Гений поневоле

Дни снова вернулись в привычное русло, но уже все казалось не таким, как прежде. Оказывается, у чуунинов было больше обязательств. Так, например, в мою работу попали дежурства в резиденции Хокаге. За них, к счастью, доплачивали, и довольно неплохо. Как-то раз, общаясь с Юми-сан — так звали женщину, которая менторила меня в резиденции Хокаге — я локтем задела стопку бумаг и спровоцировала дождь из листовок. Это оказались заявки от гражданских, ежедневно приходившие на рассмотрение. Я тут же вызвалась помочь Юми-сан и принялась собирать упавшее обратно в стопку, и вдруг заметила странную закономерность. Имя клана Учиха фигурировало почти на каждом листе. Приглядевшись, я обнаружила закономерность: люди жаловались на полицию Учих, что те превышают полномочия. Некоторые свидетельствовали о драках и стычках. Один торговец сообщил, что красноглазый парень приснился ему в кошмарах и угрожал уничтожить всю семью. Смешно, конечно, выглядело притянутым за уши, да и Цукиеми так не работает, но тем не менее… Все это отлично характеризовало гуляющие по Конохе волнения. Учиха внезапно стали проблемой. Такой, которую просто так не задавишь и не скроешь. Невооруженным взглядом было видно, что беспорядки грозятся перейти во что-то большее. Переворот? Революция? Пока было рано говорить. Куро как-то появился у моего дома и попросил переговорить наедине. Удивленная (раньше Учиха почти никогда не заходил ко мне), я завела его к себе в комнату. Заметив на стене развешанные платки и красноречивую размашистую подпись «Дейдара лох», он сначала удивлённо похлопал длинными ресницами, а потом громко засмеялся. — Я-то думал, ты выкинула все, что он тебе дал… А ты на стену… Ой, не могу… Сочувствую я твоим врагам, Шиками-чан! Я весело фыркнула. — Невнимательный шиноби — мертвый шиноби. Я решила повесить себе это, как напоминание. — Кхм. Мне нравится. Понятно, а главное, какой доступный перевод, — прыснул Куро. — Ладно, я в общем-то, не за этим пришел… Взгляд ониксовых глаз цепко ухватился за меня, и я вдруг ощутила, что беззастенчиво пялюсь на него уже какое-то время, и это не осталось для Куро незамеченным. Я хотела была отвернуться, сбросить его взгляд с себя, как вдруг Учиха взял меня за руки. От такого, казалось бы, незначительного действия у меня побежали мурашки. Ладони у Куро были теплые, почти горячие. — Шиками, — мягко прошептал он, добивая уже потерявшуюся в непонимании меня. — Д-да? На мгновение мне показалось, что сейчас он скажет что-то важное, что-то, что заставит мое равномерное дыхание сбиться. Это ощущение скользнуло по лопаткам, лениво коснулось задней стороны шеи и зацепилось за взгляд Учихи. Я была уверена, что только что он разглядывал меня с одной ему ведомой целью, специально медленно, чтобы я заметила. И стоило мне ухватиться за эту мысль, как темнота в глазах Куро перестала казаться обволакивающей. Его взгляд изменился, став цепким и острым, и я с сожалением подумала, что волнующий момент прошел. — Пожалуйста, Шиками, не связывайся с кланом Учиха и по возможности обходи его стороной. — Все совсем плохо? — Да. Мне не стоит говорить об этом, но… Кажется, назревает конфликт. Впрочем, верхушка Конохи и так об этом знает. Куро смотрел мне в глаза, долгим-долгим взглядом, будто спрашивая «ты понимаешь, что я имею в виду?» Бездна в его глазах уже не манила, но беззастенчиво изучала. И кажется, мне удалось оправдать его ожидания. — Ты не удивлена. — Кажется, что-то в таком духе я предполагала. Куро шумно выдохнул и легко улыбнулся, будто бы мы только что не говорили о чем-то серьезном. Его руки несильно сжали мои ладони в своих. — Догадалась, да? Как всегда, малышка Шиками хвастается своим острым умом, как бы не порезаться. — Эй! Я не малышка, и я не хвастаюсь! — не смогла я не поддаться на такую очевидную провокацию. — Да-да, конечно, — Куро заливисто засмеялся и ставшим уже привычным жестом легко потрепал меня по макушке. Волосы, в этот раз не собранные в жесткий хвост, податливо рассыпались по плечам. Я удивленно смотрела в лицо Куро, наблюдая какую-то странную мягкость и очарование в темных глазах. Мурашки побежали вверх, и я вдруг словила себя на мысли, что мне это нравится. Нравится, когда он так смотрит на меня. Подождите, «нравится»? В какой момент появилось это странное чувство возбуждения? Разум предательски сообщает, что некоторое время назад. Так сказать, привет пубертат. Мне нравится… Куро? От этой простой и понятной мысли мне стало не по себе. Очнись, Шиками, тебе всего тринадцать лет! Хотя, конечно, шиноби взрослеют гораздо быстрее обычных людей, жизнь заставляет и все такое… Но… Но… Черт побери, да почему именно сейчас я думаю о таких вещах? Это все так не вовремя. Я дрожала от страха, когда представляла, что близится дальше. Я не была слепой: назревали массовые беспорядки, клан Учиха становился взрывчаткой, неизвестно в какой момент собирающейся выстрелить. Кроме того, меня беспокоило, что когда-то Итачи должен вырезать собственный клан, и я даже не могла предсказать, когда именно. Связано ли его будущее решение с текущей обстановкой, или независима и полностью рандомно, я тоже не могла сказать. Когда-то наступит то самое время, из-за которого Саске станет таким, каким я помнила его из своих туманных, навеянных Орочимару, воспоминаний. Когда не станет его клана… И то, что Куро тоже был Учиха, меня очень сильно тревожило. Я не знала, когда это случится. Не знала, в какой момент Итачи сойдет с ума настолько, чтобы всех перерезать. Я предупреждала и Шикаку, и Иноичи, и Четвертого Хокаге, один раз меня еще расспрашивал и Третий. Все они знали то, что знала я. Мне оставалось только надеяться, что умные взрослые разберутся с этим знанием лучше, чем я. Но противное скользкое чувство, что ничего не изменится, преследовало меня. Я ведь и про Кьюби предупреждала, да только, помогло ли это? Со слов Шикаку, они сделали все, что могли… Только вот этого всего оказалось недостаточно, чтобы предотвратить ярость демона. С кланом Учиха я знала и того меньше. Правда в том, что я не знала практически ничего, и это меня пугало. — Куро, пожалуйста… береги себя.

***

На следующий день меня вызвали к Хокаге, чтобы сообщить, что меня приставили к команде Теней — она состояла из Шикао — моего двоюродного дяди, Касуги и меня. Как мне объяснили, в миссию требовалось несколько ниндзя из клана Нара, к тому же, дядя Шикао взял на себя роль обучить нас битве в поле. Мой отец, Шикаку Нара, являлся мозгом деревни и в далекие миссии не ходил уже очень давно. Это была долгая миссия длиной в полтора месяца. Со своей командой три я никогда так долго не была вдали от дома. Мы постоянно перемещались с места на место, выслеживая шпионов. Иногда приходилось спать в лесу под дождем, пару раз пришлось принять облик местных жителей, а один раз мне даже довелось стать воришкой свитков из борделя в маленьком городке у границы со страной Риса. Но самое главное — дядя Шикао научил меня и Касугу парочке интересных приемов. Другими словами, миссия должна была стать для меня одним из опорных шагов в дальнейшую жизнь. А еще… у меня было время подумать над моими чувствами к Куро Учиха. Выходило… паршиво. В конце концов я призналась себе, что он мне, бесспорно, нравится. Но это было так неправильно и невовремя! Мне же всего лишь тринадцать лет! И это вообще, вот вообще было не вовремя. Но разве я выбирала? Если бы у меня был выбор, я бы предпочла вообще ни в кого не влюбляться. И я боялась… Чертовски боялась за Куро. Назревал переворот, это было очевидно. Обстановка между Конохой и кланом Учиха накалялась, готовая перерасти в гражданскую войну. И хотя активных действий ни одна из сторон не принимала, я чувствовала: скоро что-то случится. И Куро может пострадать. Чувство страха буквально зашкаливало, когда я об этом думала. В общем, вернулась я в Коноху в очень тревожном состоянии, и, сразу после отчета Хокаге, побежала его искать. Учиха обнаружился сидящим на мосту у речки. Ссутулившийся, мрачный, будто бы потерянный. — Привет, Шиками, — сказал он, не обернувшись. И как только почувствовал? Все-таки у Куро просто невероятно хорошо развиты сенсорные навыки. — Что случилось? Я присела рядом и внимательно посмотрела на его непривычно серьезное лицо. Черные глаза потерянно рассматривали что-то вдали, над бровями появилась горькая складка. Куро будто бы отчаянно не хотел встречаться со мной взглядом. Между нами повисла вязкая тишина. Я молчала, терпеливо ожидая. В груди разрасталось ощущение смутной злости: мне не нравилось видеть Куро таким непривычно задумавшимся... и грустным. Наконец, Куро втянул носом воздух, будто бы собираясь с мыслями, и резко сказал: — Шисуи был убит. Это прозвучало как гром посреди ясного неба. — Его тело нашли вчера в реке. С вырванными глазами. Все винят в произошедшем Итачи, но я-то знаю, они дружили, и он не мог… — голос Куро дрогнул. — Шиками, я не знаю… я ничего не знаю! Я осторожно взяла его за руку. — Куро… Мне хотелось как-то помочь, утешить, разделить с ним это жуткое чувство нарастающей пустоты. Я знала, как важен был Шисуи для Куро. Фактически, он заменил ему брата и был самым близким человеком... И от того еще опаснее ощущалась сгущающаяся тьма над кланом Учиха. Я отчетливо ощущала раскинувшую во все сторону опасность, и ничего, совсем ничего не могла сделать для Куро. — Ничего не говори, пожалуйста, — тихо попросил Учиха и, вдруг порывисто обнял меня, утыкаясь головой мне в плечо. — Куро, твои глаза… — пролепетала я, на секунду рассмотревшая в них странный рисунок. — Я же сказал, ничего не говори. Сильные руки осторожно сжали меня, будто бы в эту самую минуту Куро цеплялся за меня, как за последнюю соломинку. И я вдруг почувствовала, как он дрожит. Как его плечи подрагивают, открывая мне такую беззащитную и потерянную сторону Учиха. Я тут же положила руки и мягко стала поглаживать его по спине. Мне показалось, что таким образом я могу показать ему, что я здесь, я рядом. Как будто бы прикосновения могли помочь ему дать понять, что он не один. Что я рядом. Что мне важно, чтобы он не был сейчас одинок в своих терзающих чувствах. Чувство потери давит, стирает все краски, бездушно роняет с высот. Заставляет потеряться в эмоциях и безжалостно напоминает, что совсем недавно кто-то мог бы быть жив. Заставляет напомнить, что над смертью не властен никто. Шисуи убит. Я даже не могла себе представить, как можно убить такого человека, как Мерцающий Шисуи. В рядах шиноби он слыл чуть ли не легендой. Вполне понимаю, что это мог сделать кто-то, от кого он не ожидал удара… Это мог быть Итачи. Ох, Итачи… Ему сейчас должно быть без малого одиннадцать лет. Или двенадцать. Он еще слишком мал… Хотя что я знаю о преступниках? Неужели… Неужели он был способен убить своего друга?.. Неужели он действительно способен вырезать весь свой клан? Как-то не складывается картинка. Не складывается… Что, если Шисуи убили, чтобы свалить всю вину на Итачи? Или, чтобы убрать с доски лишнюю фигуру? Это кажется более правдоподобным, хотя я даже не могу предположить, кто условно мог это сделать — клан Учиха или же Коноха. С другой стороны… Клан Учиха… Которые хотят гражданской войны… Вряд ли они будут отказываться от такого шиноби, как Шисуи. И к тому же, ему вырвали глаза… Какой Учиха будет вырывать глаза соклановцу? Кажется, как будто это могло быть шагом со стороны Конохи. Первым шагом в подавлении возможного восстания… Убрать сильные фигуры с доски… Нависшая угроза над кланом Учиха в одно мгновение стала жестоко осязаемой.

***

— Я же говорил тебе держаться подальше от клана Учиха, — вдруг сказал Куро. — А? — не поняла я. — Ты меня не послушала. Чего-чего? Это он про себя?! — Ну а что я должна была сделать? Пройти мимо? — язвительно отозвалась я. Учиха поднял голову. Внезапно его лицо оказалось так близко… Я невольно засмотрелась в его глаза, обрамленные густыми ресницами. Наверное, стоило позавидовать: меня вот природа обделила красивыми глазами. — Спасибо, Шиками, — мягко улыбнулся Куро и уже знакомым жестом провел рукой по моим волосам. — Ты очень хороший друг. — Ага… — сглотнула я, чувствуя предательскую краску на щеках. Ну почему? Почему я краснею, будто бы меня поймали на чем-то постыдном? Да, друг. Хороший друг. Который почему-то стал заглядываться на тебя. И почему так неловко-то?! — Ты не больна? — Куро коснулся моего лба. Темные глаза одарили меня очередным внимательным взглядом... В котором не было ничего, кроме легкого беспокойства и удивления. — Да вроде нет… А лицо розовое. Что, правда не понимает? Правда? Я отчаянно не хотела в это верить. Как и говорить что-то, что могло покачнуть наши отношения в неизвестную сторону. — Сегодня жарко, — кашлянув, сообразила я. — Лето же. — А, это да… — Куро согласно кивнул и снова положил свою голову мне на плечо. Мягкие волосы Куро легонько щекотали шею. Теплое дыхание скользнуло по коже, и я настороженно замерла, стремясь осознать все свои ощущения. — Спасибо, что ты рядом, — услышала я тихий голос Куро. Я показалась себе жалкой: даже понимая, что сказано это было без какого-либо подтекста, сердце все равно стремительно ухнуло и провалилось куда-то вглубь. Ну почему? Почему эти эмоции, со стороны вовсе не кажущиеся чем-то неправильным, так сильно заставляют меня вздрагивать от любого неосторожного слова? Почему я чувствую пронзительное желание сжать Куро как можно сильнее и не отпускать его от себя? Почему я по-дурацки слабею и теряюсь в этих странных эмоциях? Почему все, ранее бывшее таким понятным и простым, превращается в нечто объемное и двусмысленное? И почему, хотя я и понимаю, что этим чувствам совсем не место быть здесь и сейчас, мне ничего не удается сделать с самой собой?