Гений поневоле

Если вы думаете, что будучи запечатанной, я не чувствовала время — это не правда. Я все еще была каким-то образом в сознании, но при этом ничего не видела, не слышала и не ощущала. Звуки отрезало, будто бы крышкой гроба. И боль исчезла, как если бы ее вообще никогда не было. С одной стороны, это было замечательно. С другой… С другой выглядывала жопа. Да, в ситуации — это было единственно возможное решение остановить собственную гибель. Нестандартное немного, да. Но какое есть. Кто бы подумал, что я буду благодарна Асуре Узумаки — это ведь фактически его метод спасения себя самого. Но не будем забывать, что в таком состоянии он пробыл аж полвека. Я очень надеялась, что меня распечатают раньше… И какого хрена меня вообще решили убить?! Я умудрилась перейти некому Данзо дорогу, и причем как-то очень сильно перейти? Но что я сделала такого, что вынудила его действовать сейчас? Имя Данзо мне было известно как советника Хокаге, бывшего лидера Корня. Юрика как-то рассказывала за обедом. Что мол, раньше еще и некий Корень был, абсолютно независимая организация АНБУ. Расформирована после геноцида Учиха. Понятно, что официальное «расформировано» вовсе не означает, что дела обстоят именно так. Нашел же Данзо способ пришибить меня издалека. Доверять Зайцу было дурной затеей. Расслабилась. Слишком привыкла, что меня окружают друзья. Заяц никогда не снимал маски, мотивируя это тем, что состоит в АНБУ. Но ведь те не всегда носили маски. Например, снимать их было разрешено во время перерывов. Многие так и делали, но не Заяц. Я всегда думала, что он просто слишком ответственный… И я даже не знаю, как он выглядит. За маской мог быть кто угодно. У Зайца отлично получалось в фуин. Из АНБУ, которых мне выдали, он был самым способным. Тут стоит заметить, что фуиндзюцу — вовсе не умение, доступное только клану Узумаки. Хотя правда в том, что многие знания и техники умерли вместе с Узушио, есть. Именно поэтому Асура был просто-таки гигантской бородавкой на носу. А спятивший с катушек, он представлял собой очень серьезную угрозу. Нет ничего хуже, чем шиноби, чьи действия невозможно предсказать. Овладеть фуиндзюцу может каждый, было бы желание. Но правда так же и в том, что кому-то для освоения определенных навыков нужно преодолеть меньше усилий. Мастера печатей существовали и по сей день. Но их было мало. У меня же был карт-бланш: записи по фуину в архивах Конохи и подходящий склад ума. Именно поэтому я быстро обрела ценность как шиноби… Что делает меня единственной причиной для уничтожения: я стала опасной для Данзо. И, вероятнее всего, не трогали меня до этого момента только из-за Асуры. Должен ведь кто-то его нейтрализовать, верно? Я успешно выполнила свое предназначение и стала не нужна. Пусть именно я и не убила Асуру, но моих действий стало достаточно, чтобы его мог убить кто-то другой. Например, Куро… Теперь, думая об этом, звучало все это красиво и логично. Разумеется, при условии, что я действительно такая большая угроза. И почему именно сейчас, когда я нашла Куро? Куро… Внутри все переворачивается. Я так четко помню запах сырой земли, серую фотографию у камня, свежие цветы. Помню, как разрывало внутри на кусочки. Как в груди переворачивались глухие, тяжелые камни. Я ведь поверила, что он мертв. Навсегда. Пусть и сама смерть отдавала фальшью, верить, что кто-то жив, глядя при этом ему на могилу — невозможно. Когда все вокруг говорят, что он мертв. Когда его клан лежит рядом, замурованный в земле. Когда никаких зацепок нет, а факты кричат, что никто не мог выжить. Но Куро выжил. Как и я. Только если я осталась жить свою жизнь, то у Куро отняли все. Внешность, имя и… память. Он меня не узнал. А когда я назвала его по имени, то будто бы что-то мелькнуло в глазах. Может, вспомнил что-то? Я все еще не могу поверить. Он был жив все это время. И все благодаря Наори-сенсей… и ее запретной технике шарингана. Спасибо, Наори-сенсей, что позаботились о нас даже тогда. Я не знаю, что будет с нами дальше. Выживу ли сама… Но существование Куро меняет все. Ведь в таком случае Саске не единственный наследник клана. Это делает Куро наследником по старшинству… Ками, о чем я только думаю? Куро жив! Жив! Он жив!!! Что может быть лучше, чем новость о том, что человек, которого ты любил, вовсе не умер? Любила… А любила ли я? Одно точно — Куро был мне симпатичен. Настолько, что в животе порхали бабочки, когда он на меня смотрел. Что проводить время в его компании было удовольствием. Что его смерть, пусть и ненастоящая, ударила ножом туда, где было чувствительнее всего. Я запретила себе испытывать к кому-либо что-то больше, чем просто «нравится». Слишком тяжело. Шиноби сегодня живы, завтра мертвы. Нельзя ни к кому привязываться, иначе это будет очень и очень больно… Куро меня не узнал. Он произносил мое имя, но он больше не был тем, что прежде. Он меня не помнил. Да, что-то мелькнуло, но… Но то, как скривилось его лицо от головной боли, сложно было не заметить. О, как бы я хотела с ним поговорить. Как бы хотела взять за руку. Как бы хотела еще раз взглянуть в черные глаза. Как бы я хотела увидеть его улыбку. Ну почему все всегда идет наперекосяк? Почему у нас никогда нет времени? А если и есть, то его так мало? Заяц постарался на славу. Удар был смертельный. От такого умирают, если вовремя не оказать помощь. Ки мог бы помочь, наверное. Но он не достиг еще такого уровня ирьенина, чтобы вытаскивать людей из подобных ситуаций. Может подлечить перелом. Но навыков Ки не хватит на мою рану. Куро и вовсе не ирьенин. А Заяц… Заяц оказался предателем.

***

То, что меня распечатывают, я поняла сразу. Молодцы ребята! Быстро нашли, как это сделать! Я даже чуть-чуть волновалась, что меня тоже оставят существовать в виде разума на несколько десятилетий… Но кажется, повезло. Сколько я провела, будучи запечатанной? Не могу сказать. Внутренние часы сбились, к тому же, стоило мне оказаться снова человеком, как меня пронзила резкая отрезвляющая боль. Будто бы мне в вены резко брызнули огнем! Ощущения стремительно расползались во все стороны, и вместе с болью я вдруг поняла, что лежу на чем-то прохладном, а надо мной склонился человек. Сквозь пелену боли я рассмотрела круглые очки, сосредоточенно сжатые губы и серые, почти что седые волосы, собранные в хвост. Парень был одет в стандартную форму шиноби. И при этом всем — это точно был не госпиталь Конохи. Темно, свет искусственный. И запах сырой. — Где я? — Шиками-чан, не переживай, — улыбнулся парень. — Я — ирьенин. И действительно, руки у парня светились зеленым ореолом чакры. Но боль не прекращалась. Боль пронзала меня на куски, терзала и заставляла стонать. — Отдохни пока. Отдохнуть? Он издевается?! Но будто бы по щелчку пальцев боль усилилась, и я потеряла сознание.

***

Второй раз, когда я очнулась, парня в очках уже не было. Неподалеку что-то равномерно пищало, и я не сразу поняла, что писк совпадает с моим собственным сердцебиением. Многочисленные провода были прикреплены к коже на груди, в вене торчала игла с проводом до капельницы. Живот был забинтован в белые тряпки. — Ты очнулась, наконец, — услышала я знакомый голос. Куро стоял неподалеку от кровати, и я сначала не поняла, что это он. Все-таки как сильно человека может поменять одежда и маскировка. Видеть Куро таким другим, таким ужасно не похожим на того, которого помнила я, и при этом ощущать, что это именно тот Куро, которого я помню, это буквально сводило меня с ума. — Где мы? — я дернула головой, заставив все датчики трепыхнуться. — В убежище Орочимару. Мои брови поползли вверх. Я на всякий случай одарила Куро удивленным взглядом, но он не изменился в лице, давая понять, что и с первого раза я все услышала верно. — У… Орочимару? Того самого Орочимару? Нукенина? — все-таки я надеялась, что Куро скажет «нет» или покачает головой… но он кивнул. — Орочимару единственный, кто мог тебе помочь. — Ты ведь понимаешь, что это опасно? — осторожно начала я. Учиха вздохнул. — Возвращаться в Коноху было нельзя. Если Данзо решил тебя убить, то это все равно что принести тебя на жертвенный камень. Кроме того… — Куро открыл рот и высунул язык. Я разглядела несколько черных горизонтальных полосок. Твою мать, это печать. Судя по типу полосок, конкретно эта не позволяла ему о чем-то говорить. И это было очень-очень плохо. — Это не единственный фуин на моем теле, - добавил Куро и многозначительно взглянул на меня, словно бы спрашивая, понимаю ли я, о чем идет речь. — Данзо, да? Учиха красноречиво промолчал, но его глаза, как и раньше, говорили за него. — Чертов Данзо! — выругалась я. — С чего это он захотел меня убить?! Я все еще не думаю, что Орочимару — лучшее решение. Куро, нам нужно немедленно уходить. Куро тем временем сел на кровать, осторожно взял мою руку в свою ладонь и тихо произнес: — Я боялся, что ты не выживешь. Стоит ли говорить, что его слова ударили меня не хуже, чем какая-нибудь молния? Куро смотрел на меня так, будто бы я — самое последнее, что осталось в мире. Будто бы все вокруг был не важным и не значительным. Будто бы все, что действительно его волновало - это я, и ничего больше. Весь мой пыл сам собой куда-то делся. Я отчаянно не понимала, как всего лишь одна короткая фраза может меня сбить с толку. — Тем не менее, я жива… — я отвела взгляд. Это помогло сконцентрироваться. — Как ты уговорил Орочимару меня вылечить? — Я умею договариваться. Мое сердце тут же испуганно ухнуло. — И о чем же вы договорились? - обернулась я, цепко вглядываясь в светло-зеленые глаза. — … Куро отвернулся. В тот же момент дверь отворилась, пропуская в помещение невысокую фигуру с длинными черными волосами. Вместе с этим по моей спине побежали мурашки. Как и в детстве, Орочимару вызывал внутри меня подсознательный ужас. — Шиками-чааан, рад тебя снова видеть, — змеиный саннин почти совсем не изменился с того момента, как его выгнали из Конохи, за исключением более интересного наряда и… кулька вместо правой руки?! Когда это ему успели оттяпать аж целую конечность?! И кто мог это сделать? Спрашиваю, потому что хочу пожать этому человеку руку. — Вот мы и снова встретились, — радостно прошипел Орочимару, подходя ближе. Я инстинктивно напряглась, готовая драться. — Что тебе нужно? — Мне? — хмыкнул саннин. — Вообще-то этот милый парнишка сам попросил моей помощи. Я мог бы и не заниматься твоим лечением. Зачем это мне? — Вот как? — недоверчиво произнесла я. — А как же твои эксперименты, в которых я невольно поучаствовала? Ну, эти, где все подопытные умерли, кроме меня. Куро явно понравилась последняя фраза. Я заметила, как его глаза блеснули алым. — Ах эти, — Орочимару улыбнулся. — Да, это был бесспорно интересный эксперимент. Но его результаты не помогут достичь мне вечной жизни. — Вечная жизнь? Так ты этого хочешь? — А ты — нет? Жизнь шиноби коротка и в любой момент может оборваться. Я напряженно уставилась в лицо саннина. Тот усмехнулся. — Не переживай, Шиками-чан. Ты мне больше не интересна. Тот эксперимент с высокой вероятностью провальный. После ухода из Конохи я провел еще несколько похожих исследований, но никто так и не выжил. Причина, по которой выжила ты, безусловно любопытна… Но и только. — Тогда зачем ты пришел? — Навестить вас, разумеется. Какой же я хозяин, если не знаю, удобно ли гостям в моем доме? — Орочимару рассмеялся над собственной шуткой. Некоторое время он похихикал в такт своим без сомнения злодейским мыслям, после чего вышел из комнаты. Я тут же принялась сдирать клейкий бинт от вены, намереваясь вытащить иглу от капельницы. — Не советую сбегать, — раздался приглушенный голос из коридора, — твое лечение еще не закончилось. Куро схватил меня за руку. — Он прав. Тебе нужно восстановиться. — Уходить надо, Куро, как ты не понимаешь? Он явно что-то задумал… — Орочимару пообещал, что ты вылечишься и останешься жива. — С чего бы это?! — Просто поверь мне. Я разъяренно буравила Куро взглядом, надеясь, что в нем проснется хоть капелька логики. Какое еще «Орочимару пообещал»? Да эта змея нами перекусит и даже не поперхнется! — О чем вы с ним договорились, Куро? — Ни о чем. Он упрямо смотрит в мои глаза, но я знаю — ответ «ни о чем» меня не устроит. — Куро, я не глупая. Орочимару не будет ничего делать просто так. — У Орочимару свои дела с Конохой, и он перетягивал меня к себе с момента, когда обнаружил живым. — Хочешь сказать, ему нужен ты под боком? — Да. Я — последний Учиха с шаринганом. Неучтенный. О моем существовании знают не так много людей. — Если Ки отправился в Коноху, то о тебе знает как минимум Хокаге, — усомнилась я. Куро отвел взгляд. — Я не хотел тебе говорить, но… скорее всего, Ки убьют раньше, чем он что-то скажет. Если уже не убили. Меня будто бы окатило холодной водой. — Почему?.. — Потому что лучший способ заставить замолчать — это убить, — резко ответил Куро. — Мое имя не появится в списках, а тебя, возможно, объявят предательницей. — Но… но ведь это нелогично, — залепетала я, сбитая с толку. — Был бы ты в Конохе, я бы все поняла. Но ты сейчас во владениях Орочимару, который является, я напомню, нукенином. С какой стороны ни посмотри, а это угроза. И возможный Учиха на его стороне — угроза вдвойне. — И тем не менее это так. Куро сжал губы и пытливо посмотрел мне в лицо. «Догадайся, что я имею в виду». И снова мы играем в эту игру. Чертова печать. Из-за нее Куро не может говорить напрямую. Из-за нее приходится самостоятельно догадываться, что там за истинный смысл. — Давай я сниму ее. — Ты про…? — Куро не договорил, но я и так поняла все, что он хотел сказать. В этой странной игре взглядов мы легко находили интересующие нас ответы. — Да. …. Кабуто — так звали того шиноби, что лечил меня — запретил мне активно двигаться в течение недели. Впрочем, это не мешало мне разбирать на составляющие печати Куро, которыми было усыпано его тело. Начала я с самой противной — той, что находилась у него на языке. Несмотря на кажущуюся простоту структуры, пришлось попотеть. Подобный тип печати прочно соединялся с нервной системой владельца и при активации уничтожал ее. Иными словами, стоило мне сделать что-то не так, и Куро ждала бы печальная участь. Тот понимал это, но смотрел прямо, соглашаясь на все, что я ему предлагала. — Я тебе верю, Шиками-чан, — мягко сказал Куро. — Ты не допустишь моей смерти. Взгляд бездонных зеленых глаз вынудил меня слегка смутиться. Некоторое время я, как умалишенная, улыбалась невесть от чего, а потом снова вспомнила о том, в какой мы заднице, и мысленно дала себе оплеуху. Не время для влажных эмоций! Орочимару было что-то нужно от Куро, о чем Куро мне сам не говорил, и я предположила, что дело в его глазах. Светло-изумрудный оттенок радужки не смог обмануть ни меня, ни ученого: линзы прекрасно скрывали от всего мира скрывающийся за ними шаринган. А тот, в свою очередь, мог быть ценной добычей для любого… особенно для Орочимару. Мы были «условно» свободны в убежище змея, которое находилось где-то под землей, и я терялась сказать, где именно. Во всяком случае, то, что я села разрабатывать способ снятия печатей с Куро, Орочимару никак не контролировал (или же не запрещал). Возможно, мои действия были ему на руку. Я бы ставила на второе. — Что тебя связывает с Орочимару? — спросил как-то Куро. — Он правда проводил на тебе опыты, когда был в Конохе? — Да, — кивнула я, вырисовывая на полу цепочку фуин. — И что за эксперимент это был? Я нахмурила лоб. — Кажется… что-то про связь с Иным миром. Вроде, если верить его словам, в этом эксперименте никто не выжил, кроме меня. И именно из-за этого эксперимента у меня была амнезия. Дело в том, что своими действиями Орочимару… помог мне увидеть будущее, скажем так. — И что это было за будущее? — Будущее одного ребенка, в то время еще не родившегося. Я увидела, что на Коноху нападет Кьюби, его запечатают в мальчике Наруто Узумаки, и потом, когда он вырастет, то встретит Орочимару… Мои знания обрываются на моменте, когда Хокаге становится Цунаде Сенджу… — Послушай, но это же невероятно! — ахнул Куро. — Можно ведь спасти кого-то от смерти, например! — Если бы, — горько усмехнулась я. — Я предупреждала Четвертого Хокаге о нападении Кьюби на Коноху. Помогло ли это? Нет! Ничего не изменилось! — Даже если и так, — не сдался Куро. — Что ты помнишь про Орочимару? Может, твоих знаний и недостаточно, чтобы изменить будущее всего мира, но может, их будет достаточно, чтобы изменить будущее нас самих? Я хмыкнула. — Уже думала… Проблема в том, что я плохо помню все это. Только какие-то основные моменты, например, когда Саске и Наруто выпустились из Академии, Орочимару точно был с двумя целыми руками… Что еще?.. Он зачем-то охотился за Саске… — Шиками. — … но я не помню почему. Вроде бы из-за шарингана, но это не точно. А еще он поставил ему какую-то печать на шею, которая делала его сильнее… — Шиками, посмотри на меня. Я подняла взгляд, сталкиваясь с потемневшими глазами. Изумрудный оттенок линз покраснел, став темно-багровым, и в этот раз бездна утащила меня за собой. Весь мир вокруг закружился и рухнул, подобно осколкам разбитого стекла.