок, стараясь отгородиться от того, что разбудило её. Тело возвращалось к ней медленно, конвульсивно вздрагивая и дергаясь, с болью и звоном в ушах, с ознобом, но всё-таки руки и ноги были на месте, и она сказала себе, что это, в принципе, просто великолепно. Тело, впрочем, было с ней по этому вопросу не согласно. Грязные волосы лезли ей в рот, и она выплюнула их – впрочем, получилось это не очень хорошо, потому что лежала она лицом вниз на подстилке из листьев и веток, наполовину в грязи. И только двинув рукой, проверяя, получится ли, не сломалась ли при падении хрупкая кость, она осознала, что одежда куда-то делась. Вся. Информации отчаянно не хватало – пришлось открыть глаза, моргнуть, возвращая зрению четкость. Сразу стало легче – совсем голой она всё-таки не была, спину прикрывала грубая ткань – что-то вроде попоны или мешковины… А потом Эмма ощутила на плечах чужие руки и вдруг осознала – они были и до этого, только отдернулись словно в испуге, когда она очнулась и попыталась двигаться, а сейчас вот появились опять. Её встряхнули, тихий голос у левого уха просительно зашептал: «Ох, пожалуйста… Пожалуйста, не будьте мертвы… Ох… Давайте, пожалуйста, очнитесь…» Она застонала, на этот громче, и руки исчезли совсем. Было слышно – шорох листьев, словно кто-то на шаг отшатнулся в испуге, тихий возглас удивления… звук падения… Повернув голову, она увидела мужчину средних лет – он сидел, по-видимому, там же, где упал, одетый во что-то грубое, неприятного грязно-коричневого оттенка. Спутанные каштановые волосы свисали на лицо, и руки мужчина поднял в миролюбивом, испуганном жесте, словно говоря – «Видите? Я безопасен». Всё, что она могла разглядеть помимо этого – яркие карие глаза, блестящие за волосами. - Вы в порядке? – спросил он всё так же тихо, и голос прозвучал робко, почти испуганно – под стать всей его позе. Она поднялась на колени, оборачиваясь тканью, как простыней или полотенцем. Кажется, это был плащ, но Эмма не была уверена, что сообразит, как его правильно затянуть. И в том, что плащ не распахнется в самый неподходящий момент. Она даже слегка покраснела, понимая – под ним она всё-таки оказалась совершенно голой. Чувствуя себя испуганной и потерянной, она поднялась на ноги, плотнее укутываясь в ткань. Мужчина не пытался подняться – так и сидел, глядя на неё настороженно, почти испуганно, но когда Эмма протянула ему руку – всё-таки взялся за неё. Правда, пальцы его подрагивали в её ладони, но когда она потянула его на себя, помогая подняться, он ухватил лежащую рядом палку – с такими путешествовали в старину пилигримы, подумалось Эмме невпопад – и сумел встать, перенося большую часть веса на привычное дерево. Там, где он касался своего импровизированного посоха, дерево блестело, отполированное его руками – следы долгого использования. - Спасибо, - пробормотал он, нервно заправляя прядь волос за ухо. И только тогда Эмма смогла хорошо рассмотреть его лицо. Рванувшись вперед, ухватила его за воротник туники, дернула на себя, наверняка причиняя боль. - Голд? – прорычала она яростно, почти по-звериному, ещё толком не зная, что сейчас сделает с этим человеком… Он заслонился от неё, словно ожидая удара. Выкрикнул отчаянно: - У меня ничего нет! Он не знал имени, поняв «золото». Испуганная внезапностью его реакции – она ожидала чего угодно, но не такого! – Эмма отпустила воротник. Мужчина отшатнулся от неё, упал на спину, поспешно отполз назад, глядя на неё снизу вверх с какой-то обреченностью. Глаза у него были широко открытые, влажные. Ребра ходили ходуном. - Не надо! Я ни… ничего не делал… И только тогда она впервые огляделась, понимая – это совсем не тот лес, что окружал Сторибрук. Деревья выше и темнее. В одну сторону в лесную чащу уходила раздолбанная грязная дорога – по такой, наверное, даже на телеге не больно проедешь. В другую лес редел, открывая вид на долину – там, между высоких холмов, сгрудились в беспорядке натыканные маленькие деревянные домики, над которыми, на далеком горизонте, наливалось жутким багрянцем небо. Цвет, не свойственный ни закату, ни рассвету. Она перевела взгляд с неба на человека перед собой – знакомого и незнакомого одновременно. - Где я, черт побери? – выдавила она из себя, нервно поддергивая ткань, и услышала едва различимый ответ: - Это… вотчина Герцога. Мужчина дернулся назад, когда она шагнула ближе, боясь не расслышать. И именно тогда на Эмму нахлынуло ощущение непоправимости происходящего. Это было невероятно, но она точно знала, где, должно быть, находится. - Дерьмо.