Undead

Мелкие, холодные и противные, как скрежет пальцев по стеклу, капли дождя настойчиво забирались за шиворот куртки. Грейвз нервничал. Серые подворотни и сверкающие вульгарно яркими вывесками и плакатами безнадежно грязные стены трущоб Нового Орлеана, за плотной завесой дождя кажущиеся еще более неприглядными и неприятными, чем обычно, словно надвигались на него, грозя запереть навсегда в своей мрачности, пошлости и порочности. Он чувствовал на себе взгляды прохожих, злобные, затравленные или непонимающие. Непохожий, думали люди, глядя на него. Другой. К тому же и белый. Грейвз не принадлежал этому месту, он знал это. Новый Орлеан. Грязь, злоба и хаос, которые никто даже и не пытается спрятать под маской мнимого благополучия. Другой мир с другими правилами, которые Грейвз никогда не принял и понял бы. Отвратительный мир. «Сделать свою работу, лишь сделать свою работу, и бежать, бежать отсюда, бежать скорее», - мысленно повторял Персиваль, нервно комкая в руке бумажку с адресом и ускоряя шаг. Дождь все усиливался. Грейвз кутался в пальто, почти насквозь промокшее, и озирался по сторонам. Идти оставалось недолго, однако, пройдя еще два поворота, мужчина оказался в тупике. Угол двух зданий, пугающе одинаковых и почти налезших друг на друга, и мусорные баки. Явно не то место, которое ему описали при отправлении. Черт. Кажется, он свернул не туда и заблудился. Черт. Черт. Мужчина огляделся. Отлично. Вокруг никого, у кого можно узнать дорогу. Грейвз выругался сквозь зубы и двинулся дальше, рискуя заблудиться окончательно. Дом за домом, и опять никого в пределах видимлсти, словно назло. Грейвз уже чувствовал нарастающее раздражение, когда вдруг заметил за очередным поворотом кого-то, устало привалившегося к стене. Этот "кто-то" при ближайшем рассмотрении оказался юношей-оборванцем, очень болезненного и измученного вида. Мальчик стоял, сгорбившись и опустив голову, словно ожидал удара. - Хэй, - тихо позвал Грейвз, подойдя ближе. Мальчик только слабо дернулся в ответ, попытавшись поднять голову, и Персиваль увидел, что тот дышит с трудом, а на мертвенно белом лбу блестят капли пота. Черт. Очередной юнец, загибающийся от ломки. Сколько таких умерло в этой грязи, захлебываясь собственной болью и кровью? Сломавших свои жизни собственными же руками. И во имя чего? Грейвз всегда считал страсть к наркотикам проявлением слабости и глупости, а потому презирал, но теперь, стоя под этим чертовым дождем и глядя на совершенно незнакомого юношу, он не находил в себе сил отвернуться и пойти дальше, как сделал бы любой другой на его месте. Таких, как этот мальчик, не спасти, верно ведь? Местные не обращают внимания, когда кто-то погибает, упав в грязь и не сумев подняться - такова жизнь в Новом Орлеане, почти такая же суровая и дикая, как жизнь в джунглях. Каждый печется только о своей шкуре и своем кошельке, и, знаете, в этом есть смысл, когда любой прохожий на улице может достать из кармана «глок» и вышибить из тебя мозги. Но черт. - Эй, парень! - снова позвал Грейвз, легонько встряхнув мальчишку за плечо. Тот открыл глаза на какое-то кратчайшее мгновение, окинув Персиваля невидящим взглядом, но через секунду веки юноши опустились и он, обмякнув, сполз вниз по стене, в грязь. Грейвз сам не понял, как так получилось, но он дернулся в тот же момент, почти инстинктивно, подхватывая мальчика на руки, не давая упасть. Черт. Черт. Черт. Дерьмо. Грейвз сделал глубокий вдох, потом еще один. Бумажка с адресом, который Персиваль, конечно, не успел запомнить, уже утонула в одной из многочисленных луж, а сам он промок, похоже, до костей. А мальчишка... он не знал даже имени. Быть может, это малолетний вор или убийца, или неуравновешенный психопат, для которого сдохнуть в этой подворотне будет едва ли не счастливым концом? К черту. Персиваль Грейвз все-таки не бездушная сволочь. И мужчина снова глубоко вздохнул, не то обреченно, потому что совершенно не знал, что делать дальше, не то облегченно, потому что этот сраный дождь, наконец, закончился.