Praeclarus Anguis

Глава 2. Гнездо гадюки

      Как Гарри и подозревал, староста Слизерина ждал его на границе света и тени, стоя на небольшом светлом «островке». Эллинистическая статуя языческого божества, вырезанная из слоновой кости и плоти, была облачена в элегантный темный шелк. Улыбка Риддла сверкала, как лезвие бандитского ножа, а значок старосты поблескивал на груди подобно изумруду. Сквозь мрак он не мог однозначно разглядеть какую-то одну из особенностей молодого человека.       — Следуй за мной, Гарри, — по-кошачьи промурлыкал парень. — Вход в общую комнату Слизерина расположен в школьных подземельях. Сам же зал пролегает чуть ниже Черного озера.       Полы его мантии величественно взметнулись сзади, когда Том повернулся и направился вперед. Не шел, плыл, как по течению. И, почему-то, напоминал ему несуразного Снейпа. Волдеморт, нет, не совсем еще Волдеморт, но уже человек, который однажды превратится в величайшего темного волшебника, шел слишком изящно. Гибкий, сложно не признать. Каждое его движение, будь это новый шаг или рукопожатие в Большом зале, прекрасно контролировалось. Все это было неуместно связано с Томом Риддлом.       — Давно приехал сюда?       Потребовалось целое мгновение, чтобы понять, о чем он спросил. Вопрос был задан якобы случайно, небрежно брошен через плечо. Темные глаза вспыхнули в темноте холодным змеиным вниманием. Его богатый баритон был куда более сильным, чем эхо, наколдованное дневником, которым обладала Джинни на втором курсе. Теплый, едва ли не «медовый» голос, который должен был заставить Гарри насторожиться, было приятно слушать. Между раздраженным шипением Темного лорда, похожего на скрежет арктических осколков, и этим тоном нет ничего общего.       Сочетание ангельских черт и заискивающих сиренских ноток в голосе делали нынешнего Тома Риддла куда более опасным, чем тощий серый скелет, которым был Волдеморт. Хотя Гарри и не мог утверждать, что понимал Темного лорда, но какой смысл в том, чтобы портить себе кожу и мучить глаза так, чтобы они стали алыми, как кровь.       — Примерно за час до начала пира, — солгал Гарри. — Я не уверен.       — Откуда ты? Далеко ехать?       — Я из Лондона. Был на домашнем обучении до этого года. Родители решили, что я должен немного побыть в нормальной академической среде. Отсюда не так уж и далеко, однако путешествие все равно не было особо приятным.       — Какая редкость, — пара повернула за угол и спустилась по каменной лестнице. — Следи за лестницами, они весьма скользкие.       Словно по команде правая нога Гарри соскользнула со ступеньки и, если бы не быстрая реакция Тома, который схватил его за предплечье, лететь бы ему кувырком.       Невозмутимый произошедшим, будто Поттер только что не висел на волосок от смерти, слизеринец продолжил:       — Устал?       — Это был длинный день, Том, — кивнул Гарри, на этот раз сказав правду.       — Тогда я на время отложу краткое предисловие, — пообещал он и вышел на «остановке» перед плотной каменной стеной. Пароль Гарри знал из старых воспоминаний. «Магия — это сила».       Кирпич плавно скользнул в сторону, уступая место узкому проходу в общий зал за его пределами.       — Добро пожаловать в Слизерин, Гарри Поттер, — теплые руки Тома ненавязчиво направили его вперед за плечи. — Добро пожаловать домой.       Общая гостиная Слизерина была точно такой, какой Поттер ее помнил, когда пробрался сюда под видом Гойла. Та же самая картина змеи, пугающий ассортимент черепов животных, украшающих камин, та же самая мебель с позолотой, те же самые зеленые окна с видом, открывающимся на Черное озеро.       Том и не думал останавливаться, пока они не достигнут центра общей комнаты. Глаза всех присутствующих были устремлены прямо на него; глядели даже первокурсники, сопровожденные в «новый дом» другим старостой. Причем так, будто он был одним из ярко-розовых изобретений шутников Фреда и Джорджа, а не студентом по обмену.       Он вдруг без всякого удовольствия понял — руки Тома все еще покоились на его плечах. Изящные пальцы, словно у пианиста, слабо давили чуть выше кривой линии его ключиц. Полная тишина, обремененная нервным напряжением, плавно опустилась на помещение, словно все ждали прибытия Темного лорда, чтобы узнать — почему среди них находился Гарри Джеймс Поттер.        — Все, кто присутствовал на недавнем пире, знают, это — Гарри Поттер, — спокойно произнес парень. Краем глаза Гарри мог ясно видеть свое отражение в темном изумрудном стекле стакана. Том, нагло ухмыляясь, стоял позади него настолько близко, что его спина ощущала чужое тело. Настолько, что юноша чувствовал какое-то тревожное тепло, исходящее от мага. А еще, его запах — смесь перца, корицы и аромата влажной земли.       Признаться честно, это было весьма странно.       — Думаю, я вполне ясно выражу свои мысли, если попрошу, — приказной тон волшебника нельзя было воспринимать как обычную просьбу, — отнестись к нему с уважением и вежливостью. В конце концов, он теперь один из членов нашей семьи.       Темные глаза внимательно просканировали толпу, предупреждающе вспыхнув.       — У него был тяжелый день, так что, как бы ему не хотелось остаться и пообщаться с некоторыми из вас, увы, он поднимется к себе в спальню. Напоминаю — занятия начинаются завтра с утра. Надеюсь, никто не хочет потерять ни одного очка.       Недовольное ворчание половины учеников, считающих иначе, прошлось по толпе Слизеринцев, но все они послушно расступились перед парой, словно Красное море перед пророком Моисеем, чтобы они спокойно смогли пройти в сторону спален.       Гарри, ни разу не видевший убранств других факультетских спален, с удивлением отметил, что, кроме серебристо-зеленой цветовой гаммы и вида из окна, помещение ничем не отличается от Гриффиндорского.       Единственная пустовавшая кровать расположилась близко к дверному проходу, в котором они стояли, едва ли не прижатые к стене. Юноша уже хотел двинуться к своим скромным пожиткам, чтобы убрать их с прохода, но хватка Тома лишь усилилась.       — Нет, Гарри. Твоя кровать будет стоять рядом с моей, — подчеркнул юноша и наконец отпустил его, с кошачьей грацией сворачивая в сторону кровати с балдахином. — Это на случай, если тебе понадобится помощь с домашней работой.       Для того, чтобы подружиться с Томом Риддлом и не дать ему ступить на путь Волдеморта (еще и отправить его в свое время), Гарри прекрасно понимал, что ему придется влиться в коллектив будущего убийцы родителей, который оставил ему в подарок шрам на лбу. Однако план Дамблдора все еще оставался туманным и не совсем понятным до конца.       К огромному счастью, судьба подкинула идеальный случай, чтобы избежать названной ранее участи.       — Но кровать ведь уже занята…       Очевидно, Тома не слишком-то волновал этот факт. Он приподнял брови в притворном удивлении.       — Занято? — появилась тисовая палочка, которая преследовала Гарри во снах на протяжении целых двух лет; якобы случайное движение тонкого запястья в сторону и весь багаж парня пролетел через комнату. — Что ты имеешь в виду? У кровати никогда нет чемоданов.       Контролирует все даже сейчас. Гарри запоздало вспомнил, что ему, пожалуй, не стоило особо удивляться — он знал, с кем имеет дело. Едва ли не мгновенно смирившись со своей новой кроватью, парень осторожно опустился на ее край, вынул из заднего кармана волшебную палочку и сгрузил ее на тумбу. Чужой взгляд мгновенно зацепился на новый предмет, который мог бы помочь ему в открытии некоторых новых тайн…       — О волшебнике можно многое рассказать, едва ли взглянув на его инструмент, — Том уже протянул руку, но замер, так и не прикоснувшись. — Позволишь?       — Пожалуйста, — Гарри просто понимал, что не сможет остановить Риддла, даже если очень сильно захочет.       Том взял ее чересчур осторожно, словно это было драгоценное яйцо, и принялся внимательно осматривать; он скользил кончиками мозолистых пальцев по древку.       — Остролист? — юноша открыто ухмыльнулся, когда Гарри кивнул. — Порывистая и вспыльчивая верно? — парень неоднозначно пожал плечами. — Скажи мне, Гарри Поттер, ценной каких духовных качеств ты был выбран этой палочкой?       — Я не знаю ни одного, Том. По крайней мере, не сейчас, — Гарри снова передернул плечами.       — А ядро?       — Что? — Поттер резко вскинул голову вверх и внимательно посмотрел на юношу.       — Ядро твоей палочки, — спокойно повторил Том. — Ты не похож на обладателя волоса единорога. Так что, скорее всего, это дра…       — Перо феникса, — отрезал парень. —Ядро моей палочки — это перо феникса.       — Перо? — в полумраке комнаты сложно было определить, какие эмоции испытывает староста, однако Гарри показалось, что зрачки Тома расширились. — Интересно… Очень интересно, — Риддл слегка дернулся, но этого вполне хватило, чтобы заставить Гарри подскочить — юноша протягивал ему собственную палочку. Гарри колебался всего несколько мгновений, прежде чем протянуть руку и принять магический предмет.       Рукоять оказалось холодной и глянцевой. Держать ее в руках было также приятно, как гладкий камень, сточенный речной водой.       — Тисовое дерево. Как и остролист, один из самых редких видов материалов для изготовления палочек, который имеет склонность к проклятьям. Остролист же носит «символ» жизни, хоть, по мнению некоторых, и имеет связь со злом. Конечно, — насмешливо фыркнул юноша, — каждый человек понимает, что нет четкого и однозначного понятия добра и зла. Существует лишь сила.       Гарри невольно передернуло.       — Можешь угадать ядро?       Во рту Поттера внезапно пересохло, и ему удалось лишь слабо прохрипеть: «Феникс».       Кривая ухмылка снова изрезала губы Тома, подобно клинку, змеей скользя по лицу.       — На самом деле, изготовитель моего инструмента сказал, что тот же самый феникс дал еще одно перо. Оно вошло в палочку из остролиста. Это случается крайне редко.       — Думаешь?       — Да, — безусловно, Том был абсолютно прав. Вот только знать ему об этом совсем не обязательно.       — Между нами есть определенная связь, Гарри.       Как отреагировать на данное высказывание? У юноши не было идей.       — Останься со мной. Мы бы были отличными партнерами и заставили весь мир содрогнуться перед нами.       О Боги, лишь бы у него получилось помочь…       — Подумай об этом, Гарри. Спустя десять лет он будет лежать у наших ног.       Да, будущее они представляли совсем по-разному.