Acies

На этой планете существует одна великая истина — независимо от того кем ты являешься и что ты делаешь, когда ты по-настоящему чего-то желаешь — ты достигнешь этого. Ведь такое желание зародилось в душе вселенной. И это и есть твое предназначение на земле. Душа мира питается счастьем человеческим, счастьем, но так же и горем, завистью, ревностью. У человека одна единственная важность — следовать своей судьбе до конца. В ней всё. И помни, что когда ты чего-нибудь хочешь — вся вселенная будет способствовать тому, чтобы желание твоё сбылось. Пауло Коэльо.       Он ждал этого момента не один день, не неделю, не даже месяц. Каждый год в тайне он грезил о нем, представляя, что всё вот-вот изменится. И изменилось! Теперь, представляя его, он уверен в себе, в своих близких, в своих мечтах и чувствах. Вероятно, это и есть самое главное — вера в лучшее.       Но он не жалеет, никогда не жалел о прошлом. Оно было, готовило его к настоящему. С горечью понимает, что никогда ни о чем не надо сожалеть, оглядываясь назад. Там ничего нет, кроме руин и мертвых воспоминаний. Ничего живого. И он это знает, знает, как никто другой. Какая разница, что когда-то было? Это уже прошлое, и оно умерло, стирая за собой все следы и обрывки фраз. А сегодня настоящее. И оно будет завтра и каждый последующий день его жизни. К нему придет всё, как только он это «всё» отпустит.       И снова одна и та же подпись: «Иккинг Хеддок III». Нет, он не отпустит, будет надеяться и ждать, но ведь сил-то больше нет. И снова всем знакомая печать, символ Олуха, шелест бумаги и зажмуренные глаза, ждать, он будет ждать.       Беззубик тихо посапывает на своем законном месте. Иккинг поднимает на него глаза, но все-таки возвращается к посланию. Человек понимает, что его дракон обманчиво тих и это был бы не он, если бы поверил в то, что «злобное порождение молнии и самой смерти» спит, а не прислушивается к каждому звуку в комнате, но не открывает глаза, потому что слишком умен и прекрасно знает, что какие-то вещи его наездник должен делать сам.       Он хмыкает и безжизненным взглядом смотрит на текст, затем сворачивает его трубочкой и подходит к окну. На улице необычайно темно, луна, что должна в полночь светить ярким светом, скрылась за тучами, но Иккинг все же стоит и смотрит вдаль. Он оглядывает улицу, ища своего «помощника» и найдя его, немного поднимает левый уголок губы вверх.       Мальчуган берет небольшой камушек и, не пытаясь попасть, кидает в Жуткую Жуть, что завелась под крышей в бараке одного из викингов. Этот дракон очень привязан к своей территории и в любой местности найдёт свой дом, и тот здесь — на Олухе. Иккинг стал использовать этого дракона в доставке своих писем относительно недавно, но он знал, что чтобы не случилось, но письмо дойдёт до своего получателя.       Дракончик зевает и с хмурой мордочкой оглядывается в поисках шума, а увидев Иккинга, поднимается и медленно, даже сонно летит к нему.       — Извини, извини, но придется тебе доставить это ради меня. Ты знаешь куда лететь, не в первый раз, ну, давай же.       И дракон действительно летит. Без возражений и косых взглядов. Просто он знает, понимает, что для этого человека действительно означает это письмо, на которое опять не придет ответа. «Все что мы знаем о вас — неправда…», и он в который раз убеждается в словах произнесенных вслух когда-то.       — Ответа не придет, да, братец? — паренёк так и не отвел взгляда от всё быстрее уменьшающейся точки, которая уже вскоре скрылась за поворотом.       Дракон заурчал, показывая другу насколько ему жаль. И Иккинг вздыхает, оставляя эту тему на ближайшее будущее.       — Нужно дать ей время, как считаешь? — Беззубик поднимает одно ушко, вопросительно на него смотря, — вот и я так думаю, но я слетаю к ней… после, — тут друг уже не удержался от какого-то укоризненного урчания, — знаю, знаю, просто… это будет первый мой день рождения на Олухе за такой огромный срок. Она поймет, всегда всё понимает.       Рептилия воздержалась от дальнейших комментариев, Беззубик лишь ещё разок взглянул на своего наездника и, закрывая глаза, кладёт голову на лапы.       Сейчас Иккингу не требовался ответ, он все решил давно. Парню очень хотелось окунуться в этот мир радости и забвенья, которого в такой день он еще не испытывал ни разу. Он натянуто себе улыбается и напоследок, смотря в окно, тихо произносит одними губами: «С днём рождения, Иккинг», — вот только слыша не свой голос, а тот единственный, что говорил ему это на протяжении долгих четырнадцати лет, такой родной, но исчезающий с каждой секундой.

***

      Как парень и предполагал Жуткая Жуть с самого утра была уже на родном острове, вот только без желанного ответа… Увидев её, он просто кивнул головой сам себе, и погладив по голове Беззубика, направился в кузницу. Настроение подпортилось, ведь хоть он и не ожидал увидеть сверток, но в тайне надеялся, что на его шестнадцатилетние ответ придет, но видимо ошибался.       Плевака был давно за работой, что не скрылось от парня. По лицу старого викинга капал пот, но упертый старик намеренно не обращал на это никакого внимания.       — Плевака, — протянул он, завязывая фартук для работы, — я здесь.       — Ну, наконец-то, — мужчина отвлекся от рассмотрения нового меча и повернулся к Иккингу, — чего это ты припозднился, паренек? Уже как три часа должен был быть тут.       — Да, — протянул он, почесывая затылок, — ночка выдалась беспокойная, извини.       — Бывает, бывает. А ты давай-ка лучше, принимайся за дело, люди-то ждать не будут, — он подтолкнул Иккинга ближе к разожженному огню и, напевая любимую песню, принялся за свой меч.       Парень опустил глаза и что-то непонятное, решив для себя, принялся за дело.       Неужели он опять ошибся и про его праздник никто не помнит? Или же все… просто не знают! Хотя как такое возможно? Он же все-таки сын вождя как-никак и, по-видимому, люди должны были обратить внимание на такую мелочь, как рождение наследника.       Неужели он опять один? После всего… Человека всегда страшит одиночество. Нет, у него есть друзья, отец и Беззубик. Дракон не оставляет его ни на секунду. И пусть, по-видимому, он и не понимает смысла в таком празднике, он рядом и всегда будет, а это самое главное, но вот люди… Иккингу не нужно огромного праздника, громких речей и всеобщего восхваления, как бывает у других людей в дни рождения, он просто хочет, чтобы о нём помнили вот и всё.       Всё его детство он испытывал сильное чувство одиночества. На Олухе его никогда не поздравляли с днем рождения, и пусть у них не было тогда даже шанса, но он есть сейчас, когда он здесь, он остался. Одиночество отталкивает холодной стужей. Оно овеяно грустью и не может вызывать в людях ни симпатии, ни интереса, ни каких-то других положительных чувств. Каждый человек стыдится своего одиночества. Но в той или иной степени одиночество — это удел каждого из нас.       И Иккинг готов закричать, снова, громко, безудержно. Закричать так, что бы его услышали все, но он не может. Он понимает, что наше существование начинается всего лишь с одинокого единственного крика, крика который разорвет душу на множество мелких осколков.       Человек сжимает безжизненную железяку, он просто устал, думал, что сегодня все изменится, будет по другому, что никто не забудет, но отец ничего не сказал, Плевака тоже, а может…       Беззубик, чувствуя настроение своего наездника, утыкается носом в его бедро и Иккинг немного успокаиваясь, гладит друга по чешуйчатой голове. Дракон урчит, показывая, что он рядом.       — Плевака, — подает парень голос, — мы с Беззубиком сходим в большой зал, не теряй нас.       — Хорошо, — говорит он, не поднимая головы, — только давайте быстрее, работы-то много.       Иккинг кивает и почти бегом несётся туда, где, по всей видимости, должны быть его друзья.       Так все и оказалось. Ребята, занявшие один из больших деревянных столов, сидели вместе и оживленно о чем-то переговаривались.       На сердце юного викинга потеплело. Они его друзья, как же он мог усомниться в них? Астрид… Его девушка уж точно не могла забыть о нём.       — Эй, ребята, — позвал он их подходя ближе.       Но они не откликнулись, продолжая толи переругиваться, толи ещё только раздражаться.       — Вы чего это?       — О, драконий пастух тоже тут, ну что, Иккинг, готов проиграть мне в очередных гонках на драконах?       — Эм, Сморкала, насколько мне помниться, я еще ни разу не проигрывал тебе. С чего такая уверенность в победе? — Иккинг поднял одну бровь и посмотрел на незадачливого хвастуна.       — Я же Йоргенсон, а мы никогда не проигрываем.       Не успел парень снова открыть рот, как его перебили выкрики других драконьих наездников. Все как один закричали на Сморкалу, доказывая каждый свою точку зрения.       — М, — протянул Иккинг, поднимая один палец вверх, — Астрид, можно тебя?       Девушка кинула на него быстрый взгляд и, сказав: «Не сейчас, Иккинг, я занята», вернулась к горячему спору.       Парень опустил голову и кивнул уже не смотревшей на него девушке. Беззубик по драконьи заурчал и снова подставляя голову под руку к другу попытался утешить парня.       — Все нормально, брат, пойдем-ка, у нас действительно много работы.       Иккинг просто ушёл из главного зала, оставляя решение проблемы драконьих гонок на разгорячённые головы своих друзей.       Плевака не соврал о большом количестве работы предстоящей Иккингу, да парень и не возражал, он покорно согласился помочь старому ворчуну еще и с его обязанностями, за что получил огромную благодарность и постукивание по плечу, от которого, к слову, у парня чуть позвоночник не рассыпался, но он покорно стерпел это и, отправив друга отдыхать, принялся за дело.       Время нещадно неслось, все быстрее приближаясь к обеду, но Иккинг и не думал останавливаться, мысли нагнетали, металл становился все горячее, грозясь совсем расплавиться, а в кузнице становилось настолько душно, что временами было невозможно сделать и вдоха.       Время — это вообще самое важное, что только может быть. И мы не выбираем его, оно быстротечно и нещадно. Тот, кто говорил, что оно лечит все раны, лгал. Время помогает только научиться пережить удар судьбы, а потом продолжать жить с этими ранами. Но, всё равно, каждое утро, стоит только открыть глаза, ощущать потерю чего-то. И нам не скрыться — это наша судьба, судьба всего человечества.       Иккинг отвлекается от работы, конечно, обед. Но он не вернется в большой зал, а останется здесь, на своем законном месте, за работой.       Беззубок из-за своих габаритов опять что-то сбрасывает с высокой полки хвостом, наездник вздыхает, но ничего не говорит, просто гладит его по чешуе и продолжает работу. Но, по всей видимости, дракона это не устраивает, он продолжает лесть к своему человеку, сбрасывая все на своем пути.       — Беззубик, — тянет Иккинг, — ну и что ты творишь? Нам с тобой Плевака за это спасибо не скажет.       Но дракон продолжает ластиться даже несмотря на ворчание. Иккинг только смеётся и гладит названного брата. Однако этого дракону кажется мало. Он кивает головой в сторону выхода, и наездник сразу понимает, в чем дело.        — Прости, друг, но не сейчас. Я должен закончить.       Беззубик наклоняет голову и издает жалобный полурык — полустон, но это не задевает Иккинга, он задумчиво берет следующие непонятные дракону детали и подносит к огню.       Ночная Фурия не перестает свои попытки, но его верный друг просто махает на него рукой. Тогда Беззубик скорчив рожицу, оскаливается, и из десен появляются острые зубы. Дракон издает рык и хватает горе изобретателя за протез ноги.       — Ау, Беззубик, ну, ты чего еще удумал? — парень растягивает губы в улыбке и весело смеясь, пытается вырвать «ногу» из острой хватки товарища.       Но с Ночной Фурией такой фокус не проходит. Дракон выволакивает из кузницы своего друга и бросает на промерзшую землю.       — Ну, и что дальше? — Иккинг так и продолжает лежать на земле, лишь скрещивает на груди руки, — Закинешь меня на спину и привяжешь? — дракон опускает уши и вопросительно смотрит на своего наездника, — ну, да, ты прав это-то тебе сделать сложновато будет.       Беззубик снова урчит и поднимает друга на ноги уже готовый отправиться ввысь, вот только Иккинг опять смеётся и погладив того по голове возвращается в кузницу.       Дракон опускает ушки и не моргающим взглядом смотрит на работающего викинга, так будто ничего и не случилось, вот только в кузницу он больше не заходит.       Обед заканчивается и Иккинг слышит весёлые голоса людей, смех Астрид, бас отца и шум от ударов шлемов близнецов. Парень вздыхает, он должен продолжать работать — это отвлечет от ненужных мыслей, вот только Беззубик похоже вправду обиделся на него. Юный викинг смотрит на своего верного дракона, который, положив мордочку на лапы, даже не взглянул на него, хотя Иккинг и знает, что тот чувствует его взгляд.       Парню становится стыдно, ведь он совсем не хотел обижать своего брата, просто настроение не для полетов, ему хочется отвлечься, а там, наверху он останется один на один со своими мыслями, но Беззубик — дракон с характером, поэтому так просто викингу теперь не отделаться. Иккинг улыбается, ведь животные — это существа, которым неважно красивый ты или урод, толст ты или тонок, умен или не очень, — близнецы отменное доказательство этого, — богатый или же бедный. Они всегда останутся верны.       У всех у нас есть свои минусы. Кто-то их хорошо прячет, кто-то наоборот их показывает. Животные всегда честны с нами, они наши друзья, наша опора.       Иккинг снова вздыхает, он качает головой и идет по направлению к дракону. Беззубик поднимает голову и хвост вопросительно смотря на наездника, но тот просто улыбается.       — Идем, брат, время полетать.       И Беззубик бежит за человеком идущим недалеко впереди него. Он не знает куда они, но он идет, и будет идти всегда. Он верит, верит своему другу, брату, наезднику. И ведь Иккинг не подведет. Он навеки останется собой, таким, каким создала его сама Жизнь. И у него она всего одна, такая, какая есть. Он не хочет провести её сожалея, обижаясь или злясь. Он будет храбрым, верить в себя. Делать то, от чего поёт душа. Рисковать. Ведь она одна. Одна жизнь. И он гордиться ею.       Дракон и его наездник останавливаются у родного дома. Иккинг просит подождать, а сам бежит на второй этаж в свою спальню.       Комната чисто убрана и вещей в ней не много, но это его дом, его родной дом. Рядом с кроватью стоит большой сундук, он медленно его открывает, боясь что-то помять или зацепить, и смотрит внутрь. Там действительно много различных вещей: маленький игрушечный дракон из детства, чертежи, письма…       Иккинг находит нужную ему вещь и бежит из дома, временами спотыкаясь, но следуя только вперед.       Беззубик стоял на том же месте, где его и оставили. Он с интересом и недоверием рассматривал подошедшего Иккинга с его изобретением. Хвост. Автоматический протез.       — Ну, и чего ты так уставился, — улыбается юноша, — это хвост и он не укусит. Я его немного подремонтировал после… Беззубик!       Как только парень его прикрепил, дракон сорвался с места и взмыл в яркое голубое небо, совсем как прошлый раз. Иккинг счастливо улыбнулся и, покачав головой, вернулся в кузницу доделывать остаток работы, ведь у него сегодня день рождения… Грустные люди всегда пытаются и делают других людей счастливыми. Потому что они знают, как это ужасно.